Импорт правосудия - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 46

– Оружие одной из древнейших земных рас. Если точнее – одного из видов разумных существ. Сейчас атланты уже практически неотличимы от людей, но произошли они, назло сэру Чарлзу Дарвину, совсем не от обезьян, ты уж извини меня и за богохульство тоже…

– Я привык, – снисходительно ответил Евгений. – Они живут где-то среди нас?

– За многие тысячелетия они почти полностью растворились в человечестве, но все равно сохраняют связи между собой, считая их важнее принадлежности к тому или иному государству. К моменту, когда люди изобрели лук, их цивилизация уже состарилась и одряхлела. Они попытались спастись при помощи частичного смешения с людьми, но это только несколько замедлило их агонию. Тем не менее они живы и по сей день, хотя в чистом виде ни одного атланта мы бы с тобой не нашли при всем желании. До сегодняшнего дня… И все-таки они были объединены не только общим происхождением. Они работали над совершенно фантастическими научными проектами и архивировали их, накапливая в особой библиотеке. А это значит, что и жезл, и винтовка созданы одними и теми же руками. Научный потенциал атлантов был основан на опыте ста тысячелетий… Отсюда и такие интересные изобретения.

– Невероятно! – воскликнул всегда спокойный монах и снова взглянул на тела. – Но почему изобретения атлантов не используются повсеместно?

– Как тебе сказать, – я замялся. – Совсем недавно произошел неприятный инцидент, в результате которого почти все накопленные атлантами знания были утеряны… Дело в том, что атланты не единственный древний вид разумных существ. Примерно тот же возраст имеет раса людей-волков, потомков вставших на задние лапы хищников…

– Оборотни? – с оттенком страха спросил Евгений.

– Если применять язык народных сказок, да, – ответил я. – Они не могут превращаться во время полнолуния в серых санитаров леса, но некоторые характерные особенности имеют: особый окрас радужки глаза, обостренное обоняние, слух, небольшие отличия в строении костей скелета, высокую выносливость и физическую силу. Несколько десятков лет назад волки украли у атлантов всю библиотеку, и с тех пор их холодные отношения переросли в полномасштабную войну. Чем это закончилось, я уже упомянул. В нашем распоряжении, как я предполагаю, остались некоторые изготовленные до катастрофы изобретения и десяток подробных, но разбросанных по всему миру чертежей. Реальные Храмы, по-видимому, – один из этих артефактов…

Евгений поднял на меня удивленный взгляд и медленно произнес:

– Ты хочешь сказать, что твой напарник прав и эти чудовища выбрались из Храма, который является продуктом древних технологий?

– Более того! Я не знаю, что такое эти Храмы, но думаю, они каким-то образом возрождают расу атлантов в том виде, в котором они существовали сто тысяч лет назад, – ответил я и сложил оружие обратно в сумку.

– Невероятно! – задумчиво повторил Евгений. – Вот почему ты сказал, что в настоящем облике их до сегодняшнего дня не видели? Значит, атланты решили воспользоваться ситуацией и возродиться за счет людей? Не понимаю только, что им мешало сделать это раньше? Почему они не включили механизм Храмов еще пятьдесят тысяч лет назад, когда начали вырождаться?

– Этого нам уже не узнать, – ответил я. – Возможно, им помешали все те же волки или Бездна… Помнишь тезис о том, что Абсолютный Воин живет в Храме и невидим для Бездны? Если весь мир покроется Храмами, а все жители станут недоступны для Существ, Бездна будет обречена на изоляцию.

Монах кивнул и потер пальцами виски.

– После ранения я быстро утомляюсь, – извиняющимся тоном сказал он. – Давай ненадолго прервемся…

– Хорошо, – согласился я. – Со мной приехал один проверенный патологоанатом, я останусь посмотреть на вскрытие, а ты пока отдохни…

Я ободряюще похлопал монаха по плечу и проводил его до двери. Прибор слежения в моих наручных часах был не столь мощным, как тот, что остался у Паши, но черно-белое изображение и речевые частоты принимал вполне сносно. Евгений поднялся в свою келью, не подозревая, что в складке его одежды после моего похлопывания остались и микроскопическая телекамера, и чувствительный микрофон.

Брат Евгений прошел в келью и устало опустился на жесткое кресло перед компьютером. Посидев несколько минут в полной неподвижности, он набрал соответствующий пароль, и на мониторе появилось лицо… господина Беляева!

