Железный город - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 65

Задача несложная, даже с учетом того, что в составе взвода насчитывалось от силы пятеро человек, имевших представление о службе и только двое – о войне. Сам Ярцев успел повоевать всего месяц, под занавес Пятой Космической, а его заместитель и сосед по дому Егорыч служил на космофлоте в те стародавние времена, когда боевые действия заключались в усмирении конфликтующих колонистов на Данае, Старте или Форпосте, реже – на Титане.

– Холодно, блин, как на Медее, – авторитетно заявил Егорыч, когда взвод развернулся в цепь и побрел, проваливаясь по колено в серый, основательно подтаявший снег, в направлении старого, закрытого под снос стадиона ЦСКА. – Помню, дали мне первую увольнительную на сутки. Ну, я приоделся, рубашку нагладил, клеши отутюжил, ботинки надраил – сияю, как золотой червонец. Челнок сел, выхожу на трап, а там… минус двадцать! Лето, блин! Еле до терминала добежал, чуть не околел. Добежал, спрашиваю: «Это что за елы-палы?» А они смотрят так удивленно и спрашивают: «Вы что, русский?» Ну, как мы бы спросили: «Ты неандерталец, что ли?» Это, говорят, у вас там лето, а у нас третий месяц осени заканчивается. Вернулся на корабль, старшину спрашиваю: «Чего не предупредил-то, что бушлат нужно накинуть?» А он ржет, как мерин. «Чужими советами опыту не наберешься. А так ты, салага, точно соображать научишься». Я после того случая «Звездный путеводитель» назубок выучил; где какой климат, какие времена года, когда в Москве лето и на каком языке лучше разговаривать.

– Ты к чему это все рассказываешь? – Ярцев остановился и повертел головой. – Какой ровный снег! Будто катком примяли. Смотри, ни следов, ни веточек.

Сержант осторожно ступил на плотный наст, постоял и шагнул назад. Следа не осталось.

– Я ни к чему, просто так, чтоб не скучно было тут дефилировать, – Егорыч, кряхтя, наклонился и постучал по насту костяшками пальцев. – Прям пластик, а не снег. Тут высадились, басурмане, могу на стольник забиться. А ушли вон туда, по дорожке мимо ресторанчика. Можно, кстати, зайти, согреться парой стопочек.

– Что? – Ярцев поднял на заместителя задумчивый взгляд.

– Зайти, говорю, можно, пропустить по маленькой. Холодно!

– Отставить по маленькой, мы на службе.

– Так ведь не на главном направлении, чего нам сто грамм… не помешает.

– Егорыч! Будешь разлагать дисциплину, Нинке доложу!

– Ой, ой, напугал, – Егорыч сник. – Ладно, будем мерзнуть.

Следы так и не обнаружились. Поле плотного наста простиралось вплоть до подогреваемой асфальтовой дорожки. На ней, если диверсанты и принесли пару комочков снега или даже наследили, все давно просохло. Ярцев снова построил продрогший взвод в колонну по двое и приказал Егорычу вести подразделение к ближайшему игровому павильону, на «привал и обогрев». Вечерело, и дальнейшие поиски следов лучше было отложить до того момента, когда в парке зажгутся фонари, а еще лучше – до утра. Второй вариант начальство вряд ли одобрит, но против «привала» возражать не станет, это точно. Сам сержант побрел позади колонны, то и дело оглядываясь на место высадки диверсантов. Что-то его беспокоило, но что конкретно, Ярцев никак не улавливал. То ли этот странный наст «не так лежал», то ли еще что-то…

«Прям пластик, а не снег…» – вспомнился комментарий Егорыча. Сержант притормозил. А что, если…

Колонна шла неторопливо, и Ярцев вполне успевал ее нагнать еще до того, как замыкающие скроются за поворотом аллеи и Егорыч хватится командира. Сержант быстрым шагом вернулся к утрамбованному участку, присел у кромки и потрогал наст. Холодный, как и полагается. Ярцев встал, затем снова сел и опять приложил ладонь. На этот раз подержал подольше. Рука замерзла очень быстро, слишком быстро. Температура наста была явно ниже, чем полагалось обычному снегу. Искусственный? Сержант медленно снял с плеча тяжеленный дробовик и внимательно огляделся. В надвигающихся сумерках любые тени становились подозрительными и даже угрожающими, но Ярцев легко отфильтровал «великоглазые страхи» от реальности и уцепился за одну-единственную неровную тень под сенью трех, не вполне уместных в березовой роще, старых елей. Даже и не тень, а так, оттенок вблизи даже и не бугорка, а легкой неровности рельефа. Участок подозрительного наста заканчивался примерно в полутора метрах от замеченной неровности, и между этими двумя странными явлениями виднелось углубление в снегу. Даже с позиции Ярцева – метров с пятидесяти – углубление выглядело в точности, как человеческий след. Один. Направленный ОТ твердого участка! Куда? К бугорку? А дальше след куда подевался?

