Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 77

Гек развернулся влево, открыл внутреннюю дверь и вошёл в зал.

– Почему не постучал?

Гек промолчал.

– Выйди и зайди как положено, постучамши.

Гек вышел и, стараясь двигаться бесшумно, вышел из тамбура в коридор, потом вниз по лестнице, в гостиную.

– Что, уже поговорили? – Мамочка наливала очередную порцию молока под чай себе и девицам, которых она отправляла на междусобойчик высоким полицейским чинам городского уровня.

– Ага. Я на обход – время, – Гек кивнул на стенные часы и вышел на улицу.

Прошло минуты три, не меньше, прежде чем раздражённый Патрик обнаружил отсутствие Гека в тамбуре и в доме.

– Где Малёк? – спокойно спросил он у Марго, спустившись вниз.

Марго тем не менее заметила, что Патрик взвинчен и зол, и вступилась за Гека:

– У него же график: квартал он обходит. Придёт скоро, работа, не прихоть ведь – Джеймс ему враз голову свернёт за лень, если что.

– Появится – пусть поднимется ко мне. Немедленно.

Гек предвидел такой оборот и в дом не пошёл. Август то и дело вдувал в город настоящие весенние оттепели, было довольно тепло, и Гек легко перенёс несколько часов на свежем воздухе. Но наступил вечер, пора было идти домой и отдохнуть хотя бы часок: впереди ещё была ночь дежурства, да и пожрать бы не мешало. Гек столовался у Марго, и хотя платил за еду совсем немного, но ведь свои платил, имеет право.

Патрик все ещё не спускался. Гек прошмыгнул через чёрный ход, забрал к себе в каморку остывшую тарелку с рисовой кашей и два бутерброда с колбасой. Чай готовить не стал, возле кровати на тумбочке стоял графин с кипячёной водой, Гек запивал прямо оттуда. Из гостиного зала вовсю уже слышалась музыка и смех – гости веселились.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Патрик.

– Приятного аппетита, господин сопляк! – Гек молча кивнул, продолжая жевать бутерброд. Правую руку он держал на горлышке графина, чтобы в случае чего успеть сделать розочку.

Патрик, конечно же, видел эти немудрящие приготовления к защите и даже слегка удивился норовистому характеру мальчишки.

– Ты почему ко мне не зашёл?

– Я заходил.

– А потом почему не постучал?

– Я стучать не обучен. Да и вообще, что ты за командир выискался на мою шею? Кто ты такой, в натуре? Ты мне что – деньги за работу платишь, или так, бугор на общественных началах?

– Не надо мне хамить, сопляк! Дядя Джеймс поручил мне с тобой валандаться. Мне не хочется, но раз поручено – я из тебя душу выну, если будешь хамить и своевольничать. Ты хорошо меня понял?

– Я не сопляк. Мне Дядя Джеймс ничего такого не говорил насчёт тебя. Ду…

– Он мн…

– … Душу вставлять и вынимать способен только господь бог, которого нету нигде. Нет, я не подписывался ни на какого Патрика – тебя ведь Патриком зовут?

Патрик медленно зверел: давно уже никто не осмеливался держаться с ним столь нагло. Гадёныша необходимо как следует проучить… Но не сейчас.

– Хорошо. Ты ведь стремянной, где у тебя телефон?

Гек открыл тумбочку и вынул оттуда компактный телефон. Свободной рукой он вытравил провод, чтобы Патрик мог звонить не нагибаясь.

– Джеймс? Парнишка упирается, говорит, что никто ему обо мне не говорил… Что? Передаю. И это… очень уж он нахальный.

Дядя Джеймс спокойно, но резко объявил Геку, что отныне он будет получать четыре сотни, дежурить раз в неделю и во всем слушаться Патрика. Если же ему это не нравится – пусть берет шмотки и сию же секунду убирается к чёртовой бабушке.

Гек без лишних слов согласился, понимая, что в случае отказа никто его не отпустит живым ни к чёртовой бабушке, ни к какой иной. До весны следовало потерпеть, не было другого, более приемлемого выхода.

Дядя Джеймс уже и не рад был, что прицепил мальчишку к Патрику, но продолжал из чистого упрямства – чтобы все они там чувствовали удила. У него и раньше случались мысли воспитать идеального подручного, не испорченного прежней жизнью и привычками, но поведение подростка он представлял себе как-то иначе: мягче, что ли, уважительнее к старшим, восприимчивее… Может, это говорило в нем так и не утолённое желание иметь сына… Короче, Дядя Джеймс понял уже, что совершил ошибку в отношении Малька, однако отступать не собирался.

