Лучшая защита - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 70

– Так точно, господин сержант! – выпалил он.

– Что «так точно»?!

– Все так, господин сержант! – невольно начиная орать громче командира, ответил Сполохов. – Абсолютно точно!

С дальнего края левой скамейки послышались смешки.

– Кому тут весело, обезьяны?! – отвлекся буйный начальник.

Солдаты притихли.

– Рядовой Сполохов, поскольку ты пока не в себе, объявляю предупреждение! – Сержант забыл про Олега и указал шокером на крайнего слева. – Рядовой Лютер, встать!

Со скамейки поднялся худой прыщавый юноша. Его тонкая шея торчала из доспехов, как соломинка из стакана с коктейлем. Он близоруко прищурился и, немного подумав, ответил:

– Есть! В смысле – я!

– Ты что же, вошь нестроевая, в цирк пришел? Клоуна увидел?!

– Никак нет, господин сержант!

– Сесть! Кто там еще хихикал, будто барышня на посиделках?! Предупреждаю всех, девочки, здесь вам не там! Не на гражданке! И в киберстрелялку-бродилку мы играть не будем! Тут все по-настоящему! Полигон, вашу мать, а не парк аттракционов! Ефрейтор Граббе, повторите учебно-боевую задачу взвода!

Ефрейтор сидел справа. Был он таким же внушительным, как сержант, и производил впечатление опытного солдата. Он резко встал, выпрямился и окинул строгим взглядом остальных бойцов. Олег мельком посмотрел на сержанта. Тот был явно доволен выправкой и уверенностью Граббе, хотя взгляд сержанта оставался стеклянным и медленно плыл вдоль скамеек, не останавливаясь ни на ком из солдат.

– Вводная командования, – объявил ефрейтор скрипучим баритоном. – Учебно-боевая задача максимальной сложности. Приближена к реальной боевой задаче на девяносто процентов. Взводу приказано захватить позиции врага после ядерной бомбарди-ровки…

– Ну и вводная, – вырвалось у Сполохова. – После такой артподготовки или позиций не останется, или захватывать их будет незачем, лучше обойти сторонкой…

Разряд электрокнута не стал неожиданностью. Олег невольно схватился за шею и скрипнул зубами.

– Ты, рядовой, гляжу, не врубаешься, – пробасил сержант. – Не сообразишь никак, куда попал. А мне сказали, ты доктор, умный вроде как…

– Я умный, господин сержант, – процедил Олег, враждебно глядя на воина, – только не сообразительный.

– Тормоз, – перевел на свой язык сержант. – Ничего, когда припекать начнет, сразу научишься соображать. Быстрее боевого компа будешь задачки решать: куда перебежать, куда откатиться да в кого выстрелить… Ефрейтор, продолжайте!

– Наш взвод идет в качестве разведгруппы авангарда атакующих войск. Это значит, что поддержки с флангов не будет. В четырех километрах позади нас движется заградительный отряд, поэтому отступление невозможно.

– Господин сержант, разрешите уточнить, что значит заградительный отряд? – снова встрял Сполохов.

– Это, доктор, взвод вроде нашего, – недобро усмехнулся сержант, – только на спецмашинах, защищенных от радиации, и задача у него попроще, чем у нас. А конкретно – при помощи дальнобойных снайперских винтовок и радиоуправляемых зарядов, спрятанных где-то в наших доспехах, помочь нам захватить вражеские позиции.

– Не понимаю, при чем тут заряды? Если отступим, нас взорвут?

– А говорил, не соображаешь, – скривился командир. – Мы – штрафной взвод, доктор. И отступать нам не положено. Или вперед, или на тот свет. Что, в общем-то, одно и то же. Вот так.

– Но… за что? Почему? – Олег растерянно похлопал глазами. – Что это за полигон?

– Вопросы после, – снова став суровым, отрезал сержант. – То, что задача учебная, ничего не значит. Ядерные взрывы будут реальными, снайперы в заградотряде будут стрелять по трусам на поражение, а врага изобразит другой штрафной взвод. Выход один – захватить позиции и укрыться от радиации во вражеском бункере.

– Абсурд! – возмущенно выпалил Олег. – Я не верю, что наши военные могут проводить такие жестокие учения! Здесь что-то не так!