Вот так-то, друг мой Красавчик! Никаких собак-ищеек мне не потребовалось…

Глава 8

– Что случилось? – удивленно спросил Беляев. – Тебе нездоровится?

– Нет, – монах покачал головой, – я в порядке… Просто у меня в подвале находится Эрик… Он наблюдает за вскрытием древнего атланта!

– Кого?! – Беляев мгновенно утратил благодушный вид. – Что за бред ты несешь?!

– Это вы мне скажите, – угрюмо ответил Евгений, – откуда, черт возьми, на Земле появились наши вымершие предки?!

– Последний чистокровный атлант исчез с лица планеты двадцать три тысячи лет назад! – резко заявил Беляев. – Им неоткуда взяться снова! По-моему, сыщик морочит тебе голову. Или это делает кто-то еще, пользуясь им, как прикрытием!

– Если вы намекаете на происки Бездны, то смею вам возразить, – попытался перебить начальника Евгений. – Я видел тела собственными глазами. Это трупы самых натуральных атлантов, в точности как на снимках из Книги Генетической Памяти. Что-то происходит, святой отец, и я не понимаю что.

– Эрик знает, с кем столкнулся? – несколько успокоившись, спросил Беляев.

– Совершенно четко, – подтвердил монах.

– Кто его надоумил? – в голосе Беляева промелькнула тень подозрения.

– По его словам – Красавчик, – ответил Евгений, – но он и без подсказки напарника знал практически все о нас и наших неприятностях с волками. Он пока не догадался, что Братство состоит из атлантов, но с его аналитическими способностями это дело двух-трех часов.

– Что ему известно о Храмах? – продолжил расспрос Беляев.

– Все, кроме главного – кто их создает. Но он знает, что древние связаны с Храмами. Я, кстати, этого не знал. В чем тут дело?

– Тебе это знать и необязательно, – резко ответил Беляев. – Делай свою работу, а глобальные вопросы буду решать я. Договорились?

– Ваша воля, – смиренно ответил монах, – а как мне поступить с телами? И с Эриком?

– Лучше всего сжечь всех троих в одной топке, – посоветовал Беляев и отключил связь.

Я тоже выключил устройство слежения и улыбнулся. Беляев проговорился! Мне пока не было известно, заметил ли оговорку Евгений, но мой слух его ошибка резанула, как выстрел… Он сказал «сжечь всех троих», хотя монах ни словом не обмолвился о количестве объявившихся в городе древних атлантов. Откуда тогда Беляев знал, что следует сжечь именно три тела, если считать вместе с моим?

Итак, снова несравненный господин Беляев! Последний козырь атлантов! Реальные Храмы на пути экспансии Бездны! Монстры и бесы! Высокие технологии ушедших цивилизаций против черных душ из потустороннего мира!

Может, мне стоит переучиться на журналиста? Такие заголовки даром пропадают!

– Прошу к столу! – торжественно взмахнув скальпелем, объявил патологоанатом из конторы Сидорова. – Марсианин в собственном соку!

– Слушай, Коля, давай-ка отложим начало банкета, – попросил я, вынимая из кармана пистолет.

– Да ты что, сыщик, отложить такое шоу?! – возмутился медик. – Я себе век не прощу, если промедлю хотя бы пару минут!

– Ты вот этой машинкой пользоваться умеешь? – я протянул ему оружие.

– Приходилось, – ответил Коля. – А что у нас случилось?

– Сущие пустяки, – заверил его я. – Поставь на боевой взвод… Нет, дай-ка я сам… Вот так… А теперь собирай свой походный набор и потихоньку двигайся за мной…

– Кукушка в твоих часах накаркала неприятности? – догадался Николай. – То-то я думаю, ты взгляд от циферблата оторвать не можешь! Ну ладно, идем…

Мы почти синхронно подхватили свои сумки и направились к выходу. Звуковой канал я не отключал, а потому прекрасно слышал, что монах, уверенный в том, что я серьезно занят аутопсией, отправлять меня в печь не спешит. До меня доносились щелчки компьютерной «мышки» и редкие постукивания по клавиатуре. Евгений был занят, и это вселяло в меня надежду в благополучный исход. Мы с Николаем одолели уже половину пути к планеру, когда из динамика послышались вздох, шуршание одежды, а затем звук неторопливых шагов.