Кругом одни принцессы - Резанова Наталья Владимировна - Страница 69

– И это то, чего вы боялись?

На каменном ложе покоился скелет в истлевшей мантии мага. Поверх грудной клетки лежала толстая книга в кожаном переплете. Глазницы черепа закрывали темные очки.

– Это то, что мы искали, – ответила я.

– Скелет или книгу?

Доктор, наконец, собрался с силами и заглянул в гробницу. Его оторопь тут же прошла, и он резво схватил книгу. Отряхнул с нее пыль. На обложке был вытеснен уже знакомый знак.

– Гримуар Логистиллы! Единственный существующий экземпляр! С ума сойти…

Я тем временем сняла с черепа очки, и протерла их рукавом. Окуляры были выточены из цельных кусков черного хрусталя.

– Нехорошо как-то, – поморщился фон Штепсель. – Похоже на ограбление покойника.

– Вы думаете, очки ему еще понадобятся?

Вопрос был чист риторический, и фон Штепсель не затруднился ответом.

– Как вы догадались, что книга здесь?

– Малагис умер, читая книгу, и его положили в пустую гробницу. А Кончино сказал, что от книги избавились. Напрашивается вывод, что от книги и от тела избавились одним и тем же способом.

– Как же нам быть?

– Прежде всего – закрыть саркофаг и оставить Малагиса покоиться в мире.

– Согласен, – сказал фон Штепсель. – У меня есть дела поважнее, чем ваши страшилки. Эй, парни, закрывай! И пошли отсюда.

На сей раз ему подчинились с явной охотой. Когда мы выходили из подземелья, командор обернулся ко мне.

– Книга – это я еще понимаю. Но очки-то вы зачем с собой потащили?

– Послушайте, командор, чем вам очки мешают? Пригодятся еще.

– Темные очки ночью? Совсем женщина спятила.

– Они для тьмы и созданы.

Но командор не слушал меня, отдавая приказы своим подчиненным. Видно, пробил час ночной смены караула.

– Вы как хотите, доктор, – сказала я, – но я пойду вздремну. Завтра с утра Мордальон двинется на приступ, чует мое сердце. Если же нет – поговорим о том, что делать с книгой. Да, возьмите очки, только перед тем как надевать, протрите их аквавитой.

Доктор не стал возражать, очевидно, ему не терпелось очутиться с книгой наедине.

Я точно поднялась раньше, чем генералиссимус Мордальон. Потому что солнечные лучи уже проникали сквозь бойницы, а шума атаки не было слышно. Поэтому пришлось решать проблему: идти искать чего-нибудь поесть, или проведать доктора, чья комната была напротив моей. Остановилась я на последнем. Заодно, может, там и позавтракаю, доктор в глазах местного начальства персона позначительнее моей, ему еду обязаны приносить…

На стук в дверь никто не отозвался. Я постучала еще раз, и, не дождавшись ответа, толкнула дверь.

Жилище доктора было попросторнее моей клетушки, а постель поудобнее моей лежанки. Но он ею не воспользовался. Похоже, доктор Халигали вообще не ложился спать. Он сидел в кресле, откинувшись на спину. А перед ним на столе лежала раскрытая книга.

Та самая книга, что лежала вчера на груди мертвого Малагиса.

Ядрена Вошь и Край Неминуемый! Неужели книга обладает способностью убивать? И я, вытащив ее из гробницы, оказалась пособницей гибели доброго доктора?

В этот момент Халигали завозился в кресле и чихнул.

– Мэтр, вы живы?

– Что, уже утро? – сонно спросил он. И тут же встряхнулся и потянулся. – Извините, задремал…

– Скажите лучше, вы читали книгу?

– Нет. Я был остановлен вот этим. – Он ткнул в раскрытую страницу.

– Что, какое-нибудь заклятье?

– Все гораздо проще.

Я склонилась над книгой. Оказалось, мэтр не продвинулся дальше титульного листа, который пересекала надпись выцветшими чернилами:

«Если ты храбр, переверни».

– Вот именно, – вздохнул Халигали. – Я прочел предупреждение и задумался: а храбр ли я? Малагис, величайший маг своего времени, умер, читая этот фолиант – смею ли я равняться с ним? Пусть я пытался изучить основы волшебства, но магическими способностями не обладаю. Пока я размышлял над этим, меня сморил сон. И теперь, при свете утра, я не могу сказать, что уверен в своей храбрости.