Патрик не представлял себе, как он будет руководить этим Мальком в обыденной жизни, но начать решил со спортзала.

Уже на следующий день он велел Гекатору сесть в уголке на маты и посмотреть, как тренируется очередная группа Джеймсовых битюгов. Как тренер Патрик предпочёл бы, чтобы у большинства его учеников было поменьше мяса на боках. Он-то знал – в большую и неповоротливую цель попасть гораздо легче, а болевые центры у всех одинаковы. Но он-то был профессионал, а простые люди, объекты делового насилия, уважают и боятся увесистых и рослых.

В зале остро пахло потом и ещё чем-то, имеющим специфически паховый, генитальный «аромат». Из-за этого, кстати, пришлось дооборудовать зал мощнейшей системой вентиляции – нормальные гости предпочитали иные запахи, а извращенцев здесь не обслуживали. Гек с любопытством следил за процессом тренировки, отмечая неуклюжесть в движениях у большинства парней. Время от времени Патрик проводил мини-спарринги, наглядно показывая, как бить и как защищаться от ударов. В процессе таких спаррингов Гек начинал болеть за соперников этого рыжего, отчаянно надеясь, что кто-нибудь из этих громил намылит тому холку. Тщетно: Патрик, отнюдь не самый рослый и бугаистый, действовал столь резко и мощно, что его спарринг-партнёры только морщились от боли, охали и тяжело пыхтели в бессильной злобе.

Со следующего дня Патрик принялся за Гека. Тренировки он решил проводить индивидуально, когда в зале никого нет. И Гека это вполне устраивало: со времён зоны он возненавидел, когда на небольшом пространстве скучивается много народу. И своя отдельная комнатка так пришлась ему по сердцу, что большую часть своего свободного времени он проводил в ней.

Патрик начал с общефизической подготовки, стал гонять Гека по залу на корточках, на четвереньках, велел ему приседать и отжиматься, вертеть туда-сюда шеей, подпрыгивать – и все это в темпе. Через неделю Геку до смерти надоело быть болванчиком на ниточке, и он отказался выполнять очередное распоряжение Патрика.

– Я тебе не гимнаст и не Петрушка, понял? Взялся учить карате, так учи карате!

– Это не карате. В тебе маловато терпения и многовато дури. Тебе ещё рано разучивать приёмы.

– А когда будет не рано?

– Когда будет в самый раз, тогда и скажу. А ну-ка – отжался десяточку!

– Сам отжимайся, а я не буду… Ну почему я должен вдруг отжиматься?

– Потому что я так сказал.

– Вот-вот! «Я так сказал!» А если ты мне скажешь под поезд броситься? То я так и побежал, да?

Патрик побледнел:

– Хорошо. Уговорил. Надевай перчатки, намудник и шлем. Три раунда по две минуты.

Сам Патрик надел только перчатки, выбрав самые мягкие для себя.

Начался бой. Правил, регулирующих схватку, был самый минимум – стараться не калечить и не убивать. Гек решил во что бы то ни стало сделать Патрику отметочку побольнее, он резво бросился в атаку и почти достал его нос кулаком, как вдруг оказался на полу, крепко приложившись затылком.

– Вставай, чего разлёгся, ещё полторы минуты до тайм-аута.

Гек умел драться свирепо и расчётливо, огромный опыт в этой области научил его сохранять хладнокровие и присутствие духа. Он поднялся и осторожно стал двигаться в сторону Патрика, прикрывая голову и корпус руками. Патрик как-то нелепо и неуклюже сделал замах, и Гек, воспользовавшись моментом, прыгнул, чтобы вмазать ему ногой в живот.

На этот раз он приложился лбом: Патрик успел схватить его за лодыжку, повернул её и дал пинка, одновременно дёрнув лодыжку вверх. Второй раз вставать было тяжелее. Гек все же встал, стараясь не кряхтеть, и принял прежнюю боевую стойку.

– Хватит с тебя? Может, уголок пойдёшь делать?

Гек отрицательно помотал головой:

– Два раунда ещё впереди, поехали! – Он начал было движение, но вдруг остановился и опустил руки. Патрик невольно последовал его взгляду и обернулся к двери. Гек стремительно прыгнул, сомкнув руки в перчатках в единый блок, и с разворота саданул Патрика в челюсть.