Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 72

Видимо, ждать оставалось ещё несколько минут. Гек спокойно свернул за угол и так же спокойно вошёл в дверь публичного дома.

В холле на этот раз Мамочки Марго не было. Но зато возле стола сидел широкоплечий конопатый мужик лет тридцати пяти. Угол белой скатерти был отогнут, а мужик ловко и как-то очень быстро настукивал кончиками пальцев по столешнице. При этом он раздувал щеки и пубубукал вполголоса мотив, одному ему понятный. Мужик бросил взгляд на Гека и чётко вымолвил:

– Пшел вон!

Гек не обратил внимания на грубость и сказал:

– Я к Марго, а не к тебе.

Мужик вдруг взял яблоко из вазы перед собой и бросил его Геку. Но бросок получился таким резким и быстрым, что Гек едва успел поймать яблоко в ладонь, иначе оно разбило бы ему лицо. Гек решил до конца не обращать внимания на странные приходы рыжего. Он поблагодарил кивком, откусил от яблока, успел заметить, как дёрнулась рыжая бровь, и решился поторопиться высказать свои опасения этому типу, поскольку неоднократно видел его в этом доме и не без основания считал его за местного:

– Сейчас будет большой шух… облава или что-то вроде того. Через минуту-две. Мне звонить некогда было.

Рыжий мягко выскользнул из-за стола, вдруг подпрыгнул вверх и врезал кулаком в потолок. До потолка было метра три с лишком. После этого он быстро переместился к двери и запер её на внушительные засовы. Сверху примчались двое парней с накачанными шеями и заплывшими жиром глазками.

– Ты чего, Патрик? – прохрипел первый.

– Чего? – почти в унисон добавил второй.

– Чаво, чаво! Тревога!

Один из парней тотчас рванул наверх, другой бросился к камину и чиркнул зажигалкой – огонь занялся сразу и мощно заревел в дымоходе. Патрик сдёрнул скатерть со стола, на бегу свернул её и впихнул под диван у зеркала, расстелил другую, «рабочую». Сверху слышался топот, словно там кружилась стая носорогов. Потом сверху опять прибежали парни, на этот раз – пятеро, с бутылками и тарелками. Послышались визгливые женские голоса, зазвенел телефон, зазвенела посуда… Минуты через две во входную дверь попытались войти, затем грубо постучали. Один из парней пошёл смотреть в глазок, Патрик включил магнитофон, но не очень громко, за стол садиться не стал, а устроился на диване с яблоком. Пока шли переговоры с незваными гостями, прибежали четыре девицы, последним спустился худощавый высоченный мужчина в светло-коричневом джемпере и тщательно отутюженных брюках. Его небольшая, коротко стриженная голова резко контрастировала с широченными прямыми плечами, глубоко вдавленные в череп глаза затенялись вдобавок толстыми и мохнатыми, как гусеницы, бровями.

Наконец полицию – а это была полиция – впустили. Начался обыск. Предлог для обыска был таков: опасная банда банковских налётчиков скрывается в этом районе, поступил сигнал, идёт проверка всех сомнительных заведений. Девицы начали возмущённо галдеть по поводу сомнительного заведения, но старший по операции устало цыкнул на них, с понимающей усмешкой повертел в руках две чистые пепельницы и поглядел на длинного и бровастого.

– Все холостякуешь, Джеймс?

– Юбилей фирмы отмечаем, – хладнокровно ответил ему длинный. – Ищите своих налётчиков, мы такого дерьма у себя не держим.

Обыск вёлся спустя рукава, продолжался не более получаса. В итоге на Марго, владелицу заведения, выписали десятитысячный штраф «за несоблюдение правил содержания мест, представляющих потенциальную повышенную опасность для здоровья и…», короче говоря, за то, что в бордель «в неурочное время был затруднён свободный доступ представителям правоохранительных…» и так далее и тому подобное. Штраф необходимо было заплатить не позднее трех суток с момента его наложения, то есть с 13:15 сего дня. Точка, подпись, печать. За отсутствием Марго расписался Патрик, официальный заведующий хозяйством.

– А это ещё кто такой!? – Про Гека-то в суёте и забыли.

Один из полицейских за шиворот извлёк Гека из терма – бани, расположенной на первом этаже, для увеселения знатных клиентов. Гек успел смотаться туда в первые же секунды облавы, снять верхнюю одежду, ботинки и носки. Джинсы он собрал в гармошку, подтянув их к самым коленям, левый рукав рубашки он закатал, а правый расстегнул и подсучил только на один оборот, чтобы не обнаружить наколку – тюльпан с колючками и буквами. Так предстал он пред всем честным народом, с тряпкой в одной руке, со шваброй в другой и с выпученными от испуга глазами. Кафельные полы и даже стены он основательно извозил мокрой тряпкой.

