Железный город - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 59

Краузе вздохнул. Жить ради любви, наверное, логичнее, но какая может быть логика на Эйзене? Этот город – сам по себе воплощение алогичности и упрямого отрицания любых разумных норм. Один факт, что Железный город построен в пяти с половиной световых часах от Солнца, тому прямое доказательство. Неужели не нашлось свободного местечка поближе?

На маленькой панели замка высвечивалось предупреждение – «гости». Альфред удивленно похлопал глазами, потыкал в панель, пытаясь «сбросить» ошибку, но ничего не получилось. Инспектор выпрямился, будто на плацу, и рефлекторно одернул китель. Нехорошие предчувствия заставили мобилизоваться. Расстегивать кобуру он не стал. Если в квартире гостят люди из «ночной стражи», сопротивление не имеет смысла, если же заглянул кто-то из своих, оружие тем более не пригодится. Вот только кому Краузе давал хотя бы устное разрешение посещать свое скромное жилище в отсутствие хозяина? Вроде бы никому. Значит, «стража»?

Альфред решительно хлопнул по замку и сделал твердый шаг через порог. В прихожей его никто не ждал. Видимо, расположились в гостиной, разумно предположив, что инспектор не станет поднимать шум, а спокойно пройдет в квартиру, сдаст оружие, подпишет протокол и позволит сковать себе руки за спиной. Размечтались! Краузе сжал кулаки, но тут же их разжал. А какие варианты? Так и будет.

Он прошел в гостиную и… никого там не застал.

«Да что это за «гости», черт возьми?! Невидимки? Или любители поиграть в прятки?»

– Я дома! – Объявлять об этом было как-то глупо, но Альфред не нашел лучшего способа покончить со странностями.

– Ой, а я не слышала!

Из кухни выглянула… Катрина! Она была все в том же хлопчатобумажном комбинезоне медсестры, но застегнутом далеко не по уставу (почти не застегнутом вовсе) и волосы у Катрины были влажными, а лицо свежим. Краузе просто остолбенел. Его охватил целый комплекс положительных чувств: от огромного облегчения, до искреннего восхищения новой гранью красоты фройляйн Вильгельм.

– А я гадал, кто у меня в гостях!

– Я похозяйничала, – Катрина взглянула виновато. – Использовала, наверное, половину вашего недельного лимита воды и пищевого порошка.

– Пустяки! – Альфред взмахнул рукой. – Как вы сюда попали? Зачем?

– Я не успела к началу комендантского часа, – Катрина опустила взгляд. – Простите, Альфред, я вас подвела. Просто я впервые оказалась в городе после стольких лет заточения на борту «Призрака»… это был настоящий шок. Я едва снова не грохнулась в обморок! Пока мы сидели в кафе, я еще как-то держалась, но потом… пошла не напрямую к лифтам, а в другую сторону, к шахтам соседнего сектора. Простите, я виновата.

– Хотели увидеть что-то конкретное? – Краузе немного нахмурился.

– Ну вот, вы снова за свое! – в голосе Катрины прозвучали нотки обиды. – Я не шпионила, я просто наслаждалась тем, чего была так долго лишена. Вам этого не понять, Альфред! Город, люди, огни, витрины, звуки, запахи, голоса… много всего и все такое разное. Я просто растворилась во всем этом и совершенно забыла о времени. Я сбивчиво говорю, но меня до сих пор переполняют эмоции. Это такое… такое ощущение, это почти на уровне инстинктов, простите, но почти сексуальное наслаждение! Не верите?

– Будь я поклонником теории доктора Фрейда, я попытался бы понять, стоит мне поверить или нет, но я так и не осилил всех премудростей психоанализа. Я вам верю, Катрина. Вы могли бы ничего не объяснять.

– А сюда я попала с помощью вашей карточки, – Катрина протянула Альфреду «карту сопровождаемого лица». – Оказалось, что она годится только для передвижения в рабочее время. После «склянок» не действует. Зато впускает в ваш дом. Забавно, вам не кажется?

– Если бы она впускала в резиденцию канцлера… – Краузе пожал плечами. – Вы – сопровождаемое мною лицо, такая ситуация предусмотрена программой. Но вы напрасно оправдываетесь, Кати, я все давно понял. Повторяю, вам не нужно ничего объяснять. Я осел, вот и все объяснения. Мне не следовало бросать вас одну. Но вообще-то такое развитие событий меня радует.

