Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон - Шилова Юлия Витальевна - Страница 59

– Ты действительно сумасшедшая.

– Тогда запрячь меня в психбольницу и наслаждайся любовью со своей исполнительной девушкой Варварой!

Но Илья уже никак не отреагировал, а просто вышел из комнаты. Затем громко хлопнула входная дверь и послышался звук отъезжающей со двора машины. У меня уже не было сил плакать, да и не было слез. Через полчаса ко мне в комнату заглянула домработница, отчиталась по поводу того, что она варит куриный бульон, положила на кровать чистую ночную рубашку и сказала, что к дому подъехала Наталья, которую мне, честно говоря, не очень-то хотелось сейчас видеть – настолько мне было паршиво.

Войдя в комнату, Наталья тут же распахнула плотные шторы и запустила в нее солнечный свет.

– Зачем ты это сделала? – спросила я недовольным голосом. – У меня и так глаза болят.

– У тебя здесь как в склепе. Когда я зашла, я даже подумала, что оказалась в комнате с покойником. Даже запах какой-то странный.

– Запах?

– Ну да, – Наталья театрально повела носом.

– Наверно, пахнет одеколоном Ильи.

– Да нет. Какой-то тухлятиной несет. Он что, поменял одеколон?

– Нет. Одеколон у него тот же.

– Быть может, ему Варвара посоветовала сменить запах? Похоже на то. Видимо, у нее экзотический вкус.

– Дело не в одеколоне.

– А что?

– Комната давно не проветривалась.

– Теперь понятно. Светка, это, наверно, ты протухла.

– Что?

– Я говорю, что ты протухла. Точно-точно! У тебя даже вид соответствующий. Ты протухла, и от тебя сбежал муж.

Впервые за несколько дней я улыбнулась, несмотря на то что в моих глазах стояли слезы.

– Наташка, прекрати хоть ты издеваться!

– Он был дома?

– Был.

– И как?

– Никак.

Сделав несколько кругов по комнате, Наталья ударила по подоконнику кулаком и злобно произнесла:

– Я специально так рано встала, чтобы этого гада дома застать, но не успела! Когда он теперь появится?

– Не знаю. Вчера он пришел первый раз за десять дней. Он избегает прямых вопросов и разговоров.

– Что ж за чертовщина такая? У меня никак жизнь не складывается, так я хоть за тебя радовалась. Сама себя всегда успокаивала, что хоть ты у меня устроена, живешь в любви и согласии. Как так получилось, что он опять с Варварой крутить начал? Где ты недоглядела?

– Не знаю, – ответила я крайне устало. – Я только одного не пойму: почему Илья тогда на мне женился, а не на ней?

– И понимать тут нечего. Потому что кобели они все! Получается, что, если мужик твой, нужно сажать его на цепь, и баста. Только если его на цепь посадишь, кто ж тогда работать-то будет? Ведь и этот кобель совершенно добровольно надел ошейник в виде штампа в паспорте, а затем такие кренделя отмачивать начал! Кстати, Светка, ты здесь прописана?

– Нет, – покачала я головой.

– Почему?

– Да Илья не предлагал как-то.

– Тут не предлагать, тут действовать надо!

– Я в своей квартире прописана.

– Надо было и здесь подстраховаться. Ладно, ерунда. Тебе, как жене, все равно половину имущества оттяпать можно.

– Света, о чем ты говоришь?

– О том, что головой думать нужно. С голой задницей ты от него не уйдешь. Это я тебе обещаю. Не на ту нарвался!

– Наталья, у меня очень высокая температура. Я вся горю. Пожалуйста, избавь меня от всех этих разговоров.

Немного обиженная Наташка поменяла мне постель, покормила меня бульоном, вызвала врача и дождалась его. Услышав, что у меня очень сильная ангина, она тут же сходила в аптеку.

– Ничего, пара дней, и ты встанешь на ноги, – успокаивала меня подруга. – Выйдешь на работу в свою туристическую фирму, начнешь общаться с другими мужчинами. Будешь красиво одеваться, приведешь свою внешность в порядок, и никто даже не заподозрит тебя в том, что ты глубоко несчастна.

