Космическая чума - Смит Джордж Оливер - Страница 17

– Правильно, мистер Корнелл.

– Кретины, – просипел я.

– Стоит ли обсуждать мои слова? – спросила она с издевкой.

Я гневно окинул ее взглядом и почувствовал, как моя рука сжала пистолет.

– У меня есть причина быть подозрительным, – сказал я ей голосом, который, как я надеялся, звучал на ее манер. – За последние полгода люди исчезают безо всяких следов, за исключением того обстоятельства, что я находился где-то поблизости. И ко всему прочему, здесь замешаны ваши тайные общества и Мекстромова болезнь.

– К несчастью, – добавила она спокойно.

Я едва удержался от крика:

– К несчастью? – и продолжил, справившись с голосом – Люди умирают от Мекстромовой, потому что вы держите в секрете лекарство. Мне пришлось рыскать от знака к знаку, чтобы… – я запнулся, потому что действительно не знал, зачем.

– К несчастью, вы по уши завязли в этой истории, – сказала она сурово. – Потому что…

– К несчастью для всех! – выпалил я. – Потому что я собираюсь раскрыть это дело и предать гласности.

– Я вас не боюсь. Когда вы захотите уйти отсюда, то поймете, что не сможете сделать это без моего разрешения.

– Мисс Маклин, – огрызнулся я. – У ваших мекстромов твердые тела. Но неужели вы думаете, что они устоят перед свинцом?

– Вряд ли когда-нибудь вы это узнаете, мистер Корнелл. Видите ли, мистер Корнелл, у вас не хватит мужества спустить курок.

– Не хватит?

– Нажмите! – сказала она. – Или признайтесь, что вы уже не в том возрасте, когда верят, что можно обмануть телепата.

Я смущенно взглянул на нее. Она была права. В ней чувствовалась сила, основанная на слабости. Я не мог нажать курок и вогнать 0,375 дюйма свинца в это твердое, покрытое шелком, изваяние.

10

Слегка изменив цель, я нажал на курок, и «Бонанза 375» выстрелил с грохотом атомной бомбы в телефон. Свинец просвистел между ее рукой и телом и высверлил настоящий кратер в пластике за ее спиной.

Это поколебало ее надменность. Краска сбежала с ее лица, и она невольно отшатнулась. Я успел заметить, что, хотя ее тело было твердым, как хром, нервная система оставалась человеческой и достаточно чувствительной к внезапным шокам. Она взяла себя в руки и застыла, прямая и бледная, приложив изящную, но твердую, как сталь, ладонь к своему рту.

Потом я прощупал жильцов, которые сорвались с насеста, будто вымуштрованная команда пожарных по сигналу тревоги. Кое-как одетые они появились на пороге в следующем порядке: парень двадцати двух – двадцати трех лет, влетевший в комнату диким галопом и оторопевший под дулом 375 калибра; парочка четырнадцатилетних близнецов, которые обратились бы в бегство, не наткнись сперва на дуло моего оружия; папаша и мамаша Маклин, которые живо, но без паники явились в библиотеку.

Наконец, мистер Маклин прокашлялся и сказал:

– Могу я получить объяснения, мистер Корнелл?

– Я – крыса, которую загнали в угол, – сказал я веско. – И поэтому я боюсь. Я хочу унести отсюда ноги. И боюсь, что если мне помешают, я начну паниковать и причиню кому-нибудь вред. Понятно?

– Само собой, – спокойно сказал мистер Маклин.

– Вы дадите ему уйти? – спросил старший сынок.

– Фред, нервный человек, да еще с револьвером, очень опасен. Особенно, если у него нет даже элементарных навыков профессионального взломщика.

Я не мог не восхититься спокойной самоуверенностью старого джентльмена.

– Молодой человек, – обратился он ко мне. – Вы делаете ошибку.

– Вряд ли, – отрезал я. – Я очень долго шел по следу чего-то таинственного и вполне определенного, и теперь не позволю этому идти своим чередом. – Я покачал пистолетом, и они все, казалось, смирились, за исключением мистера Маклина.

– Пожалуйста, опустите оружие мистер Корнелл. Не добавляйте к своим преступлениям еще и убийство, – сказал он.

– Тогда не заставляйте меня прибегать к этому. Уйдите с дороги и дайте мне спокойно удалиться.

Он улыбнулся.

– Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что вы не станете нажимать курок, пока вас не толкнут на это, – объяснил он спокойно. Он был настолько прав, что привел меня в бешенство. – К тому же вы уже истратили четыре пули просто так, – добавил он. – Вы уже не хотите прибегать к оружию, мистер Корнелл.

Что ж, я не стану пользоваться оружием. Он напомнил мне, что невозможно выпустить пулю без мысли о нажатом курке. Кроме того, он имел в виду, что если я собирался устроить хорошую бойню, то в моем барабане оставалось всего две пули. А даже одних близнецов было бы более чем достаточно, чтобы разорвать меня на части, когда барабан револьвера станет пуст.

– По-моему, вы слишком самонадеянны, мистер Корнелл, – сказал он с чарующей улыбкой.

– Ну, вы, вежливая свора!

– Прошу вас! – оборвал он резко. – Моя жена и дочь не привыкли к подобным оскорблениям. Хотя сын и близнецы, возможно, знают достаточно выражений, чтобы не сдерживаться. Спокойнее, мистер Корнелл! Давайте будем предельно вежливы! Одно неверное движение, и вы выстрелите, а это означает крах для всех нас. Одно ваше неверное движение или слово, и кто-то из нас обидится, а это будет фатально. Давайте успокоимся и все обсудим.

– Что обсудим? – спросил я.

– Мир. Или, скажем, перемирие.

– Согласен.

Он взглянул на семью, и я проследил за его взглядом. Мисс Маклин прислонилась к стене с чрезвычайно заинтересованным видом. Ее старший брат Фред стоял начеку, готовый в любой момент броситься вперед, но не вполне сгруппировавшись для прыжка. У миссис Маклин застыла на лице обезоруживающая улыбка, которой она одарила меня по неизвестной причине. Близнецы стояли бок о бок, и на лице у них было написано замешательство. Я прикинул, были ли они эсперы или телепаты. Двойняшки бывают либо теми, либо другими, в зависимости от того, однояйцовые они или нет. Собственно, меня беспокоила их сила. Казалось, они смотрели на меня, словно на бедную заблудшую овечку, которая забрела к ним на огонек, после того как долго вращалась в дурной компании. Они напомнили мне Харрисонов, которые выглядели так же приветливо и дружелюбно, когда я разыскивал там Катарину.

Вот кого я действительно хотел бы увидеть, так это Катарину.

И тут до меня дошло, что второе, чего я желаю, так это обладать мекстромовой плотью, стать суперменом.

– Думаете, – сказала мисс Маклин, – что это возможно?

– Невозможно? То, чего достигли вы, не суждено иметь мне?

– Мекстромова болезнь, – спокойно ответила мисс Маклин.

– Прекрасно! – взорвался я. – И где же мне ее подцепить?

– Вы подцепите ее так или иначе, или не подцепите совсем, – сказала она.

– Послушайте, – начал было я, но мистер Маклин остановил меня, подняв руку.

– Мистер Корнелл, – сказал он, – мы оказались в очень затруднительном положении, пытаясь убедить человека, что его мнение предвзятое. Мы не в силах представить прямых доказательств. Единственное, что мы можем рассказать вам, – это то, что нам известно о Мекстромовой болезни. Но никто из нас не привил себе инфекцию специально.

– Так я вам и поверил!

– В этом и вся соль. Мы не в силах привести никаких доказательств. Мы можем только ссылаться на нашу честность, правдивость, доброту, гордость, альтруизм и тому подобные качества. Мы можем говорить до второго пришествия и ничего не добьемся.

– Тогда чего же вы добиваетесь? – спросил я.

– Надеемся заставить вас усомниться в ваших взглядах, – сказал он. – Спросите себя, с какой стати наша семья должна представлять вам какие-то доказательства.

– Хорошо, скажу. Но, все равно, я ничего не понимаю.

– Вот именно, – рассмеялся он. – Конечно.

– Послушай, па, – прервал Фред Маклин, – чего мы цацкаемся с этим типом?

– Я надеюсь, что мистер Корнелл попытается взглянуть на все это с нашей точки зрения.

– Стоит ли? – огрызнулся я.

– Пожалуйста, не тратьте попусту мое время. Вы пришли сюда раздобыть какую-нибудь информацию, и вы ее получите. Хотите верьте, хотите нет, но будет именно так. Она заляжет в каком-нибудь темном уголке вашей памяти и потом, при случае, выплывет наружу, и вы все обдумаете, сравните, взвесите. Как инженеру-механику вам проще понять то, что мы, гуманитарии, называем бритвой Оккама.