Космическая чума - Смит Джордж Оливер - Страница 34

– Когда же стало известно, что я переносчик Мекстромовой? – спросил я.

– Почти за три недели до того, как вы повстречали Катарину Левис, – ответила она так же прямо. – Медицинский центр изрядно потрудился, чтобы вы сошлись с ней, Стив.

Вот те на! Если не будет еще каких-либо сюрпризов, становится ясно, почему Катарина оказалась здесь добровольно. По правде говоря, я в это никогда не верил, потому что трудно поверить. Но я не мог отрицать, что подобные утверждения требуют доказательств. Если это окажется правдой, моя помолвка с Катариной была подстроена ими для нажима, вроде той белокурой. Катастрофа должна была действительно спутать им планы.

– Так и было, Стив, – сказала Фарроу, которая следила за моими мыслями. – Люди хайвэя спасли ее и помогли. А это спутало карты и тем, и другим.

– Тем и другим?

Она кивнула:

– До аварии Медицинский центр не знал, что существуют люди хайвэя. Но, когда Катарина исчезла, не оставив следа, Торндайк хорошенько поработал, исследуя тебя. Тогда-то он и отыскал, как слабую улику, дорожный знак и старого Харрисона, поднимавшего машину, в то время как Филипп извлекал тебя оттуда. Тут он понял…

– Фарроу! – прорычал я. – В вашей истории масса пробелов. К примеру…

Она подняла руку, останавливая меня.

– Стив, – сказала она спокойно. – Ты ведь знаешь, как трудно нетелепату найти кого-то, кому можно по-настоящему верить. Но я постараюсь доказать тебе…

Тут уж я остановил Фарроу.

– А как же вам верить? – спросил я чуть ли не ее словами. – Какую роль играете вы в этой тихой войне?

Сестра скривилась, словно только сейчас догадалась, что держит во рту клубок шерстяных многоножек.

– Я женщина, – сказала она просто. – Я уступчива и легковерна, особенно когда в благодушном настроении. Но потом я узнала, что их подход к женщине основан на том, что ни одна культура не может обойтись без плодящих самок. Я вдруг обнаружила, что… – она умолкла, сглотнула, и в голосе ее прорезались стальные нотки, – пригодна лишь как рожающая скотина. Как одна из тех бедняжек, которые с гордостью, вынашивают им потомство. А я говорила тебе, Стив, – здесь она воспрянула, – что буду клясть себя всю жизнь, если позволю своему ребенку вырасти с непреклонной уверенностью, что он – Божьей Милостью Царь Земли.

Мое чувство эспера обнаружило изменение в распределении людей по зданию. Люди задвигались. Нет, передвигался кто-то один.

Внизу в лаборатории, в дальнем конце здания, Катарина все еще продолжала работать над автоклавом и инструментами. Ее наставница куда-то вышла, и пока Катарина была одна, она оказалась в объятиях доктора Торндайка. Испугавшись, что они почувствуют мое незримое присутствие своим собственным телепатическим чутьем, я подглядывал осторожно.

Дверь отворилась, и вошел Торндайк. Катарина обернулась, оставив свое занятие, и что-то сказала. Что, конечно, я не мог уловить.

«О чем они говорят, Фарроу?» – спросил я мысленно.

– Не знаю. Для моего ранга они слишком далеко от меня.

Я выругался, но, по правде говоря, меня не особенно интересовал их диалог. То, что они делали, было ясно и без слов.

Катарина обернулась и похлопала его по щеке. Они улыбались друг другу. А потом Катарина начала передавать ему инструменты из автоклава, которые он складывал на хирургическом столе. Катарина смотрела, что он делает, и отпускала какие-то замечания, затем пригрозила ему парочкой щипцов, достаточно больших, чтобы вырвать с корнем его трехдюймовый шланг. Это была довольно забавная и невинная игра, вроде той интимной близости людей, которые знают друг друга долгое время. Торндайк, конечно, вовсе не испугался щипцов, а Катарина вовсе не мечтала претворить в жизнь свою угрозу. Наконец, им надоело бороться за инструменты, и Торндайк их отобрал. Они прислонились бок о бок к стене кабинета. Их колени коснулись, и они продолжали разговор, будто обсуждая что-то важное и смешное.

