Война колдунов. Штурм цитадели - Рудазов Александр - Страница 67

– Прибереги это для кого-нибудь другого, колдун. Я Астрамарий Целебор Краш. Я неуязвим.

Фигура в алой мантии скрылась в темном проеме, ведущем к порталу. Тахем Тьма проводил ее ненавидящим взглядом, но вторично атаковать не попытался.

Продолжительная оборона зиккурата утомила Тахема. Мана уже подходит к концу. Из складок плаща появилась бутылочка вирара – колдун опустошил ее с жадным причмокиванием, с наслаждением ощущая разливающиеся по телу силы.

Вирар вовсе не восстанавливает ману, как думают некоторые. Он лишь на краткое время увеличивает собственный потенциал чакр, позволяя им вырабатывать ману во много раз быстрее. Однако этим нельзя злоупотреблять – передозировка вирара может привести к своего рода духовной «контузии». Случалось, чакры попросту разрушались, не выдержав такого перенапряжения, и неосторожный колдун на всю жизнь оставался инвалидом.

Паладины уже поднимаются по верхним ступеням. Последние защитники зиккурата пали геройской смертью, до самого конца сжимая жезлы и посохи.

– Вы не пройдете здесь, святотатцы!!! – загородил проход Тахем. – Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!!!

Посох, сделанный из человеческого позвоночника, взметнулся кверху. Прямо с небес, с заволоченных черными тучами небес хлынул искривленный поток желтого света.

Паладины подняли мечи. Длинные полосы керефа сверкнули на солнце. Колдовской импульс накрыл, поглотил Серебряных Рыцарей – но не причинил вреда.

– Именем Ордена я приговариваю тебя к смертной казни, пособник Близнеца! – холодно произнес лод Гвэйдеон, замахиваясь Белым Мечом.

– Человек не может, не смеет приговорить к казни избранника Древних!!! – прочертил крутую дугу костяной посох. – Древние были, есть и будут!!! Я сам, сам, сам низвергну вас в небытие, презренные богохульники!!!

Воздух вспыхнул черными огнями. Бездонными зияющими дырами. Глаза Тьмы – страшное заклятие, создающие прорехи в самой ткани мироздания.

– Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!! – исступленно завопил Тахем, брызгая слюной во все стороны. – Тьма уничтожит вас всех!!!

Восемь паладинов разом попадали замертво. Глаза Тьмы, накрывшие их, пожрали людей заживо – тела скрючились, смялись, словно сдавленные великанскими кулаками. Керефовые доспехи скомкались и растрескались, из открывшихся щелей хлынула кровь.

Старец в левитирующем кресле дико захохотал, потрясая посохом. Но хохот тут же оборвался – в соседний зиккурат, куда больший, но еще недостроенный, угодил тяжелый фугас. Страшный взрыв обрушил часть лесов и серьезно повредил несколько ступеней. На землю сыплются обломки.

– Продолжать артобстрел!… – хрипло прокаркали снизу. – Поспешай, ребятушки, поспешай, громи эту гниль к такой-то матери!…

Губы Тахема искривились в бессильной злобе. Его детище, его великолепный зиккурат уже бомбят из тяжелых бомбард. Полсотни огромных автоматов что есть мочи работают руками-отбойниками – пыль стоит столбом.

И всем этим командует всадник, держащий под мышкой собственную голову!

– Довершайте начатое, орлы! – развернул коня Хобокен, кое-как прилаживая голову на место и туго обматывая шею шарфом. – Чтоб камня на камне тут не оставили, слышите?… Мне нужна только победа!

Тахем Тьма проводил удаляющегося всадника ненавидящим взглядом. Хобокен скачет прямо к Промонцери Альбра. Значит, священный зиккурат он в расчет уже не берет?! Уже списал в расход?!

– Покарай его, господин мой Йог-Сотхотх!… – взмолился Тахем, вздымая трясущиеся руки. – Покарай их всех!!!

Совсем близко просвистел керефовый топорик. Колдун резко дернул подлокотник, едва успевая уклониться от другого удара. Левитирующее кресло качнулось и быстро ринулось обратно – в темный проем, к заветному порталу.

– Догоняй, командир!… – крикнул лод Стэозух, перекатываясь через голову. Рядом взметнулась туча пыли – в ступеньку врезался Глаз Тьмы, выгрызая в камне глубокую каверну. – Тварей задержим!…

Добрая дюжина Глаз Тьмы в едином порыве ринулась на лода Гвэйдеона – но в них разом ударили керефовые топорики. Темные заклятия жадно сожрали добычу… однако уменьшились при этом в размерах.