– Правда? – взгляд Катрины просветлел. – Вы не сердитесь?

– На вас – никогда.

– А у вас не будет неприятностей? Получается, вам придется сопровождать меня во время комендантского часа, а это, как я поняла, запрещено даже вам. Я, пока готовила кое-что на кухне, слушала политинформацию. После «склянок» сопровождать лиц, не имеющих права на свободное перемещение, могут только сотрудники «ночной стражи».

– Вы готовили на кухне? – удивился Краузе.

– Вам придется сдать меня гестаповцам, да?

– И что вы приготовили?

– Альфред, вы меня не слушаете?

– Кати, – Краузе подошел и мягко взял девушку за руки. – Забудьте обо всем. До утра никто никуда не пойдет. Вы останетесь у меня. Диван в гостиной вас устроит?

– Устроит, – Катрина заметно расслабилась. – Спасибо, Альфред. Если честно, я боялась, что вы не поверите. Я и так в глупейшем положении – ни одного алиби, сплошные подозрения и улики, которые я не в силах опровергнуть, и тут еще эта история с опозданием.

– Я сам виноват. Ведь это я вытащил вас из карантинного сектора. Забыли, хорошо? Так что вы умудрились приготовить из пищевого порошка, в обход программы пищемата?

– Я ничего не взламывала, клянусь! – Катрина немного испуганно взглянула на Краузе. – Не хватало мне еще обвинения во «взломе кухонной утвари».

Они рассмеялись.

– Пахнет, как в хорошем кафе, – Альфред потянул носом. – Неужели вы сварили кофе? Угостите?

– Конечно, – Катрина потянула его на кухню. – На самом деле в этих пищематах всё есть, только заблокировано. У меня было целых шесть лет, чтобы основательно поковыряться в программе аналогичного прибора на «Призраке». Вы не поверите, но он может делать даже французские вина! Простенькие, вроде «Шан де флер», но всё-таки.

– И мой?

– И ваш. Модель та же, программа тоже старше вселенной. Хотите?

– Конечно, – Краузе не задумался ни на секунду. – А пока кофе?

Катрина налила в чашки ароматный напиток, Альфред взял свою и осторожно пригубил. Это было настоящее чудо. Неэкономное, ведь варить кофе из привозного ячменного порошка было дешевле, чем синтезировать, но зато такое приятное! И не важно, что из того же объема могло выйти пять порций утренней каши (чашки две – значит, и все десять). Бывают случаи, когда это не имеет ровным счетом никакого значения. Альфред представил, сколько энергии, воды и порошка уйдет на синтез двух бокалов вина, и ему стало даже весело. До конца недели придется завтракать в буфете отдела жидким бульоном и галетами. Ну и что? Все равно чаще так и происходит, домашний пищемат простаивает, ведь хозяин редко вырывается с работы.

«Всё это пустое. Сейчас есть только Катрина и ее желания, любые, вплоть до самых дерзких. Жаль, что проклятая скованность не позволяет сказать ей об этом прямо. Получается либо официально, либо глупо. А так хочется показать, что на самом деле я не тупой полицейский, не бездумный солдафон Великого Порядка, а человек с чувствами и богатым внутренним миром».

Краузе попытался настроиться на расслабляющую лирическую волну, но только еще больше напрягся и замкнулся.

– Кофе… – он замялся, подыскивая слова. – Отличный… волшебный какой-то.

– Вы еще не пробовали вино, – Катрина рассмеялась. – Это настоящий напиток любви, Альфред, уверяю вас. Или, если угодно, напиток богов. Лично для меня разницы нет.

– Напиток богов – амброзия, а любви… – Краузе запнулся. – Зачем нам вино? В том смысле, что…

Альфред уныло замолчал. В голове разлился туман, на фоне которого вяло, как сонная золотая рыбка в мутном аквариуме, кружила лишь одна мысль: «Что-то слишком часто в последнее время вы стали чувствовать себя полным идиотом, инспектор».

– А зачем вы привели меня в кафе, Альфред? – Катрина недоверчиво взглянула на инспектора. – Неужели и вправду, чтоб отпраздновать успехи вашей армии и между делом задать пару вопросов, которые меня разоблачат?