Будущего.net - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 63

– Менять тебя нам не на кого, – сообщил ближайший «человек-скафандр» голосом, отдаленно напоминающим голос Георгия. – Мы тебя просто отпускаем. В здешних местах, правда, с экологией проблемы, но, если будущее действительно непоколебимо, ты выживешь.

– Ловко, – стуча от холода зубами, выдавил Волк. – До берега вплавь добираться?

– Ну, мы же не звери… Вон лодка. Весла внутри. Респиратор и куртка там же. Беги, не то замерзнешь…

Володя терпеливо дождался, когда матрос-конвоир расстегнет наручники, а затем неспешно пошел к резиновой лодке, покачивающейся у покатого борта. Выдержки хватило, только чтоб дойти. Забирался в утлое плавсредство и надевал куртку с респиратором Володя, как в видеокадре на быстром просмотре.

Пользоваться веслами Волк уже умел, но лютый холод превратил три сотни метров в мучительную, изматывающую дистанцию. Пальцы коченели, ноги никак не желали упираться в борт, а спина не разгибалась… И вообще, хотелось свернуться на дне лодки и просто лежать, трясясь и стуча зубами. А еще эта проклятая субмарина… Она никак не уходила. Вроде бы что за удовольствие наблюдать за мучительной гибелью человека, пусть и злейшего врага, когда каждую минуту тебе на счетчик капает лишний рентген? Так ведь нет, и радиация им нипочем. Обязательно хотят дождаться конца. А вот хрен вам!

Лодка ткнулась круглым носом в льдину. Володя обернулся. Чуть левее вполне можно было выбраться на толстый лед. Он подработал веслом и выкарабкался на холодный берег. Отсюда, с ледяного гребня, было хорошо видно, что вокруг простирается абсолютно безжизненная, серая, снежная пустыня. Где-то очень далеко она соединялась с таким же мышиным небом, а в двух шагах позади – обрывалась, уступая место свинцовому морю. Вот и весь пейзаж. Ну, еще временное украшение – рубка проклятой подлодки. Идти было некуда, но стоять на виду и вовсе не хотелось. Волк вытянул на лед свой резиновый челн, бросил в него одно весло, второе положил на плечо и пошагал в глубь серой холодной пустыни.

Примерно через десять метров он выяснил, что пустыня вовсе не ровная и то, что он видел от кромки воды, лишь ее мизерная часть. Весь берег покрывали огромные ледяные глыбы, через каждую из которых предстояло еще перебраться. Что без специального снаряжения представлялось проблематичным. Тут уже было не до гордой походки и прямой спины. Кое-как перебравшись через пару торосов, Волк сообразил, что окончательно загнал себя в ловушку. Теперь возвращаться было так же сложно, как идти вперед. Сначала это его расстроило, но, преодолев следующий барьер, Володя успокоился, а после пятого погрузился в полное безразличие. Умереть предстояло так или иначе. Вопрос – когда и с каким некрологом. Чем дальше он уйдет от берега, тем достойнее будет смерть. И тем позже. Ведь погибнуть лейтенанту было суждено не от радиации или голода, а от холода. Но он убьет, лишь когда человек сдастся, перестанет двигаться и уснет. Так пусть это случится не раньше, чем за плечами останется такое расстояние, что даже враги снимут шляпы и встанут на одно колено…

…Очередная глыба льда и снова вид на бескрайние просторы. Занятно, местность идет вниз, а буквально два тороса назад этого заметно не было. А еще там что-то… Что-то такое… необычное.

Волк протер глаза. Там, примерно в двухстах шагах впереди, над прибрежными льдинами и снегом возвышались серые купола. Невысокие, на метр или полтора выше сугробов и торосов, но явно не из льда. И было их очень много. Наверное, сотня. Их ряды тянулись вдоль берега вправо и влево, насколько хватало глаз.

Володя от радости неосторожно подался вперед и съехал в щель между вздыбившимися, да так и застывшими навеки льдинами. Отсюда куполов видно не было, но Волк все равно сорвал с лица респиратор и что было сил закричал. Крик получился слабым, хриплым и каким-то жалким, но лейтенанту было плевать. Замерзать в сотне метров от спасительного жилища он не собирался. Он снова крикнул, попытался выбраться из расщелины, съехал на дно, заорал сильнее, пополз и снова съехал. Пальцы, как он ни прятал руки в рукава безразмерной куртки, окончательно закоченели, ног он тоже не чувствовал. Ползти, не чувствуя конечностей, было просто невозможно, а потому оставался только «вокал». Волк сорвал респиратор и принялся кричать…

Скоро он охрип, и все его потуги свелись к шипению, но он не прекращал попыток, чтобы не заснуть. С каждой минутой шипел он все тише и реже, а, моргая, не открывал глаз все дольше…

– Индикатор показывает, что он получил смертельную дозу облучения и жить ему осталось от силы пять-шесть часов.

Голос пробился сквозь снежную вату, но так и остался глухим и бесполым.

– Я думаю, мы успеем доставить его в клинику.

Второй голос принадлежал женщине, но тоже просачивался сквозь что-то плотное. А еще у него было короткое эхо, как в телефоне.

– Переброска туда, курс лечения, возвращение сюда… мы потеряем не меньше десяти дней. Мы уже потеряли двое суток.

– Пока ситуация под контролем. И я обещаю, что так останется и впредь. Я отвезу пациента в клинику и, пока доктора будут суетиться, спасая его от лучевой болезни, возьму образец ткани. А «М-4» снабдит нас полной копией психоматрицы. Я вернусь сюда через сутки с его двойником. Думаю, за это время Буэнос-Айрес не провалится в тартарары?

– Где гарантия, что двойник будет не хуже оригинала? Даже у естественных близнецов есть серьезные отличия, и рожденный вторым не всегда способен на то, что может сделать первый.

– Во второй фазе Куку не придется демонстрировать специальные навыки. Он будет всего лишь разрабатывать боевые операции. А они подробно описаны в учебниках. Клон справится, я уверена.

– План сырой, но выхода нет… – вмешался смутно знакомый мужской голос. – Придется рискнуть.

– Конечно, придется. Петля по-прежнему нестабильна.

Володя мало что понимал из их разговора, но он был пока еще жив и его собирались лечить, это он понял определенно. Волк мучительно долго сосредоточивался и наконец сумел приоткрыть один глаз. Он лежал не на снегу, а в помещении, наверное, теплом – он не чувствовал. Рядом стояли трое. Один, справа, в наглухо задраенном скафандре повышенной защиты, а слева двое мужчин в обычной теплой одежде, даже без респираторов. Этот контраст Володю удивил гораздо больше, чем то, что один из мужчин до неприличия похож на… Черт, это же Джерри Нуриев! Взгляд вернулся к человеку в скафандре. Нечто неуловимое говорило, что это действительно женщина. Лица за темным стеклом шлема было не разглядеть, но движения, осанка, постановка ног…

К собеседникам присоединился новый «скафандр». Его лица Володя не рассмотрел, но кое-что увидел. Человек был с бородой. Совсем как Ефимыч…

Жаль, что на подлодке не было верного бородача. Уж он бы устроил этой новомосковской братии разнос так разнос…

Подошли еще трое. Все как один темнокожие и голубоглазые. Они что-то обсудили – Волк уже с трудом разбирал слова, – а затем вместе с бородачом в скафандре присели рядом и снова выпрямились. Лейтенант почувствовал, что его куда-то несут…

Сознание в очередной раз померкло, но темнота не наступила. Вместо нее появились миллионы крошечных разноцветных искр…