Астровойны - Синицын Олег Геннадьевич - Страница 92

Наконец инженеры закончили работу и отошли в сторону. В необъятном силовом щите зияла узкая прямоугольная дыра, сквозь которую можно было пройти только одному человеку.

Первым в отверстие проскользнул Думан, настороженно озираясь по сторонам. За ним младший брат, не выпускающий из руки Могильщика. Следом остальные штурмовики.

Они бежали колонной по пустой улице между развалинами домов. Две полуторатонные бомбы тащили за собой на антигравах. Чем глубже бойцы проникали в селение, тем шире открывалась картина разрушений. Некоторые дома стояли без крыш, некоторые с упавшими стенами и дырами в фасадах. На обочине дороги валялись скрюченные и обугленные останки животных.

Дважды попались обескровленные тела, облаченные в форму солдат Гарнизона. Одно было изувечено до неузнаваемости и порублено. Второе – распято на воротах головой вниз.

Думан почувствовал, что гнев переполняет его.

Наконец над развалинами появилась накренившаяся башенка церкви. При виде ее Даймон вспомнил, как они с Баструпом пробирались по заброшенному кладбищу, а орк рассказывал о могучих престолах, стоящих на страже Десигнатора. Он подумал, что такая сила сейчас очень бы пригодилась. Впрочем, все это мечты. Уничтожать форт придется не престолам, а людям, которые бежали сейчас рядом с ним.

Он еще подумал, что, оказавшись в форте, может встретиться с убийцей отца. Шахревар не велел думать о нем, но Даймон не мог. Его гнев никуда не исчез, а жажда мести оставалась все такой же яростной. Но любая мысль о сенобите вызывала в теле нервную дрожь и обволакивала липким страхом. Еще живы воспоминания о том, как ледяные пальцы опустились в его уста и превратили в раба одним движением.

Если ему доведется столкнуться с Рапом, он не сможет с собой совладать. И Даймон на ходу стал вспоминать, что в таких случаях советовал отец. И будто наяву услышал его спокойный голос:

– Зверь может быть огромным. Зверь может быть невероятно сильным. Его сила превосходит твою, возьми хотя бы ластодонта, который затопчет тебя и не заметит… Ты должен бояться зверя. Обязан. Но не позволяй страху проникнуть в твои члены. Ты должен загнать страх себе в душу и обратить в азарт, в желание выйти из схватки победителем. И чем больше зверь, чем сильнее он – тем сильнее твой страх, а значит, сильнее азарт и желание победить. Когда ты почувствуешь это, твое тело вытянется в едином порыве. И мышцы нальются силами…

Юноше пришло в голову, что сенобит, какой бы мощью ни обладал, по сути и есть этот зверь, огромный и сильный. Это можно использовать. Можно…

Умом Даймон понимал наставления отца. Только ноги почему-то продолжали трястись в коленках.

Наконец перед ними появилась церковь. Разрушения ее не затронули; Думан решил, что суеверные орки побоялись осквернять символы человеческой религии. А еще странным казалось то, что на всем пути не попалось ни одного врага и прекратился огонь со стен. Помня предупреждение Шахревара, он попытался заглянуть в иные сферы, но натолкнулся на стену боли и плача, в которой было нетрудно узнать сущность второго сено-бита.

А затем в голове Думана раздался толчок.

Он остановился, единственный из всего строя. Младший брат бросился к нему, но крестоносец уже взял себя в руки.

– Словно волной ударило, – изумленно поведал он.

– Пойдем. До церкви осталось немного… – Даймон осекся.

Валявшаяся в придорожной канаве лошадь с развороченным животом попыталась встать на ноги. Передние копыта колотили по воздуху, задние скользили и разъезжались. Глаза полыхали безумием. Чуть дальше на дорогу вылезли несколько домашних кошек – они шипели и скалились. У одной отсутствовала половина тела: она ползла на передних лапах вслед за остальными. С другой стороны дороги на одного из штурмовиков набросился селезень со свернутой шеей. Он бил солдата крыльями и пытался клевать. В ответ получил здоровенный пинок, который отправил его в кусты.

