Война колдунов. Вторжение - Рудазов Александр - Страница 126

Но что самое главное – генератор после всех этих манипуляций заработал! Невозмутимо так затарахтел, словно и не думал бунтовать.

Есть повод для законной гордости? Еще какой!

И при всем при этом – технического образования у Ванессы нет и в помине. Из школьного курса физики помнит только самые основы. Электроны представляет в виде крошечных бусинок, катающихся по проводам взад-вперед.

Самоучитель по ремонту бытовой техники тоже словом не заикнулся – а по каким, собственно, принципам оная техника работает? Ни намека. Да и зачем это нужно знать в данном конкретном случае? Ванесса же не диссертацию писать собирается – генератор починить.

Вот примерно так и колдуют всякие деревенские знахари – на интуиции, на подсознании, на инструкциях, зазубренных со слов предшественников. Среднестатистический волшебник может вообще не понимать, как и почему его волшебство действует.

Почему заклинание должно состоять именно из данных слов, а не из каких-нибудь других? Почему зелье нужно помешивать оловянной ложкой, а не железной? Почему магический круг непременно должен быть замкнутым, и чем грозит несоблюдение этого правила? Неизвестно. Да и не имеет значения – ведь действует же? Этого вполне достаточно.

Конечно, практика без теории слепа, но теория без практики и вовсе мертва.

Впрочем, в шумерской Гильдии с этим делом обстояло все же не так плохо. Собратья Креола работали отнюдь не вслепую, прекрасно осознавая, что именно делают и что из этого получится. Если все правильно сработает, конечно. Постоянно искали в своем Искусстве новые грани, еще не исследованные. И добивались очень неплохих результатов.

Правда, Креол так и не сумел объяснить, что же произошло потом. Почему магия, при нем процветавшая, со временем превратилась в предмет сказок?

Хотя несколько предположений все же высказал.

Скорее всего, здесь сработала не одна какая-то причина, а суммарность мелких, самих по себе незначительных. Как известно, вслед за расцветом нередко следует упадок. Все, что однажды родилось, однажды и умрет. Магические Гильдии распадаются и погибают так же легко, как и государства. Даже еще легче – чародеи не очень-то ладят друг с другом, плохо организуются и не любят ходить строем. Среднестатистический волшебник по натуре – индивидуалист, отнюдь не стремящийся к обществу себе подобных.

Давно ведь доказано, что естественное состояние великого мага – война с другим великим магом.

Правители тоже не всегда жалуют чудотворцев – очень уж своевольный это народ, а их чудеса совсем не обязательно служат благу государства. Поневоле приходится держать ухо востро – мало ли чего от них можно ждать? Да и простой народ к магии частенько недоброжелателен – человеку вообще свойственно опасаться всего таинственного и непонятного.

Плюс еще ковка новых магических кадров – процесс весьма долгий и сложный, а результат не всегда оправдывает затраченные усилия. А порой чародеи попросту пренебрегают передачей знаний новому поколению, и их секреты исчезают вместе с ними. Специальных волшебных школ наподобие гимнасиев Серой Земли в нашем мире никогда не существовало. Во всяком случае, Креол таковых не припомнил.

Вот так, видимо, маги в массе своей и исчезли. Как неандертальцы. Не за один день – а медленно, постепенно, незаметно для себя и окружающих уменьшаясь в численности и хирея в способностях. Процесс вымирания растянулся на тысячелетия – да и по сей день еще не завершен окончательно. Кое-где ведь до сих пор сохранились… отдельные крупицы.

Из других миров, опять же, время от времени что-то просачивается…

– Длик, – пискнули снизу.

За мыслями Ванесса не заметила, как они пришли к месту назначения. Не в какой-то особый зал или комнату – нет, просто еще один участок этой колоссальной пещеры. Но от остальных его отличает наличие посторонних предметов – деревянных лесов в рост человека, масляных светильников и нескольких ведер с краской.

На лесах копошатся шестеро киигов. Судя по даже меньшему росту, чем у сопровождающего Вон, – дети. Или подростки. Пончо тоже нет – только мягкая желтая шерсть, покрывающая все тело.

Теперь Ванесса увидела и ноги киигов. Довольно длинные, постоянно полусогнутые в коленях, направленных назад. Никаких пальцев, когтей или копыт – ступни совершенно круглые, с мягкими розоватыми подушечками.

При виде человеческой девушки малыши прервались и тревожно заверещали. Тоненькие кисточки замерли в воздухе. С одной капнула краска.

– Какая прелесть! – невольно восхитилась Вон. – Это вы сами нарисовали?..

Работа явно началась не сегодня. От лесов и дальше продолжается длиннющая картина с видами Аррандраха. Все нарисовано с удивительным мастерством – вот сейчас оживет, сойдет со стены!

Скальные пики, увенчанные снежными шапками, деревья и цветы, птицы, парящие среди облаков, разные животные и разумные существа… Только киигов нет – есть люди, есть еще какие-то диковинные создания, но ни одного желтого карлика не видно.

– Да, это нарисовали они сами, – послышалось из темноты. – Тебе нравится?

– Восторг!.. – подтвердила Ванесса, любуясь этой наскальной живописью.

– Как и должно быть, – спокойно согласился говорящий, выходя на свет.

Он оказался еще одним киигом. Но очень необычным – со снежно-белой шерсткой. Альбинос. Не седой, а именно альбинос – зрачки вишнево-красные, нос бледно-розовый.

– Длик! – указал на него сопровождающий Вон, невозмутимо разворачиваясь обратно. – Тепель я посьла.

– Так вы и есть длик! – облегченно уселась на корточки девушка. – Значит, вы говорите по-нашему? Нет, не по-английски, конечно, а по-рокушски?..

– Да, я владею твоим языком, – подтвердил кииг-альбинос, подходя ближе. – Какое у тебя дело к моему народу, человек?

Ванесса зачарованно уставилась в эти вишневые глаза-плошки. Удивительной глубины, они словно излучают благожелательную мудрость пополам с хитроватым весельем. У людей Вон еще никогда не видела таких глаз… да и у нелюдей тоже.

– Я Ванесса Ли, для друзей просто Вон, – представилась она, стряхивая наваждение. – А вас как зовут?