После Наташкиного отъезда я поняла, что ждать Илью по меньшей мере бессмысленно, и закрыла глаза. Я вдруг поймала себя на мысли о том, что если меня предал Илья, то на свете больше нет человека, который бы меня по-настоящему полюбил, жалел, понимал и сделал меня счастливой. А самое главное – никогда бы мне не изменял, не делал больно и не оставлял бы мне в обмен на мою любовь неисполнившиеся надежды. Я твердо знала: такой человек – только я сама и другого такого нет. Я ничего не жду от людей. Я все могу дать себе сама и быть сама с собой честной. Я твердо знала, что если у меня найдутся силы для того, чтобы жить дальше, то в этой жизни я буду разумной эгоисткой, которая добровольно отреклась от других и от того, что люди называют глубокими чувствами. Уж если я и буду кого-то любить, то только саму себя. Любить себя тоже непросто, потому что роман с собой – это довольно трудный и очень даже тернистый путь. Ты уже не ревнуешь, потому что ты у себя одна, но на смену ревности приходит зависть, а с ней очень сложно бороться, потому что если я выберу этот путь, то мне придется жить в вакууме одиночества. И все же любовь к себе намного надежнее, чем любовь к мужчине. А самое главное – она безопаснее.

Несмотря на душераздирающую внутреннюю боль, которая исходила из самого сердца, я успокаивала себя тем, что жизнь не прошла стороной, потому что я познала самое главное – любовь. Пусть жестокую, злую, несправедливую, но все же любовь.

Когда я открыла глаза, на улице уже была глубокая ночь. Наташка уехала, но так и не закрыла плотные шторы. От различных лекарств голова моя была тяжелой. Особенно сильно стучало в висках. Посмотрев на часы, я увидела, что уже полтретьего ночи. Стоящий на столике графин был пуст. Сегодня я выпила всю воду, слишком сильный был жар. Встав с кровати, я посмотрела на теплые вязаные носки, которые притащила мне Натка, и улыбнулась. Они были немного смешные, но очень удобные. Подойдя к зеркалу, я взглянула на свое болезненное отражение, которое было больше похоже на тень, и произнесла:

– Сильные женщины тоже ломаются. Несмотря на то что у них мужская сила, у них женская психика. Это нормально, и это иногда случается.

Потом я подошла к окну и немного у него задержалась. На улице вновь шел дождь, и его тяжелые капли барабанили по стеклу. А затем ударила молния и озарила все бледно-желтым светом. Вообще-то я бы удивилась, если бы на улице была другая погода. Потому что я уже привыкла к тому, что все мои проблемы наваливались на меня именно в дождь. На улице ревел ветер, и от его жуткого завывания по моей спине пробежали мурашки. Дождь барабанил по крыше и окнам все сильнее и сильнее, наводя на меня панику и даже ужас.

Но, увидев во дворе машину Ильи, я почувствовала себя лучше и уже спокойно вздохнула. Значит, я не одна. Илья сегодня опять ночует дома. Возможно, у них произошло что-то с Варварой. Может быть, ссора или их отношения натянулись и охладели. Илья начнет приезжать домой чаще, а затем наступит момент, когда он почувствует себя виноватым. И даже захочет искупить свою вину новой вспышкой любви, предназначенной мне одной. Только вот захочу ли я этой его любви? Решусь ли я войти в ту же реку второй раз? Забуду ли, что разбитую чашку уже не склеишь, потому что, как бы ты ее ни клеил, из нее все равно будет течь?

И все же оттого, что Илья дома, я почувствовала себя лучше и подумала, что нужно как можно быстрее избавляться от болезни. Завтра же надо будет скинуть халат, привести свою внешность в порядок, подрумянить щеки, замаскировав болезненную бледность, и попробовать взять себя в руки, для того чтобы начать контролировать свои эмоции.

Я даже представила: вот сейчас Илья вновь сидит в своей комнате, пьет текилу, курит и много думает. Наверняка он думает обо мне. О том, что, потеряв меня, он потеряет чистоту отношений, спокойствие, отлаженную жизнь и даже любовь. Выйдя в коридор, я вновь ощутила отвратный, чересчур резкий запах духов Варвары и почувствовала, как сильно заныло мое сердце. Он опять был с ней. Опять… Хотя оно и понятно. Они же не только любовники. Они еще и работают вместе.

Открыв дверь спальни Ильи, я обнаружила, что там никого нет, и принялась искать его в других комнатах. Странно. Дом был пуст, но все же машина моего мужа стояла на стоянке у дома. Значит, он где-то здесь. «Наверно, купается в крытом бассейне», – пронеслось у меня в голове, и я отправилась на цокольный этаж. Приоткрыв дверь в бассейн, я тихонько вскрикнула и встала как вкопанная…