Сержант на всякий случай снял «носорога» с предохранителя и направил на бугорок. Тень от неровности едва заметно сместилась!

За грохотом выстрела Ярцев не расслышал других звуков и только потом, извлекая из щеки занозу, понял, что «бугорок» успел пальнуть в ответ, но попал в ствол ближайшего дерева.

– Командир! – сзади послышался топот ополченцев.

– В цепь! – не сводя глаз с развороченного картечью «бугорка», Ярцев попятился. – В цепь и ложись!

Рядом с ухом тоненько прожужжало. Для комаров был не сезон. Ярцев упал в снег, едва не расквасив нос о край утрамбованного участка.

– Что за лядство?! – рядом плюхнулся Егорыч. – Чего палишь?!

Ответом ему послужил короткий вскрик кого-то из бойцов взвода.

– Ложись, я сказал! – кое-как оглядываясь, заорал Ярцев. – Огонь!

– Да куда палить-то?! – Егорыч завозился в снегу, стягивая с плеча абордажный дробовик.

– Прямо! По снегу с той стороны наста! – пытаясь перекрыть грохот «носорога», крикнул сержант. – И по самому насту! Там они, суки, под ним прячутся!

Ярцев для наглядности понизил прицел и влепил пару зарядов в середину твердого участка. Наст буквально взорвался, брызнув двумя фонтанами осколков, больше напоминающих обломки пластика, чем ледышки.

– Мы ж, получается, прямо по ним прошли! – изумился Егорыч. – Вот, артисты! Толково зашхерились!

Слева запричитал еще один боец, а через пару секунд охнул третий. До Ярцева, наконец, дошло, откуда бьет противник, и он перевел прицел далеко влево, на заросли обледеневшего кустарника, едва ли не на фланг собственного взвода. Снайпер прятался умело. Залег на неудобной, казалось бы, позиции – никогда не подумаешь, что оттуда вообще можно в кого-нибудь попасть – и спокойно отстреливал ополченцев, поднявших голову выше уровня снега.

– Слышь, сосед, ты мне нос не подпали, – Егорыч попытался отползти назад и потому почти встал на четвереньки.

Сержант был вынужден повременить со снайперской дуэлью и, приподнявшись на локте, крепко врезать заместителю по шее.

– Лежи!

Старый матрос уткнулся в талый снег, но лишь на секунду.

– Ты чего! – сплевывая набившийся в рот снег, возмутился Егорыч.

Ярцев вдруг дернулся и рухнул рядом, так же, как только что заместитель, уткнувшись в снег лицом.

– Ты чего?! – повторил Егорыч, пытаясь заглянуть в лицо командиру.

– Ничего, – сквозь зубы процедил сержант. – Башку твою дурную спасал!

– Не, а по шее зачем костылять?!

– Разминал, – Ярцев тяжело перевалился на правый бок. – Сейчас ее вместо упора буду использовать. Лег быстро! Мордой в снег!

– Да зачем! – Егорыч перевел удивленный взгляд на плечо командира. Куртка была порвана и ткань быстро пропитывалась кровью. – Ты ранен, что ли? Это из-за меня?!

– Ложись, старый хрен, иначе этот сучий снайпер всех перестреляет!

Егорыч поднял воротник и покорно растянулся на снегу. Ярцев положил «носорога» ему на спину, кое-как устроился, стараясь не задеть раненое плечо, и тщательно прицелился. Дистанция была приличной, но для такой «пушки» посильной, а картечь прощала погрешности прицеливания. Сержант выстрелил дважды, оценил на глаз результат (мерзлый кустарник как сбрило!), пальнул для верности еще разок и устало откинулся на спину.

– Всё? – Егорыч приподнялся и потряс головой. – Оглох! Ей богу, оглох!

– Поделом, – тихо выдохнул Ярцев. – Отправь народ, пусть проверят, вышибли мы этих гадов или нет. Только осторожно, ползком!