Космическая чума - Смит Джордж Оливер - Страница 24

Тут она подняла глаза и сказала:

– Больше всего на свете я хочу уберечь тебя от неприятностей. Ведь ты теперь понял, что много вреда в нашей маленькой междоусобной войне ты никому не причинишь.

– Но если я не могу причинить вред, то и пользы от меня тоже не ждите.

Она кивнула.

«Но ведь я кое-что значу».

Она снова кивнула. Тут пришлось сдаться. Все пошло бы опять по кругу, как последние полгода повторялось неоднократно.

«Чарчес ле англ», – подумал я на дрянном французском. Должно быть, я чем-то важен для обеих сторон, если они решили освободить меня, а не пустить в расход со всеми моими неприятностями. Правда, на мой взгляд, для них я также бесполезен, как защитное покрытие для нержавеющей стали. Я был иммунным к Мекстромовой болезни, и мой иммунитет был таков, что об него разбились все усилия изучавших болезнь ученых. Единственной зацепкой было странное исчезновение каждого, с кем я имел дело.

– Не стоит об этом думать, Стив, – тихо сказала Мариан, нежно коснувшись меня рукой. – Напрасно ты занимаешься самобичеванием. Неужели ты веришь, что стал носителем какой-то ужасной заразы?

– Пока я не узнаю правды, – ответил я, – вряд ли смогу что-то прощупать. Я не телепат. Может, если бы я был им, я бы не оказался в таком затруднительном положении.

И вновь ее молчание доказывало мне, что я коснулся больного места.

– Так кто я? – воскликнул я. – Великое бедствие! Единственное, что я сделал, это провел некоторое время с людьми, которые потом исчезли. Я вроде Тифозной Мери, только мужского пола!

– Но, Стив…

– Это единственное, что я чувствую. Чего бы я ни коснулся, все зеленеет и начинает разлагаться. И не важно, с чьей стороны были жертвы, так случалось каждый раз, – с Катариной, с Торндайком, с тобой, с сестрой Фарроу.

– Стив, о чем ты говоришь?

Я улыбнулся ей кривым подобием улыбки:

– Ты, конечно, не имеешь ни малейшего представления, о чем я думаю.

– Ох, Стив…

– Ты вновь собираешься увести мой маленький разум от так называемой опасной темы.

– Вряд ли мне удалось бы…

– А я не сомневаюсь. Будь ты на моем месте, я бы так и сделал. На мой взгляд не так уж плохо защищать собственное положение, Мариан. Но тут тебе меня не провести. У меня закралось подозрение, что я вроде Тифозной Мери, только мужского пола. Давай наречем меня Старым Мекстромом Стивом! Переносчиком Мекстромовой Чумы, умышленно или нет болтающегося где попало и заражающего всех, кто попадется под руку. Не так ли, Мариан?

– Весьма логично, Стив. Но это не так.

Я взглянул холодно на нее:

– Думаешь, я тебе поверю?

– Вот мука! – сказала она, всхлипывая. – Ты не сможешь. Ты ничего не принимаешь на веру, Стив.

Я криво усмехнулся:

– Это смотря под каким углом взглянуть. А поскольку я не могу читать твои мысли, мне приходится полагаться на твои эмоции. И хочется отметить, что Мариан Харрисон не может мне лгать по многим причинам, среди которых та, что люди не лгут слепым, чтобы не причинить калекам нечаянную боль. Ладно, черт с ним! Какой бы гамбит здесь не разыгрывался, он все же лучше, чем ничего. Сейчас, Мариан, я что-то среднее между пешкой и королевой. Фигура, которой можно пожертвовать в любое время для развития дальнейшей игры. Подставь меня раз или два, чтобы заставить идти в нужном направлении, причем так, чтобы все казалось абсолютно естественным.

– Но зачем нам тебе лгать? – спросила она и закусила губы. Но, на мой взгляд, она промахнулась. Ведь вряд ли она собиралась подтолкнуть меня к размышлениям над своими проблемами, поскольку я преуспел в последнее время в глубоком анализе. В конце концов, лучший способ отвлечь людей от опасных мыслей – это увести их от интересующей темы. Первое правило. А дальше, если первое правило не сработает, следует подсунуть им ложную информацию.

– С чего бы тебе врать? – заметил я с усмешкой. В действительности я не хотел смеяться, но это вышло как-то само собой. – Раньше, это было бы ни к чему.

– Что? – переспросила она.