В ответ на вопрос Гек только хлопал глазами и шмыгал носом, словно был не в силах постоять за себя и чем-нибудь оправдаться.

– Племяш он Маргошкин, – лениво протянул рыжий. – А может, и не племяш вовсе, а любовник ейный, на самом-то деле. На нем же не написано!

Все дружно расхохотались: местные хорошо знали, что постоянным и единственным любовником Мамочки был сам рыжий Патрик, а полиции показалась смешной сама шутка о прожжённой бандерше и сопливом мальчишке.

– Что же вы делаете, идиоты, испортите ведь жизнь мальчишке! – буркнул с досадой старший, отдавая квитанцию. – А ты тоже хорош, что, подработать больше негде?

Гек приоткрыл рот и смотрел на него, как кролик на удава. Старший сплюнул в сердцах и вышел. Его команда потянулась за ним. Оставшиеся держали немую сцену несколько секунд, пока за дверями не затих шум удаляющихся моторов.

– Вот ведь лягавые! – покрутил головой один из свиноглазых парней. – Откуда они сегодня взялись на нашу голову? Налётчиков им пода… У?…

Длинный наотмашь, но вполсилы стукнул того кулаком по шее:

– Попробуй заткнуться на пару минут, ладно? – И, не дожидаясь ответа, повернулся к Геку: – Ну, что стоишь? Приберись за «друзьями», вытри пол. А то они наплевали тут, наследили говнодавами, псиной разит – приличный клиент и не зайдёт теперь. Вперёд!

– Я не нанимался к тебе в уборщики. – Гек разжал левую руку, и грязная тряпка сочно плюхнулась на паркет. Правая по-прежнему сжимала швабру с толстой увесистой деревянной ручкой.

– Я очень не люблю попусту повторять, но переломлю себя: прибери тут.

Гек угрюмо встретил его тяжёлый и сильный взгляд:

– Правильно, что не любишь. Поговорка есть такая: «Не пи…и помногу, пи…и помалу».

Длинный засмеялся, единственный в людном помещении, окинул взором окрестности, то ли цокнул, то ли щёлкнул языком и двинулся к Геку. Гек слишком поздно понял, что длинный успел выставить таким образом маяк: сзади кто-то перехватил ему горло и левую руку, одновременно переставив его к столу так, чтобы ноги утратили оперативный простор. Правая же рука потеряла чувствительность, повисла плетью от резкого и точного удара. Швабра упала с неприятным сухим звуком.

Гек скосил глаза и увидел равнодушное лицо Рыжего. Тем временем длинный, которого называли Джеймс, ухватил своею ладонью ладонь Гека, словно собираясь поздороваться, а другою задрал ему рукав рубашки:

– Парнишка-то не простой, духарик он у нас. Давно ли от «хозяина»?

– Чо буровишь, какой хозяин? – прохрипел Гек, упорно не отрывая взгляд от переносицы Джеймса.

– Патрик, отпусти его. Так, значит, не будешь убирать, да? – Джеймс улыбнулся криво, и Геку стало очень не по себе от его улыбки.

– Я не вредный по натуре, но убирать не буду, не за этим нанимался. – Гек перевёл взгляд и упёрся им в пространство между потолком и стеной.

– Ну, нет – и не надо. Ты не за этим нанимался. Да ещё спас нас всех от злобырей, насколько я понимаю. Да отпусти его, я сказал! Патрик, я что, очень похож на попугая? Дам вот в рыло – больно будет! А ну – все наверх, к чёртовой матери! Хочу тет-а-тет поговорить с молодым поколением.

Вся толпа, за исключением Патрика и Гека, испуганно повалила на второй этаж. Один из парней успел сунуть за пазуху литровую бутыль коньяку, а в руки взял «палку», состоящую из стаканов, надетых один на другой.

Патрик отпустил Гека, но стоял по-прежнему чуть сбоку и сзади. Гек, по приглашению Джеймса, сел напротив, так, что их разделял угол столешницы. Джеймс наполнил глубокую тарелку салатом, ухватил салатную ложку, свободной рукой подсолил, поперчил и принялся уплетать без хлеба, довольно громко чавкая и цыкая.