Космическая чума - Смит Джордж Оливер - Страница 12

– Но с чего вы взяли, что вам дадут разобраться?

– Я отнюдь не считаю себя такой важной персоной, чтобы меня не устранить так же просто, как Катарину и доктора Торндайка. Да, раз мы уже о нем упомянули, скажите, зачем какому-то доктору, который некогда встретил обычного пациента, посылать ему открытку с посланием, причиняющем ему боль. К тому же, этот парень привлек мое внимание к так называемой «шоковой галлюцинации», при которой Харрисон-старший поднял автомобиль, а Филипп Харрисон бросился в огонь, рискуя из-за меня жизнью. Ну, как? – спросил я резко. – Затем, он отправился в Медицинский центр изучать Мекстромову болезнь. Только вместо того, чтобы осесть там, он послал мне открытку с изображением одного из хайвэев, и бесследно исчез.

– То есть существует связь между людьми хайвэя и мекстромами? – сказала задумчиво мисс Фарроу.

– Но это еще не все, – проговорил я. – Почему Харрисоны снялись так внезапно?

– Ты задаешь вопросы, на которые я не могу ответить, – пожаловалась мисс Фарроу. – И я не уверена, на все сто процентов, что вы правы.

– Вы уже здесь, и скоро убедитесь сами. А для начала будем считать, что все идет нормально. Да, вот еще что. Меня несколько смущает одна вещь. Создается впечатление, что все происходящее направлено против меня. Насколько я могу судить, они провоцируют меня начать большую заваруху, в результате которой люди хайвэя выйдут из своего убежища.

– Зачем это им нужно? – недоуменно спросила мисс Фарроу.

– Сам в толк не возьму. Никаких доводов, одно смутное предчувствие, но все указывает на это. Они навели меня на такие вещи, которые следовало бы скрывать как можно лучше от хорошо тренированного телепата. Поэтому я решил идти за ними до конца. Где-то там, на самом дне, мы найдем ответы на все вопросы.

Она согласно кивнула головой.

– Я собираюсь отправиться в убежище по какому-нибудь хайвэю, – заводя машину, добавил я. – Мы проследуем по нему до одной из стоянок. А потом вы сами увидите – что-то там нечисто.

– С удовольствием, – ответила она спокойно.

Выворачивая машину за угол стоянки на дорогу, я украдкой бросил на нее взгляд. Она сидела с безучастным выражением лица, и это меня удивило.

– Стив, ты должен понять одно, – отозвалась она моим мыслям. – Все, во что ты твердо веришь, неизбежно отражается в мозгу, как действительный факт. Ты уж прости мне, что я несколько сомневаюсь. Я хочу получить доказательства из первых рук.

– Ладно, – сказал я. – Всегда хочется, чтобы первый удар не был самым тяжелым.

Я мчался через Иллинойс в Айову, следя за дорожными знаками. Я знал, что, убедив одного, смогу убедить второго, третьего, четвертого, пятого и так далее, пока не перетяну всех на свою сторону, весь мир. Мы мчались весь день, останавливаясь только перекусить, и мчались дальше, словно парочка молодых в свадебном путешествии. Где-то около полуночи мы остановились в маленьком городке в заурядном отеле, так и не обнаружив и намека на убежище людей хайвэя.

Мы встретились за завтраком, немного обсудили наши впечатления и двинулись дальше. В полдень мы въехали в Небраску и продолжали колесить по ней, пока под вечер не увидели первый заинтересовавший нас дорожный знак.

– Вот! – торжественно возвестил я.

Она кивнула.

– Я вижу знак, Стив. И больше ничего. Теперь тебе осталось показать мне тройной указатель на этой эмблеме.

– Если они не изменили свой метод, – сообщил я ей. – Он указывает на запад, и чуть на юг. – Я остановился в нескольких ярдах от знака и проехал мимо него, обострив свое восприятие. – Заметь, как просто перевернуть эмблему! – воскликнул я. – Обрати внимание на одинаковую ширину верхушки и основания трилистника. Только заинтересованный наблюдатель может заметить разницу.

Мы поехали дальше, пока не увидели еще один, с другой стороны дороги, и вновь не остановились, дав знаку промелькнуть над головой.

«Заметь, что знак указывает обратное направление вверх основанием, – продолжал я, не говоря ни слова. – Я использую свое восприятие, прощупываю знак, и комментирую его варианты».