– Бросьте, мэтр. Тот фокус, что вы вчера проделали, чтобы пробраться в крепость, трус не совершит. Но вы правы. Вам рисковать не стоит. Дайте книгу мне.

– Не смейте, Этель! Я не могу подвергать женщину опасности!

– Успокойтесь, мэтр. Вы только что навели меня на интересную мысль. Возможно, Малагис погиб не вопреки, а благодаря тому, что он был великим магом. А я даже основ волшебства не изучала. Так, знаю пару-тройку заклинаний. И потому опасность мне не угрожает. Кроме того, вы меня подстрахуете. Как увидите какой-то непорядок – действуйте. Чертите руну «Абзац», читайте заклинания, или бейте меня по голове чем-нибудь тяжелым.

Я уселась напротив доктора, придвинула книгу и перевернула страницу.

И ничего не произошло.

– Не понимаю, – пробормотала я, перелистывая одну страницу за другой. – Ничего не понимаю.

– В каком смысле?

– В прямом. Не могу прочесть ни одного слова. Какие-то закорючки, черточки.

– А! Это магические кракозябры! Древние знаки, какими пользовались для записи волшебных заклинаний. Но вам должны быть известны хотя бы некоторые из них – вы сами сказали, что учили заклинания.

– Те заклинания, что я учила, были конвертированы в гражданские шрифты… Давайте я дальше посмотрю, может, Логистилла хоть где-то на человеческий язык переходит…

Тщетно. Страницы были испещрены рядами кракозябр. Правда, некоторые из них были подчеркнуты, на полях стояли восклицательные знаки, пометки «Nota bene» – несомненно, оставленные Малагисом. Таким образом я дошла до последней страницы, и тут едва не подпрыгнула.

– Есть! Смотрите, доктор, вот тут, на свободном листе, есть запись Малагиса!

– Не разберу, почерк ужасный…

– Он пишет, что на основе трудов Логистиллы сумел составить заклинание, способное перенести его к Дороге Скатертью, и собирается опробовать его in anima vili.

– На собственном малоценном организме?

– Но, поскольку заклинание не проверено, он не будет записывать его, дабы в случае неудачи уберечь будущего читателя книги.

– И это все?

– Да. Малагис был убит не книгой. Малагиса убило собственное заклинание.

Доктор, как мне показалось, был обрадован и разочарован одновременно. Причину разочарования он тут же разъяснил.

– Но, Этель, я по-прежнему не вижу, какое отношение это имеет к нашим проблемам.

– Не знаю… – я хотела сказать «чувствую», но понимала, что это не довод. – Если бы могли прочесть, что здесь написано…

– Возможно, я сумею разобрать… но только в общих чертах.

Больше доктор Халигали по данному вопросу ничего не успел сказать. Завопили боевые трубы, заорали часовые на стенах. Проклятье, Мордальон все-таки пошел на приступ. И уж наверняка успел позавтракать…

– Боюсь, доктор, что нам придется прервать дискуссию.

– Этель, вы напомнили мне о моем долге. Я иду в лабораторию, ради того, зачем прибыл сюда – готовить зажигательную смесь.

Опытные люди утверждают, что в бой надо идти на пустой желудок. Больше шансов выжить, если ранят в живот. Но Лонгдринк был с этими опытными людьми совершенно не согласен. Он даже предположил, что фон Штепсель бросил воинов в бой до выдачи утреннего рациона, чтоб сэкономить продукты за счет убитых, и что поступок сей недостоин того, кто посвящен в рыцарское звание. Дон Херес, стоявший рядом с нами, демонстративно ковырял в зубах зубочисткой. Я сначала удивилась подобной невоспитанности, потом вспомнила то, что слышала на Ближнедальнем Востоке: «Если самурай голоден, на людях он должен ковырять в зубах, дабы подумали, что он ел мясо». Вряд ли дон Херес был знаком с кодексом воинов Ближнедальнего Востока, но такое совпадение меня умилило. Однако отвлекаться не стоило. Первая волна нападающих перла прямиком к стенам, и стрелки заняли свои места у бойниц.

Что до меня, то я не стала доставать свой арбалет. Вот еще! Стану я свои эксклюзивные болты невесть по кому расстреливать! У гидрантов полно лучников, пусть те ведут шквальный обстрел атакующих. Вот если кому-то удастся подняться на стену, тогда будьте благонадежны, в стороне не останусь.