Спроси у Ясеня - Скаландис Ант - Страница 101

Тут-то и появился журналист. То, что парень не из мусоров, видно было сразу, но хитрый Ларионов мог подослать любого агента. И Шайтан долго и тщательно тряс Олега Зарайского. Зарайский ничего не скрывал, потому версия его звучала убедительно. Не зацепишься.

Конечно, Шайтан и намека не дал журналисту на свою связь с Высоким Шефом, конечно, ни о какой координации даже не заикнулся и, конечно, проводив журналиста, приказал ребятам вести его до самого дома и дальше, то есть установил за Олегом наружное наблюдение по всем правилам оперативно-розыскной работы. Шайтан даже послушал выборочно его телефонные переговоры. И биографию изучил. По всему выходило, что Зарайский не суперагент, а самый обычный журналист из этих, сумасшедших энтузиастов, комсомольцев-добровольцев.

Это был лучший вариант. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Журналист обещал появиться вновь. Шайтан ждал его.

Вечерело, когда они добрались до Льгова. Зарайский специально поехал на ночь глядя. Днем тракториста Малахова искать можно только в поле, а это неудобно и хлопотно. Да и Шайтана легче найти вечером. А если не захочется ехать назад по темноте – переночевать в деревне не проблема.

Белка не считала себя опытным водителем и была рада пустить за руль Олега. По дороге не раз и не два возникала у нее иллюзия, что никакой это не Олег сидит рядом, и не к бандитам они едут кошмары всякие распутывать, а просто вдвоем с Михой к себе в деревню огород копать. И, глядя на знакомые пейзажи за окном, несколько раз Белка начинала плакать. Зарайский видел, но утешать не пытался. Отвлечь разговором – да, а утешать… Чем тут утешишь?

Он съехал с дороги и поставил машину за кустами. Метров двести до автобусной остановки прошли пешком.

– Стоп, – вдруг решил Зарайский. – Не надо тебе туда ходить. Лучше было остаться в машине. А впрочем, еще лучше – посиди на остановке. Примерно, через… – он поглядел на часы, – через сорок минут пойдет последний автобус. С понтом ты его ждешь.

– Ты так хорошо изучил местное расписание?

– Я – репортер уголовной хроники, – с гордостью заявил Зарайский, а это уже наполовину сыщик. Так посидишь, ладно? Надеюсь, я недолго. А к Шайтану, разумеется, вместе пойдем.

Белка кивнула. Закуталась поплотнее в куртку, присела на жесткий, неудобный каркас, оставшийся от скамеечки, и сквозь проржавевшую в стальном листе дырку долго смотрела на Олега уверенно, шагавшего в сторону ближайших домов.

К Шайтану ехать не пришлось. Он вышел из калитки малаховского дома навстречу Олегу.

– Ну, привет, журналист. Садись, поговорим.

Олег огляделся. Между штакетником и недавно оставленным трактором, от которого еще исходил теплый запах солярки и масла, возвышалась груда напиленных и пока непоколотых чурбаков. Зарайский подкатил к себе ногой массивную березовую колоду, поставил на попа и присел. Шайтан сделал то же самое.

– У тебя диктофон есть с собой, журналист?

Олег задумался на секунду, тут же понял, что врать бесполезно и ответил:

– Натурально. Но я его не включал.

– Так доставай и включай, – распорядился Шайтан. – Буду показания давать.

Еще не поняв точно, не шутка ли это, Олег вынул из сумки любимый миниатюрный "панасоник" и подумал: "Ну, отнимет – и черт с ним. Невелика потеря. Пятьдесят долларов он стоит".

– Включил? – поинтересовался Шайтан. – Я начинаю.

Теперь, когда стало ясно, что действительно придется записывать разговор, Олег для удобства и для конспирации – все-таки сидят они посреди улицы – бросил диктофон в сумку и переключил его на выносной микрофон, закрепленный под воротником куртки.

– Малахова не ищи. Нету его больше, – спокойно, по-деловому сообщил Шайтан. – Все, что знал тракторист – вот здесь. – Он протянул Олегу пачку "Мальборо". Пачка была тяжелой, словно ее набили мокрыми сигаретами. – Это такая же игрушка, как у тебя, только размером меньше. Многовато знал этот тракторист. Ну, да Бог с ним. На кассете не только признания Малахова. Там есть еще и признания другого человека. Очень известного. Твоей газете любопытно будет. Домой приедешь – послушаешь. Но больше – никому. Ты понял? Никому. Пока я сигнал не дам. Сделаешь по-своему, журналист – сам понимаешь, я сразу узнаю. Лучше не экспериментируй. И еще, если меня убьют, все это должно как можно скорее попасть в газеты. Там сказано, кому можно верить. Если о моей смерти узнаешь из других источников, сначала попробуешь найти меня… Впрочем, не мне тебя учить, журналист. Ты все понял?

