Охота на Сокола - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 67

Саша заставил себя подняться с лавки. Как взбодриться? Развеселиться? Нет причин. Разозлиться? А вот это без проблем. Пока организм шагал по жизни с «Соколом», избыток энергии вполне компенсировал потребности хозяина, зато теперь Барков отчетливо осознал, что голоден, как стая тасманских акул. Чем не причина разозлиться? Он подошел к двери и настойчиво постучал в нее кулаком.

– А кормить пленных тут полагается?! Эй, охрана! Фастфуд сюда!

В окошко заглянул коренастый охранник. Саша жестом показал ему, чего хочет. В глазах часового промелькнули злорадные искорки, а лицо стало каменно-непроницаемым. Можно было подумать, что это он кандидат в киборги, причем первый в списке, а не Барков. «Не принесешь баланду, съем тебя!» – одними губами произнес Саша. Охранник испуганно отшатнулся. Барков, почувствовав его страх, разозлился еще сильнее. Голодная, замешанная на депрессии и усталости злость потихоньку перерастала в ярость. Разладившаяся после общения с «Соколом» нервная система обливалась норадреналином, как морж ледяной водой из проруби. Барков еще раз треснул кулаком – теперь в окошко – и почти зарычал. Вырвавшийся из глотки звук его испугал и немного отрезвил. Что же это происходит, неужели и парализованный «Сокол» все равно продолжает воздействовать на хозяина? Ведь даже жутко голодный Саня Барков никогда бы не разъярился до такой степени. И еще вот это… Саша удивленно уставился на трещину в стекле. Ничего подобного минуту назад в нем не было, это точно. Барков взглянул на свой кулак. Он был крепко сжат и невредим. Но, кроме него, по стеклу ничто не ударяло. А между тем стекло было бронированное. Что за новости? В голове промелькнула смутная ассоциация. Взгляд сам собой переместился на левый рукав. Помнится, плечо зацепило вражьей пулей… Саша без труда отыскал дыру в рукаве, но крови на рубашке не обнаружил, да и плечо было целехонькое. А еще раньше рикошетом ударило по голени. И снова дыра в штанине, но ничего, даже ссадины или синяка, на теле. Это что же получается? Кроме всего прочего, биокомп А. Барков-«Сокол» стал еще и неуязвимым? Мистика!

Этот феномен поразил Сашу более всего. Ну ладно всякие там подключения к сетям и компам, даже непонятные изменения в функциональных возможностях техники и то, если напрячься, можно объяснить. Но неуязвимость – это уж слишком. Силовое поле, что ли, «Сокол» генерирует? Но почему оно не ощущается? Барков неожиданно для самого себя развернулся и ударил в стекло еще раз. Этому приему Саня научился у одного из мастеров четвертого дана. Суть его заключалась в том, чтобы ударить прежде, чем сознание успеет среагировать и, вспомнив, что преграда теоретически неразрушима, испугаться и послать руке приказ ослабить удар. Если сугубо внутреннее соревнование в скорости реакции выигрывала кора мозга, ломались кости запястья, если подкорка – преграда. Сейчас сознание было утомлено и рассеянно, поэтому в центре бронестекла образовался отчетливо различимый центральный скол, от которого во все стороны разбежалась густая паутина трещин. Барков удовлетворенно хмыкнул. Впервые получилось синхронизировать с «Соколом» не только насущные потребности, но и желания. Его усиление и неуязвимость плюс навыки Баркова. В результате удар получился, как выстрел из автомата в упор. Неплохо для начала. Не объясняет, правда, причины неуязвимости, но придает уверенности в своих силах, что тоже полезно.

Что подумал подскочивший к двери коренастый, увидев трещины на толстом бронестекле, предположить было трудно, но струхнул он окончательно и бесповоротно. Что-то крикнув напарнику, он схватился за смарт и начал нашептывать в него рапорт, ежесекундно оглядываясь при этом на Баркова. Поймав в очередной раз его взгляд, Саша издевательски подмигнул. Охранника передернуло, будто от удара током.

Прошло минут десять, и перед камерой появился сам «черный» босс. Естественно, со свитой. Невозмутимый Мамонт с торчащими из-под мышек рукоятками пистолетов и бритоголовый Аслан за спиной Семенова многозначительно переглянулись. Они отлично понимали, что означает паутинка трещин на стекле.

Семенов подошел к двери и, заложив руки за спину, уставился на Сашу. Барков приблизил лицо к окошку, так чтобы отметина прикрыла левый глаз, и открыл пошире правый.

– Ну, чего ты дуркуешь, мастер? – укоризненно спросил Семенов на языке, когда-то принятом в их с Саней дворовой компании. – Типа крутой? Ну супер, только я и так это знаю.