– Было бы ни к чему, – повторил я. – Давайте представим, что мы живем в середине пятидесятых, до Райна. Стив Корнелл стал переносчиком болезни, которая на самом деле явилась не бедствием, а благом. В то время, Мариан, любая сторона могла открыто объявить меня мессией, а я мог бы колесить по стране, освящая честных людей, граждан праведного образа жизни, мыслей, склада ума, или обладающих какими-либо прочными достоинствами. А за мной следовал бы корпус сборщиков трупов, которым при общении со мной привилась болезнь. Здорово, не правда ли? – не ожидая, согласятся со мной или нет, я продолжал: – Но теперь у нас всюду телепатия и ясновидение. Поэтому Стива Корнелла, разносчика заразы, пинают по кругу – от сломанной перекладины к почте, от человека к человеку, и он заражает их, даже не сознавая, что творит. Потому что если он узнает, что делает, то его способности похоронят в стенах Института Райна.

– Стив, – начала она, но я перебил:

– И единственное, что мне стоило бы сейчас сделать, это спуститься по главной улице, излучая во все стороны свои подозрения, – отчеканил я. – И пусть Стив достанется Медицинскому центру, если люди хайвэя не перехватят его первыми.

– Нам действительно не по вкусу заниматься переориентацией людей, – сказала Мариан. – Они так изменяются, что…

– Но мне это предстоит, не так ли? – заключил я спокойно.

– Прости, Стив.

– Итак, мне остается только веселиться, – продолжал я зло, – ничуть не заботясь, что в конце концов меня прихлопнут, и что я вбиваю гвозди в собственный гроб. Но ничего. Я пойду дальше, производя на свет новых мекстромов для ваших легионов.

Она посмотрела на меня, и на ее глазах показались слезы.

– Мы надеялись… – начала она.

– Вы надеялись привить мне болезнь в Хоумстиде, – перебил я ее грозно, – или же действительно изучали меня, чтобы выяснить, почему я стал только носителем, а не жертвой.

– И то, и другое, Стив, – сказала она, и в ее тоне не было лжи. Я бы поверил, это уж точно.

– Мрачные перспективы, не так ли? – спросил я. – Тем более для парня, который не сделал ничего дурного.

– Нам очень жаль.

– Слушай! – сказал я, пораженный внезапной мыслью. – А почему бы мне ни начать? Я мог бы хоть сейчас, в любой момент, не откладывая в долгий ящик, начать прививать болезнь каждому встречному поперечному. Тогда я мог бы работать на вас и не бояться сойти с ума.

Она покачала головой.

– Мистеру Фелпсу тоже все известно, – сказала она. – И нам пришлось бы вырывать тебя из его лап. Он был бы рад использовать тебя в своих целях.

Я криво усмехнулся:

– Он уже не раз пытался, и будет пробовать еще. Но не в этом суть. У Фелпса было достаточно шансов снять или подцепить меня на крючок. Так что твои страхи не имеют оснований.

– До сих пор, – сообщила она серьезно, – пока ты еще не осознал своей роли в общей картине, ты был полезен Фелпсу на воле. Но теперь, когда ты обо всем догадался, Фелпс не в силах пасти тебя украдкой, и все его надежды пойдут насмарку.

– Вряд ли.

– Увидишь, – сказала она, пожимая плечами. – Они попытаются. Не стоит экспериментировать, Стив, или я тут же ухожу. Очень скоро ты поймешь, что тебе надо держаться меня.

– А знание условных знаков делает меня, к тому же, опасным для людей хайвэя? Все равно, что их Убежище раскрыто?

– Да.

– Но поскольку меня бросили на произвол судьбы, я вправе заключить, что ты со мной хитришь.

– А что еще мне остается делать? – горестно сказала она.

Ответить было нечего. Я сидел, глядя на нее, и старался забыть, что в ней сто восемьдесят фунтов твердой стали и чудовищной силы и что она может поднять меня одной рукой, и, не переводя дыхания, доставить в Хоумстид. Я не мог вырваться и сделать ноги. Ей ничего не стоило скрутить меня. Я не мог врезать ей по зубам и смыться. Я только сломал бы руку. Может «Бонанза 375» ее и остановит, но у меня не хватило бы мужества хладнокровно поднять оружие на женщину и пристрелить ее. Я печально хмыкнул. Это оружие пригодилось бы больше против разъяренного медведя или египетского сфинкса.