Зарайский сумел лишь кивнуть – так он был ошарашен новым поворотом событий.

– Ну а теперь у нас есть несколько минут. Можешь задавать вопросы.

Олег растерялся. О чем спросить, о чем? Эх, если б сначала послушать, а потом разговаривать! Но так не бывает, это понятно…

– На этой кассете я найду ответ, кто и кого убил в этих краях девятнадцатого августа?

– Грамотно спрашиваешь, журналист, конкретно, – удивился Шайтан. – Полный ответ будет, если соединить то, что знаю я, с тем, что знают менты и гэбисты. Но из моей информации четко следует, что убили не здесь, не девятнадцатого и не того, чье убийство расследуют. И еще. Кассету послушать может и не доведется, всяко бывает – так ты запомни главное: труп, который здесь нашли – дело рук Золтана. Привезли его сюда гэбисты, а руководит всем этим делом Альберт Ларионов.

Зарайский поморщился. Фамилия Ларионова вогнала его в тоску. Это раньше было бы забавно услышать ее в подобном контексте, когда пошла мода на обвинение в коррупции всех подряд. В связях с мафией подозревали и Лужкова, и Шумейко, и Лобова. Теперь о таком уже никто читать не хочет. Ну, что ж, Шайтан, послушаем твои кассеты, подождем сигнала…

С шоссе свернул старенький "газон", крытый брезентом, и двинулся по проселку в их направлении. Зарайский автоматически отметил, что ехал он с другой стороны, значит Белку на остановке водитель не видел. Это могло быть важно, тем более, что Шайтан, как-то слишком пристально следил за грузовиком. Потом бандит неожиданно свистнул громко и коротко. Из-за угла вынырнул здоровенный детина, и Шайтан распорядился:

– Шкаф, поди глянь, кого это несет.

Шкаф пошел и тормознул машину метрах в пятидесяти от них. Перемолвился с водилой, потом обошел фургон и, очевидно даже слазил в кузов. Наконец еще издалека показал шефу жестом: все в порядке. И не торопясь, вразвалочку двинулся обратно. Машина меж тем развернулась и стала медленно подавать задом к сваленным кучей чурбакам. Шайтан встал и громко спросил:

– Кто это?

– Местные, – сказал Шкаф. – За дровами приехали.

И вдруг с неожиданным для своего веса проворством метнулся влево, к дому.

Шайтан и Зарайский невольно повернули головы в противоположную сторону. Но было поздно. Из фургона ударило две или три очереди сразу.

Потом подошел Шкаф и, аккуратно приставляя пистолет, выстрелил в голову каждому. Оружие тут же бросил.

Белка наблюдала за этой сценой, припав глазом к отверстию с рваными краями, и судорожно, ломая ногти, обколупывала последнюю краску с обшарпанной железной стены. В сгущающихся сумерках становилось все хуже видно с каждой минутой, но она все-таки разглядела, как верзила после контрольных выстрелов пошел к машине и тоже был сражен автоматной очередью. После чего грузовик быстро развернулся и стал выезжать на асфальт. В деревне отчаянно лаяли собаки, громко и тоскливо замычала корова, но ни один человек не вышел на улицу.

Фургон свернул в ее сторону, и в первый момент Белке захотелось бежать, бежать, петляя, как заяц. Но то ли она успела сообразить, то ли просто страх парализовал волю, во всяком случае, она лишь забилась в угол, вжалась в железную стенку остановки и замерла. Грузовик взревел за ее спиной и, затихая, скрылся за поворотом.

Выскочив из своего укрытия, Белка ринулась туда, где лежал Олег и двое других. Зачем? Она не знала. У нее отчаянно кружилась голова, и на каких-нибудь ста пятидесяти метрах она дважды падала. Здесь не осталось живых. Что она хочет сделать? Здесь никому нельзя помочь. Она ждет, пока ее застанут возле трупов? Нет! У Олега был диктофон. Он мог что-то записать. Он мог записать все, вплоть до выстрелов. Какие силы, какие знания, какой опыт двигали ею в те минуты? По натянувшемуся проводку Белка догадалась, что диктофон лежит в сумке, вытащила, взглянула, пленка еще крутилась, выдернула из воротника микрофон, куртка была в крови, сумка была в крови, руки ее тоже сделались липкими, надо брать всю сумку, мало ли что там, милиции все это ни к чему… И еще – пистолет. Ба, да здесь два пистолета! Ага… вот из этого стрелял громила, убитый последним, а этот был в руке у второго, и он похоже, выстрелить не успел – такой пистолет гораздо лучше. Белка швырнула в сумку пистолет Шайтана и не оглядываясь бегом, скачками, понеслась к своей машине.