Или это была переориентация, или Катарина собственной персоной. Но все же я не мог полностью поверить, что она меня разыгрывала. Мой мозг прикидывал то так, то эдак, пока, наконец, с моих губ не сорвался прямой вопрос:

– Фарроу, а какого класса Катарина как телепат?

– Класса доктора, – сказала она спокойно. – Может, потребовалось бы несколько подготовительных тренировок, если бы не запретили экономисты. Я не запрашивала о ней материалов Школы Райна, но у меня к ней предубеждение.

Если Фарроу говорит правду, Катарина была достаточно сведущим телепатом, чтобы контролировать себя и управлять своими мыслями. Она могла думать и планировать, не боясь, что другие телепаты выведут ее на чистую воду. И была достаточно умна, чтобы водить за нос недоучку-эспера вроде меня. Я был таким же большим дураком, как и Фарроу.

20

Сестра Фарроу коснулась моей руки.

– Стив, – сказала она спокойно, – прикинь одну вещь. Подумай о том, как Катарина оказалась здесь. Она приехала защитить твою жизнь и твое будущее.

– Что?

– Представь себе! – она почти взвизгнула. – Она скоро придет.

Я словно ощупывал. Потом ухватил мысль – Катарина придет, чтобы перемещать манипулятор и побеседовать со мной. Я не хотел ее видеть, но пришлось согласиться. Меня вдруг озарило, и я понял, что знаю теперь правду, что гораздо важнее Первой Орбитальной Станции. Я перевел мозги на низкие обороты и начал ленивые размышления, погружаясь в какие-то фантазии. Я убеждал себя, что все не так просто, но мысли текли чересчур драматично. Я обсасывал последнее сообщение. Когда я обдумывал его снова, оно казалось мне все более вероятным. Я попался в ловушку, и Катарина приехала сюда как заложник моего примерного поведения. Она бежала из убежища или тихо покинула его. Видно, Фелпс проследил, чтобы Катарине дали знать обо мне. Важно то, что Катарина оказалась здесь, чтобы сохранить мне жизнь.

Я продолжал обдумывать положение.

Вдруг стремительно вошла Катарина и увидела, что делает сестра Фарроу.

– Я сама собираюсь сделать это, – сказала она.

Фарроу выпрямилась, отрываясь от работы.

– Простите, – сказала она холодно. – Я не знала. Обычно это моя работа. Ведь это довольно тонкая операция. – В голосе Фарроу послышался холод профессионального отпора. Дерзкая белая шляпка с золотой булавкой смотрела сверху вниз на серую униформу без каких-либо украшений. Катарина почувствовала себя несколько неуютно, но потом, очевидно, справилась с собой.

– Видите ли, мистер Корнелл – мой жених, – неудачно отпарировала она.

Фарроу набросилась еще яростнее:

– Мне известно об этом. Тем более, не стоит забывать, что дипломированные медики не лечат близких по этическим соображениям.

Катарину словно ударили.

– Я уверена, что доктор Торндайк не доверил бы мне ухаживать за ним, если это так, – ответила она.

– Возможно, доктор Торндайк не учел, что мистера Корнелла нужно готовить для Лечебного Отделения. Или, – добавила она лукаво, – может, вы возьметесь подготовить пациента к основному курсу лечения?

– К основному курсу? По-моему, доктор Торндайк не имел в виду ничего подобного.

– Пожалуйста, – сказала Фарроу. Ее голос был непреклонен. – Как сестра, я должна придерживаться указания врачей. Я выполняю приказ.

Это был хороший удар. Катарине практически выговаривалось, что она, как простая санитарка, имеет еще меньше прав. Катарина попыталась ответить, но передумала. Вместо этого она нагнулась и взглянула на меня. Потом вытерла мой лоб.

– О, Стив! – вздохнула она. – Так тебя подготавливают к лечению! Благодаря мне, Стив. Пусть оно будет не слишком тяжелым!

Я слабо улыбнулся и посмотрел ей в глаза – нежные и теплые. Ее губы были полными и красными, а нижняя губа слегка блестела на солнце.

Как бы я целовал эти сладкие губы, как бы держал в руках ее лицо! Не так просто грезить и лежать здесь.

Она отпрянула, и ее лицо резко изменилось, явив из-под маски нежной заботы суровую расчетливость. Я чуть было не поскользнулся на последнем отрезке своих умствований и не провалил все дело.