Сержант снова поднял шокер, но в последний момент передумал:

– Ну-ну, давай говори. Что тут не так? Рекрутеры сказали, что ты у нас мастер раскрывать заговоры в высших сферах.

Сполохов раскрыл было рот, чтобы выдать пространную речь о том, что во власти, в том числе и военной, что-то пошло наперекос, но вдруг вспомнил «туманный» допрос в серой «подсобке» и промолчал. Сержант явно провоцировал его. Зачем-то ему было нужно, чтобы Олег в запале выдал некое откровение.

– Не понимаю, о чем вы, господин сержант. – Сполохов упрямо поджал губы.

– Другое дело, – негромко буркнул сержант.

Такая реакция командира удивила Олега еще больше, чем неуклюжая попытка начать откровенный разговор. Чем дальше в лес, тем больше странностей…

Пока Сполохов удивлялся, ефрейтор закончил излагать боевую задачу, а сержант объявил минутную готовность.

Бойцы надели шлемы, проверили плотность подгонки снаряжения и активировали винтовки. Все эти манипуляции были непривычными, но Олег смотрел на Граббе и все повторял за ним, а потому уложился в срок. Когда приготовления были окончены, сержант Таран – как было написано сзади на его шлеме, в одну строчку с группой крови и резус-фактором – подошел к тяжелой бронедвери и положил руку в толстой перчатке на рычаг механического замка.

– Включить связь! К бою!

«Уровень радиации на поверхности триста рентген, – мурлыкнул боевой комп-координатор. – Дверь разблокирована».

Насколько помнил Сполохов институтский курс радиологии, для «смерти под лучом» триста рентген было мало, но, если при таком фоне задержаться минут на двадцать, да еще поползать в пыли, не помогут никакие доспехи.

Сержант Таран навалился на рычаг, и дверь подалась наружу. Штрафной взвод поднял винтовки стволами вверх и двинулся на выход…

…Атака по выжженной земле была похожа на дурной сон. Позиции врага находились в каких-то пятистах метрах от бункера, но были это не окопы, как ожидал Сполохов, а цепь приземистых бетонных куполов, из бойниц которых палили почем зря тяжелые лазерники. В их мощных лучах горела не только земля и поднятая взводом пыль, но, казалось, полыхал даже воздух. Рассыпавшиеся в цепь штрафники то и дело падали, вставали, короткими перебежками продвигались на несколько метров вперед, снова падали, перекатывались вправо или влево, переползали под прикрытие любых самых незначительных неровностей почвы и опять вставали, перебегали, падали…

Слева от Олега рухнул близорукий Лютер. Когда ефрейтор Граббе скомандовал ему «вперед», рядовой даже не пошевелился. Сполохов приподнял голову и взглянул на Лютера. Он был жив, но выполнить команду не мог. У него не осталось сил. Граббе выругался и повторил приказ. В эту минуту несколько вражеских выстрелов вздыбили почву перед самым носом у Лютера, и он начал отползать.

– Лютер, куда?! – крикнул Олег. – Вперед! Прыгай вперед и вправо, там траншея!

Лютер его не услышал или не захотел услышать. Он бросил винтовку и продолжал пятиться, будто рак. Скоро он оказался метрах в десяти-пятнадцати позади примерной линии взвода, и Олег понял, почему фамилии солдат были написаны не на груди или передней поверхности шлемов, а сзади. Голова Лютера дернулась, и он уткнулся забралом в радиоактивную пыль. В затылочной пластине шлема чернела круглая обугленная дыра. Заградотряд действительно существовал, и праздновать труса было так же смертельно опасно, как идти в эту безумную атаку.

– Сполохов, вперед! – приказал Граббе.

Олег поднялся и в один прыжок преодолел расстояние до неглубокой траншеи. Задерживаться в месте приземления он не стал. Ров вел примерно в сторону вражеских укреплений, и Сполохов двинулся по нему на четвереньках. Он почти добрался до основания одного из бетонных дотов противника, когда впереди громыхнуло, и в лицо Олегу ударила тугая взрывная волна. Сполохова отбросило назад, и он упал навзничь, приложившись затылком о бруствер. В глазах на мгновенье потемнело, но шлем спас от больших неприятностей. Приходя в себя, Олег уныло взглянул в серое небо. Сквозь завесу пепла и пыли проступали два небольших светящихся круга. Спутники или местные солнца? Интересно, что это за планета? Явно далекая, хотя трудно сказать наверняка.