– Думан! Думан! Где вы? – послышался в динамике голос Шахревара.

– Мы почти у церкви. – Из-за дворов раздался утробный и какой-то плотоядный хрип свиньи, несомненно тоже мертвой. – Натас устроил тут представление. Убитые животные оживают и пытаются на нас наброситься.

– Послушай, Думан… Я должен сказать тебе… мы обречены.

– О чем ты, брат паладин?

– Я только что получил сообщение… Флот рассеян. На «Северном Хозяине» высадился десант, начались бои. Скоро крепость падет. Мы остались одни! Больше никого, понимаешь?

Думан ошеломленно посмотрел вокруг себя.

– Мы почти у церкви, – повторил он.

– Нет смысла ходить туда. Штурм больше не имеет смысла! Все, что нам остается, – это…

Последнее слово «сдаться» получилось глухим и обреченным. А Думан вдруг увидел самого паладина, бегущего к ним. Губы плотно сжаты, ноздри раздувались.

Он приблизился к Думану и, просунув пальцы в окошко шлемофона, раскрошил таблетку внутренней связи.

– Не слушай Натаса! – жестко сказал он. Думан обессиленно выдохнул. Шахревар громко обратился ко всем:

– А теперь вперед! Наша задача: взорвать форт!

Истоптанная земля проносилась под ногами. Домашние животные, которые бросались на отряд, либо попадали под рифленую подошву, либо получали разряд в голову. Темный силуэт церкви на фоне белоснежной стены увеличивался, крест на шпиле выглядел особенно зловеще.

– Рассказывай. Что там? – спросил Шахревар. Даймон бежал между паладинов. По сравнению с ними он казался щуплым подростком, оказавшимся в боевом отряде волею случая. Только штурмовики отряда странно поглядывали на подростка. И в этих взглядах сквозило осторожное уважение.

– В нефе посреди пола есть две плиты, под которыми находится бездонный колодец.

– Орочий жертвенник, – кивнул паладин.

– Если спуститься ярдов на двадцать, то в стене будет узкий проход. Он ведет в глубь форта, в механический склад.

– Значит, так. – Церковь Престола накрыла их мутной тенью. – Мы проникаем на этот склад, закладываем заряды, ставим таймер и сразу уходим. Никаких схваток с сенобитами. Ты понял, Даймон? – Да.

– Повтори еще раз.

– Никаких схваток.

– Отлично…

Из-под земли послышался рокот.

Шахревар притормозил. Поднял руку, останавливая отряд. Даймон обратил внимание, что ладонь паладина раскалилась, словно электрическая конфорка…

Рокот резко приблизился. Землю вдруг яростно тряхнуло. Из-под нее наружу рванулось нечто сильное и дикое.

Следом развалилась церковь…

Обломки стен и кирпичей разбросало на десятки ярдов. Увенчанная крестом башня рухнула на старое кладбище и с грохотом рассыпалась.

Изнутри разрушенного нефа взметнулось пламя. Отряд окатило нестерпимым жаром, заставив опытных штурмовиков попятиться…

… а затем из бездонного колодца выбралось жуткое существо, знавшее поверхность Роха еще огненным океаном.

Раскаленная паучья лапа вонзилась в землю. Тяжелое, вытянутое, пылающее тело выбиралось наружу, разворачивая стенки колодца и плиты нефа. Над руинами церкви поднялась голова с мощными челюстями. В белесых зеницах пылала ненависть к углеродистой жизни.

Шахревар с сожалением посмотрел на раскаленную ладонь. Вряд ли человек, научившийся вызывать самовозгорание, мог оказаться сколько-нибудь серьезным противником для Владыки Огня и Глубин, разбуженного Рапом от вечной дремы.