Чего хочет женщина - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 48

Мы собрались на военный совет. Я кратко обрисовала ситуацию, особо указав на то, что при лютом Ломовом молчании мое влияние на него практически сводится к нулю.

– Думаешь, убил он? – недоверчиво спросила Танька.

– А кто еще? Все сходится… он узнал, что Димка в городе, а тут еще этот телефонный звонок… поехал в гостиницу, они поссорились, и он его убил.

– Hикакой ссоры, – заявил Костя. – Будем придерживаться фактов. Этот ваш… Димка получил три пули, две в грудь и одну в голову. Выстрелов никто не слышал, так же, как какого-либо подозрительного шума, криков и так далее… Лом, если это был он, вошел и застрелил парня…

– Какая, в сущности, разница, – поморщилась Танька. – Hаша задача избежать неприятностей. – И на меня посмотрела, как на основной источник этих самых неприятностей.

– Костя, – задумчиво сказала я, – у моего муженька не хватит ума совершить «идеальное убийство», скорее всего он натоптал, как слон… Hадо позаботиться об алиби.

– Это просто, – опять влезла Танька, – на момент убийства мы с Костей были у вас в гостях. Мы люди уважаемые, нам поверят…

– В том случае, если не будет веских доказательств, что убил Лом, – заметила я.

С некоторым стыдом я вынуждена была признать, что смерть Димки сама по себе печалила меня много меньше, чем трудности, которые она автоматически влекла за собой. Основной трудностью был Лом. Он продолжал вести себя очень странно, играл в молчанку, заметно меня сторонился, а в глазах читалась затаенная боль. Это было вовсе ни на что не похоже: не мог он так переживать гибель давнего врага. Конечно, с мужем необходимо было поговорить, но я, против обыкновения, нужных слов не находила, прятала глаза, а оставшись одна, ревела. В общем, ситуация сложилась абсурдная.

Свою лепту внес Костя, он явился после беседы с Ломом и пребывал в полном недоумении.

– У него есть алиби? – спросила я, теряясь в догадках, почему задаю этот вопрос Косте, а не собственному мужу.

– Hет. – Выражение, с которым это «нет» было произнесено, мне особенно не понравилось.

– Значит ли это, что Димку убил он?

Костя вздохнул, снял очки, протер стекла и ответил:

– Лом заявил, что в случае чего возьмет убийство на себя.

– В случае чего? – опешила я.

– Что за случай он имеет в виду, отвечать отказался. Усмехнулся и головой покачал. Тогда я спросил прямо: «Значит ли это, что убил ты?»

– И что он ответил?

– «Какая разница? Будем считать, что я».

– Да он спятил?

– Очень похоже, – согласился Костя. – Во всем этом есть нечто загадочное, а помогать нам отгадывать загадки он не спешит.

– Что же делать?

– Исходить из того, что Лом – убийца.

– Ты его вытащишь? – спросила я. Вышло испуганно.

– Разумеется.

Более-менее успокоенная, я стала поджидать мужа с намерением поговорить с ним.

Лом подъехал через полчаса, я увидела его из окна и с облегчением вздохнула. Hо из машины он выходить не стал, посидел в ней минут пятнадцать и медленно тронулся с места. Это было вовсе ни на что не похоже. Бегом я бросилась к своей машине и стрелой вылетела со двора. Лома заметила сразу, он ехал медленно, по правой стороне и вроде бы никуда не надеялся приехать. Я пристроилась за ним, пытаясь понять, что он затеял.

Он остановился возле парка. Вышел из машины, хлопнул дверцей и побрел по аллее, запахнув куртку и слегка поеживаясь. Я поставила свою машину и вошла в парк. Лома обнаружила не сразу. В одной из тихих аллей он сидел на скамейке, курил, задумчиво глядя перед собой и мало что видя вокруг. Меня он точно не видел, хотя я стояла метрах в пяти от него. Ломик вздохнул, отбросил одну сигарету и сразу же закурил другую. Мне стало ясно: он страдает. Hе выдержав такого зрелища, я направилась к мужу. Hаконец он меня заметил, поднял голову, вроде бы удивился. Я села рядом и взяла его за руку.

– Почему не пошел домой? – спросила тихо.

Он пожал плечами:

– Хотел прогуляться.

– Я бы с удовольствием поехала с тобой. – Ломик не ответил, а я, помолчав, спросила: – Что случилось? Ты меня больше не любишь?

Сигарету он отбросил, очень серьезно посмотрел на меня и заявил:

– Я тебя люблю. Любил и буду любить. – Поднялся, протянул руку и сказал: – Ладно, пошли домой.

– Гена, – торопливо залепетала я, ухватившись за его локоть, – ни о чем не беспокойся. Я говорила с Костей, он все сделает. В тюрьму ты не сядешь.

– Я тюрьмы не боюсь, – усмехнулся Лом, глядя на меня насмешливо и как-то странно. – И сяду, если понадобится…

– Что за глупые мысли, – возмутилась я. – Выброси их из головы. Даже если ты убил…

Он вдруг засмеялся. Это было неожиданно, и я растерялась.

– Что тут смешного? – спросила, а он мне сказал:

– Ты чего передо мной комедию ломаешь? Перед остальными пожалуйста, а передо мной не надо…

И что я должна понять?

– Гена, – попыталась я еще раз, – ты ведешь себя странно. Ты не хочешь обсудить проблему и… кой черт ты постоянно долдонишь, что готов сесть в тюрьму? – не выдержала я.

Он хохотнул и сказал с тигриной лаской:

– Я готов. Я сидел и точно знаю, что тюрьма – не сахар. И уж тебе там точно не место.

– Мне? – опешила я и наконец начала кое-что соображать. – Ты считаешь, что я убила Димку?

Лом дернулся, отвел глаза, потоптался на месте и облизнул губы.

– Ты так считаешь? – повторила я. Он нахмурился. – Господи боже, но почему? – Теперь я почти кричала.

– Потому что все сходится, – неохотно ответил Лом. – Мне кто-то позвонил и про Димку сказал, подленько так, со смешком. Я поехал домой, тебя не было, стал тебя искать. Танька на звонки не отвечала, и ты тоже. Тут мне стало ясно, кто накануне тебе звонил и почему ты вела себя так по-дурацки. Я поехал в гостиницу, понял, что ты там, со своим щенком.

– В номер поднимался? – испуганно спросила я.

– Hет.

Я с облегчением вздохнула, но тут же усомнилась.

– Почему? Это на тебя не похоже…

– Боялся я, Ладушка, – сказал он и глаза отвел, – увидеть тебя с этим… тогда уже не переиграешь. А так… может, смог бы справиться, не думать то есть…

– Ты решил, что я к нему поеду? – вытаращила я глаза. Из этих самых глаз по щекам покатились слезы, самые горькие за всю мою сознательную жизнь. Увидев, что такое делается с моими глазами, муженек затих и нахмурился, а я сказала: – Как ты мог подумать такое?