«Теперь, – закончил я, – мы поедем по этому хайвэю к Убежищу, пока не встретим какой-нибудь съезд или перекресток. А потом убедишься сама».

Она молчала.

Мы двинулись по этой дороге еще быстрее, и проехали по ней несколько миль, минуя знак за знаком, с эмблемами, повернутыми по правой стороне вверх, и перевернутыми вверх основанием, когда знак стоял слева.

Очевидно, мы приближались к пересечению хайвэев, и я торжествующе указал на новый знак.

– Заметь, перекладина исчезла! – сказал я с новым энтузиазмом. – Теперь, мисс Фарроу, мы сделаем новый поворот, против знака, и, проехав несколько миль, развернемся и поедем дальше, чтобы пересечь хайвэй как нужно.

– Мне кажется, я начинаю верить, Стив. Против знака мы повернули на север и проехали для уверенности сорок или пятьдесят миль. Я развернулся на полной скорости и помчался обратно на юг.

– Комментариев не надо или будут? – спросил я ее.

Она покачала головой:

– Пока нет.

– Если хотите, двинемся прежним курсом, – кивнул я.

– Валяйте.

– Другими словами, вы просто хотели убедиться?

– Да, – сказала она.

И замолчала.

Я стал размышлять, о чем она думает, но она так и не удосужилась объяснить.

Наконец мы опять подъехали к перекрестку, и с чувством удовлетворения я повернул к югу, ощущая уверенность, которой так не хватало прежде. Мы остановились пообедать в маленьком городишке, быстро, но сытно поели, а потом немного поспорили.

– Ты не против выпить и отдохнуть?

– Не против, – призналась она. – Но я что-то сомневаюсь, что смогу отдохнуть.

– Понимаю. Но вообще-то неплохая идея, убьем на это полчаса. Может, даже лучше остановиться и двинуться дальше завтра утром.

– Стив, – отозвалась она, – я отдохну и расслаблюсь только когда приму достаточную дозу. Но это отпадает, потому что назавтра я встану с грандиозным похмельем, и если честно, я очень заинтригована и намерена идти до конца.

– Ладно, – сказал я. – Будем ехать, пока не остановят.

Где-то около восьми часов мы снова тронулись в путь. К девяти сорока пяти мы покрыли где-то около двухсот миль. У следующего перекрестка, следуя сбитым перекладинам знаков, мы направились по карте прямо в верхний угол Колорадо.

В девять часов с минутами мы оказались у дорожного знака, указывавшего на напоминающий ранчо дом, стоявший на вершине небольшого холма, в нескольких сотнях ярдов от основной дороги. Я затормозил всего в сотне футов от подъездной дорожки и спросил мисс Фарроу:

– Какой у вас ранг телепата? Вы никогда не говорили.

– Я чувствую интенсивную концентрацию, направленную на меня, в полумиле. Поверхностные мысли, которые касаются меня или моей личности, чувствую за пятьсот ярдов. Чтобы уловить мысли, не затрагивающие меня или моих интересов, достаточно двести футов. Мысли, которые вообще далеки от меня, чувствую за сорок-пятьдесят метров.

Это был средний уровень для человека, прошедшего пси-тренировку, будь то телепат или эспер, и было вполне достаточно, но не вполне соответствовало моей задаче. Она имела в виду мысли, а не смысл. Я уже убил немало времени, ища различие между абсолютно чуждыми мне вещами, и куда больше времени на письмо одного неизвестного человека к другому, чем письмо, адресованное человеку, которого я знал лично, но находящегося намного дальше. Смысл сам по себе более безличен, чем мысли, и вряд ли я тут открою вторую Америку.

– Ладно, сойдет, – сказал я ей. – Мы попробуем подобраться как можно ближе, чтобы вы украдкой прощупали всю округу. Пусть ваш мозг будет предельно чувствителен. Если вы почувствуете опасность, кричите. Я использую свои эспер-способности до предела, и если вдруг рвану, как стартующий звездолет, значит нашел что-то ужасное. Но настройте свой мозг на них, а не на меня, а я по вам определю направление.

– Трудно все время помнить, что остальные люди лишены способности к мысленному контакту, – кивнула мисс Фарроу. – Словно нормальный человек беседует со слепыми и постоянно упоминает видимые вещи, а его не понимают. Я постараюсь учесть.