– Пичкайте их, пока не потухнут!… – рявкнул лод Марак, выламывая из ступени кирпичи и швыряя их в Глаза Тьмы. – Пречистая Дева, дай мне сил!!!

Тахем безуспешно пытался заставить левитирующее кресло двигаться быстрее. Даже на полной мощи оно не может сравниться с бегущим человеком. Проклятый артефакт уже сильно поношен – все-таки служит хозяину больше пятидесяти лет!

– Прими свою судьбу с достоинством, прислужник Близнеца, – сурово произнес лод Гвэйдеон, быстрым шагом преследуя колдуна. – Сказано в Астаро, что Воля Пречистой Девы достигает окраин мироздания – неужели надеешься скрыться от нее в этой груде камня?

– Святотатец!!! Богохульник!!! Изыди, нечестивец!!! – яростно шипел Тахем, швыряя в паладина пучки желтых молний. – Ты не помешаешь строительству Истинного Храма!!!

– Что ты творишь, несчастный?! – нахмурился лод Гвэйдеон, отклоняя колдовские импульсы Белым Мечом. – Достроить это капище – все равно что распахнуть дверь в могилу!

– Да, да, да!!! Именно в могилу!!! И все неверные в нее отправятся!!!

Отступая все дальше и дальше, Тахем Тьма достиг последней комнаты – жертвенного зала. Гранитная арка в самом конце потрескалась и покосилась – еще одно-единственное перемещение, и она просто рухнет.

– Убирайся!… – сквозь зубы прохрипел Тахем, упираясь спинкой кресла в стену. – Изыди!… Не смей осквернять святыню!…

Обычно теплые глаза паладина превратились в две голубые льдинки – он увидел разбросанные человеческие органы и алтарь, покрасневший от крови.

– Мне отвратительно даже марать меч о подобное создание, но я не погнушаюсь! – воскликнул лод Гвэйдеон. – Во имя Добра, я нападаю!!!

Белый Меч столкнулся с костяным посохом Тахема. Под левитирующим креслом клубится шар скрученной энергии, в глазах лопаются кровяные прожилки – парализованный старик выпустил всю мощь, оставшуюся в сморщенном тельце.

Праведный гнев паладина уперся в фанатичную ярость колдуна.

– Хе-е-е-е!… – захрипел Тахем. Руки, больше похожие на сухие веточки, мелко дрожат, но продолжают сжимать посох. – Поди прочь, не знающий истинной веры!!! Ты лишь насекомое, ничтожная букашка, не способная узреть величие Древних!!! Смрад человечий, здесь и сейчас ты умрешь!!! Так хочет Ктулху-у-у-у-у-у!!!

Лод Гвэйдеон отшатнулся. По костяному посоху прошла искра, перекинувшаяся на Белый Меч, а с него – на доспехи. Паладина охватило короной черно-зеленых сполохов.

Тахем Тьма истово расхохотался, поднимая скрюченную клешню. На кончиках пальцев загорелся черный свет – сейчас ударит, полоснет страшным пучком молний!

– Пречистая Дева, дай мне сил!!! – вскричал лод Гвэйдеон, нанося страшный удар.

Полумрак святилища прорезало ярко вспыхнувшим светом. И одновременно – истошным визгом колдуна. На пол брякнулась высохшая старческая длань, все еще перебирающая пальцами.

Тахем Тьма зашипел от боли, роняя посох. Глаза заслезились еще сильнее обычного – нестерпимый свет Белого Меча режет их, точно ножом. Морщинистая кожа задымилась – черное колдовство пропитало Тахема насквозь, и теперь скопившаяся мерзость разъедает колдуна изнутри.

– Не хочешь ли ты раскаяться перед смертью, несчастный? – негромко спросил лод Гвэйдеон, со свистом замахиваясь мечом.

– Я истинный ктулхуист!… – тяжело задышал колдун. – Я с радостью приму мученический венец во славу веры моей!…

Блистающая полоса керефа пошла вниз. Тахем Тьма закрылся оставшейся рукой от этого мучительного света и безумно захрипел:

– Молю, молю о милости!!!

Портал за его спиной заколебался, точно поверхность озера. И из него ударило что-то невидимое – невидимое, но воистину сокрушительное.

Лод Гвэйдеон, не успевший довершить удар, отлетел, точно им выстрелили из пушки. На керефовых доспехах осталась глубокая вмятина – гораздо глубже той, что не так давно сотворило орудие Руорка Машиниста. По гладкой поверхности нагрудника пошли извилистые трещины.