Космическая чума - Смит Джордж Оливер - Страница 14

– Ладно, – оборвал я разговор. Потом прошел к лифтам, двигаясь словно в полусне. В глубине моего желудка начал формироваться холодный и тяжелый ком. Спина покрылась испариной, и пот начал капать с лопаток, ледяным градом бить по спине в нескольких дюймах над поясом. Лицу стало холодно, но, когда я провел по нему ладонью трясущейся руки, то обнаружил, что оно покрыто липким потом. Все вокруг стало чудовищно жутким.

– Девятый, – сказал я лифтеру хриплым голосом.

Может это просто такой яркий сон – подумал я, – и стоит мне вернуться в свою комнату, как все пойдет по-старому.

Лифт замер на девятом, я вышел в коридор и постучал в дверь комнаты 913.

Дверь отворилась, оттуда высунулась громадная небритая горилла и проревела:

– А! Опять этот упрямый субчик?

– Послушайте, – сказал я терпеливо. – Прошлой ночью в этом отеле зарегистрировалась моя приятельница, и я проводил ее в этот номер. Сейчас…

Ко мне протянулась длинная обезьянья лапа и сгребла меня за лацканы пиджака. Я влетел внутрь. Дыхание у него было гнилое, а глаза налились кровью. Другой рукой он схватил меня за брюки и потащил в комнату.

– Приятельница? – взревел он. – Здесь вообще нет никаких женщин, видишь?

Он сорвал меня с места, сделал резкий выпад вперед и повалил меня на кровать, пружины которой глубоко вжались под моим телом, а потом швырнул меня обратно, размазав по противоположной стене. Я шмякнулся о стену и медленно сполз на пол. Не успел я собраться с силами и духом, как он одним громадным прыжком перелетел кровать и вновь сгреб меня за лацканы пиджака. Второй кулак отошел на уровень плеча и напомнил мне двадцатипятифунтовый мешок муки, такой же тяжелый, как мешок цемента.

«Стив, – сказал я себе, – на этот раз ты влип».

– Ладно, – сказал я извиняющимся тоном. – Я допустил большую ошибку. Извините. Я даже допускаю, что вы можете вытереть мной весь отель. Но неужели вы это сделаете?

Умственные процессы мистера Горацио Вестфилда не отличались особой медлительностью и неповоротливостью. Они протекали так же быстро, как и физические. Он отвесил несколько комплиментов моему благоразумию, моему воспитанию, моим родителям и моему страху перед настоящим противником. Перечисляя мои достоинства, он отволок меня к двери и открыл ее. Он закончил лекцию, возвестив, что в будущем я никогда не достигну того, что регистратор гостиницы назвал бы Истинным Благосостоянием, и что, если у меня еще остались какие-то сомнения, то можно обратиться в полицию. Потом он выставил меня за дверь, буквально швырнув. Я пролетел через холл, врезался спиной и расплющился на стене, ожидая, пока не иссякнет кинетическая энергия. Когда дверь комнаты 913 с грохотом захлопнулась, я приземлился на разбитые колени.

Я проклял обычай строить гостиницы в мертвой зоне, хотя тут же признал, что сам оставил без внимания отели в открытой зоне. Мне нужна была открытая зона и, следовательно, экстрасенсорное восприятие, чтобы понять, что комната 913 была совершенно лишена даже отдаленного намека на присутствие женщины. Собственно, несмотря на животную силу и изрядную мускулатуру, мистер Горацио вряд ли когда-либо принимал в этой комнате женщин.

Было еще одно объяснение: возможно, тут не обошлось без содействия дьявольских сил, породивших накануне вечером комнату, оказавшуюся давным-давно занятой весьма неприятным субъектом. Ведь их характерный запах серы навсегда впитался в обстановку любого порядочного отеля. Одно удивительно – что общего у них с такой беззаботной пташкой, как Горацио Вестфилд?

Поэтому я пришел к неутешительному выводу, что 913-я комната никогда не принадлежала сестре Фарроу, но я все-таки не удивился, что она исчезла из отеля.

Не вызывая лифта, я воспользовался лестницей и спустился на восьмой. Мое восприятие было не настолько сильным, чтобы оперировать им в этом мраке, но мысленно я знал образ медсестры Фарроу достаточно хорошо. Если бы она оказалась где-то поблизости, я бы уловил ее след даже в таком мертвом пространстве. Я прислонился лбом к двери 813 и ощутил пустоту. Я не мог проникнуть далеко за дверь, но если бы Фарроу была в 813-м, я бы уловил хоть какой-то след. Поэтому я спустился к 713-му, и снова попытал счастья.