– Ты станнер выруби, я тебе настоящую крутизну покажу. – Саша отстранился и, дыхнув на стекло, протер его тылом кисти.

– Черт знает что происходит на свете. – Семенов вздохнул, как показалось Баркову, искренне о чем-то сожалея. – Мастер, я тебя не узнаю. Ты напоминаешь мне поп-звезду в разгар звездной болезни. Очнись!

– Пошел ты…

– Нет, серьезно, Саня, ты просто не замечаешь…

– Семен, помолчи! – Барков сморщился. – Если по доброте душевной хочешь мне помочь, дай пожрать. Я уже сутки на дольке лимона и рюмке коньяка. Как там мои? Их тоже голодом моришь?

– С ними-то мне какой резон воевать? – Семенов покачал головой. – Накормили их, в смысле Лену, а Олежка и сам пропитание добыл. Отдыхают они.

– А со мной, значит, есть резон воевать?

– Тоже нет, но ведь ты все выпендриваешься, – босс перевел взгляд на трещину.

– Это я не выпендриваюсь, а злюсь. – Саша усмехнулся и покачал головой. – Ты, Семен, странный человек. Хочешь от меня чего-то, а чего конкретно – не говоришь. Запираешь в камере, а потом удивляешься, что я нервничаю.

– Я не могу тебя выпустить, Саня. – Семен развел руками. – Ты теперь у нас активированный «Сокол». Тебя полагается держать под колпаком. Иначе улетишь.

– Куда же я улечу, если здесь моя семья?

– Нет, Саня, извини. Приказ есть приказ. Мое начальство желает видеть тебя запертым в надежном месте. Да и я сам, если честно, не хочу тебя выпускать. Ты болен, Саня. Твое место в изоляторе.

– Спасибо за откровенность и квалифицированную помощь, – Барков скривился. – Только ты, я вижу, ничего толком о моей «болезни» не знаешь. Ведь так?

– Я знаю главное, мастер, ты опасен. – Семенов сделал шаг назад. – Тебе принесут еду. Постарайся не убить официанта, он вольнонаемный.

Босс развернулся, собираясь уйти.

– Погоди! – не выдержал Барков. – Хорошо, я веду себя как самодовольный осел! Признаю. Давай поговорим серьезно, без понтов.

Семенов остановился, некоторое время подумал и кивнул.

– O’K, мастер, давай замутим реальный токинг.

– Почему ты решил, что я опасен?

– А разве не так? Не скрою, Саня, у меня и моего босса возникли обширные планы, когда мы узнали, кто ты и что можешь. Но теперь лично я считаю, что твои услуги обойдутся нам слишком дорого. Работодатель для тебя, безусловно, найдется, но я ему не позавидую.

– Впрочем, это не помешает тебе взять с него вознаграждение, – Саша усмехнулся. – Хочешь продать меня как новейшее оружие или под другим соусом?

– Фу, Саня, что ты такое говоришь? Я что, похож на работорговца?

– Если честно, ты похож на бандита широкого профиля.

– Я сейчас уйду.

– Пошутил, извини.

– Больше не шути так. Особенно с Хозяином. Нефильтрованное пиво он любит, а базар нет.

– И что он мне сделает?

– Тебе, может, и ничего, а вот Лене…

– Только попробуйте ее тронуть!

– Боже упаси, мастер, – Семенов ухмыльнулся. – Но это я за себя отвечаю. А что придет в голову Хозяину, только ему самому известно. Он вообще-то шатенок предпочитает, но и блондинками не брезгует.

Семен взял эффектную, как ему казалось, паузу и выразительно уставился на Баркова. Тот смотрел сквозь бывшего приятеля, а на лице у Саши было написано абсолютное равнодушие.

– Он умрет, – негромко, но спокойно и уверенно пообещал Барков.

«Отлично! – мелькнула мысль у Семенова. – Но тебе придется встать в очередь, мастер…» Вслух он ничего не сказал, просто недоверчиво покачал головой. Грозить «отсель шведу» было, мягко говоря, пустым звоном. Саня никогда не выберется из этой камеры, если не отключить М-станнер, а Бобров не собирается навещать пленника. То есть состыковаться им не светит. Хозяин вообще не собирается прилетать в Горную Крепость, и все семеновские намеки насчет Лены есть чистейший психологический нажим. Но Барков клюнул, и это уже неплохо. Решаются сразу две задачи – психообработка пленника и подстраховка на случай, если, не дай бог, он все-таки вырвется. Пока он станет мстить Хозяину, можно будет что-нибудь придумать или просто смотаться куда подальше. Семенов всегда просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед и рассматривал все возможные варианты. За это он себя особенно любил.