Я решил проверить все тринадцать комнат каждого этажа, но когда прислонился лбом к двери 413, кто-то тихо подкрался ко мне со спины и грубо спросил:

– Что вы здесь делаете, мистер?

По одежде он походил на частного сыщика, но, конечно, я не мог прощупать лицензию в его бумажнике, так же, как он – прочесть мои мысли.

– Это тебя не касается, косолапый, – сказал я. – Проваливай. Я разыскиваю друга.

– Лучше пройдемте со мной, – сказал он спокойно. – А то будут жалобы.

– Да? – возмутился я. – Может, я сам подам жалобу.

Я сплюнул, и он улыбнулся. Это была каменная улыбка – безжизненная, как трещина в стене. Он хранил на лице профессиональную улыбку, пока мы не достигли кабинета заведующего. Тот отсутствовал, но за его столом сидел один из помощников. Маленькая табличка на столе гласила: «Генри Уолтон. Заместитель заведующего».

– Кажется, вас что-то беспокоит, мистер Корнелл? – сказал он холодно.

Я решил плясать от печки.

– Прошлой ночью, – осторожно объяснил я, – я приехал в отель. Со мной была женщина, сиделка по вызову мисс Глория Фарроу. Она зарегистрировалась первой, и один из ваших служащих проводил ее в 913-ю, а меня в 1224-ю комнаты. Я последовал за мисс Фарроу в 913-й, и видел, как она вошла. Потом служитель проводил меня в 1224-й и оставил там на ночь. А утром я не нашел и следа мисс Фарроу в этом блоховнике.

Он было ощерился на это унизительное прозвище, но взял себя в руки.

– Можете быть уверены, что никто из служащих отеля не собирался вводить вас в заблуждение, мистер Корнелл.

– Я уже по горло сыт этой игрой, – проревел я. – Я, конечно, принимаю ваши заверения, но кто-то же виновен в подмене регистрационного листа.

– Не горячитесь, – ответил он спокойно. – Фальсификация или подмена регистрационной книги отеля незаконна. То, что вы говорите, – это ложь и клевета. Понятно?

– А если это правда?

Я ожидал, что Генри Уолтен пойдет на попятный, но вместо этого он продолжал сверлить меня взглядом с таким отвращением, как будто обнаружил в тарелке с зеленым салатом волосатых гусениц. Ледяным тоном он сказал:

– Вы можете это доказать, мистер Корнелл? – Вы уже показали себя сегодня утром, – просветил он меня. – Поэтому я решил расспросить о вас ночную смену. – Он нажал кнопку. Вошла целая компания и выстроилась в ряд, словно солдаты на поверке.

– Мальчики, – спокойно сказал Уолтен. – Что вы можете рассказать о приезде мистера Корнелла сегодня ночью?

Они с готовностью кивнули.

– Минуточку! – огрызнулся я. – При допросе мне понадобится надежный свидетель. Собственно, если можно, мне хотелось бы выслушать их показания под присягой.

– Вы хотите выдвинуть официальное обвинение? Может, похищение малолетних или незаконное содержание?

– Мне нужен только беспристрастный свидетель, – раздраженно сообщил я.

– Отлично! – Он поднял трубку и что-то сказал. Через несколько минут вошла очень чопорная молодая женщина в сопровождении полицейского. Она внесла одну из миниатюрных неслышных пишущих машинок и привычным движением водрузила ее на подставку.

– Мисс Масон, дипломированная государственная стенографистка, – сказал он. – Офицер, я хотел бы, чтобы вы заверили копию, когда мы кончим. Это обычное дело, но все должно быть по закону, чтобы удовлетворить мистера Корнелла. А теперь, мальчики, поехали! Поставим точки над «и». Сначала назовите для мисс Масон свое имя, фамилию, должность и положение.

Это было сделано, и тут я заметил, что ночная смена уже расположилась в хронологическом порядке. Первым выступил пожилой агент. Он был ночным швейцаром, но теперь снял золотые адмиральские аксельбанты и выглядел как любой другой человек преклонного возраста, которого постоянно клонит ко сну.