Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 168

И пришло лето. Гек вышел на волю утром, после развода и завтрака, в возрасте тридцати пяти лет с половиной. Вся знать, все нетаки и фраты, кто имел такую возможность – вышли его провожать, и администрация не препятствовала этому, ведь не каждый день случается такое. Полтора центнера индийского чаю бросил на зону Гек в виде отвальной, из своих кровных, не трогая общак; да и что жалеть: своих денег – миллионы, за жизнь не истратишь. Впрочем, Гек не видел особой разницы между своими деньгами и общаковыми, в том смысле, что его насущные потребности были неизмеримо скромнее возможностей, а общак – дело живое, туда сколько ни сунь – всегда применение найдётся: то зону малолеток подогреть, то псов подмазать, то крытку на дыбы поставить – всюду деньги нужны. А в последние годы Гек сделал открытие: безналичные бывают удобнее, а стало быть, изволь, отрабатывай механизмы перелива нал в безнал (наоборот – не проблема), благо есть на воле родные структуры…

А за вахтой его ждал одинокий хлипкий «фордик» с Ушастым за рулём. Так велел Гек, и его распоряжение выполнили буквально. Однако и Арбуз, и Сторож, и все остальные схитрили, понимая, что шеф не будет трындычать на них в этот день: когда чартерный двухмоторный самолёт с двумя пассажирами на борту приземлился на глухом лётном поле в сорока километрах от Бабилона, у кромки их ждал с десяток роскошных лимузинов, сплошь «мерседесы» и «кадиллаки» – вся команда главарей прикатила встречать.

– Вы бы ещё цветы в букетах принесли, – буркнул Гек Арбузу, по очереди обнимая каждого встречающего. – Но – рад, всем вам рад и благодарен, что уважили.

Собрались ехать, но вот загвоздка: чей мотор выбрать – Сторожа, Арбуза, Фанта?…

– Вик! Кисель, рожа каторжная, которая телега твоя? С тобой сяду, дольше всех не виделись. Показывай.

Что ж, хитромудрый шеф решил никого не обделять выбором и сел к Киселю. По крайней мере никому не обидно, к Киселю никто не ревновал…

Кисель, широкоплечий и кривоногий, одного роста с Геком, заурчал довольнехонький, улыбка разъехалась поперёк всего ромбовидного лица. В свои тридцать два он имел уже приличные залысины на покатом лбу и прекрасные вставные зубы из металлокерамики. Образование по-прежнему не давалось ему в руки, однако на бизнесе его это никак не сказывалось, поскольку природный ум, в сочетании с осторожной властностью и безудержной энергией, заменяли ему все остальное. А занимался он, с подачи Гека, строительными подрядами, где конкуренция между бандами была особенно сильна: экономика столицы переживала бум, и через коррумпированную казну в карманы удачливых лились бешеные деньги. Приходилось и постреливать, и запугивать, и экстренно доставать специальные сорта цемента, только вот банки грабить нужды уже не было… Все остальные команды из Гекова гнёзда так или иначе имели у него свою долю, и Кисель, не будучи очень уж большим авторитетом, умудрялся ладить и с Гнедыми, и с Ушастым, и с Дядьками – Арбузом и Сторожем.

Четыре мотора выстроились впереди, пять пристроились в хвост, и блистательный кортеж с рёвом понёсся в столицу. Радость Киселя омрачало только одно обстоятельство: курить хотелось страшно, но об этом и думать было нечего, когда рядом некурящий Ларей… Так и шёл трёп до самого города – кого видел, да о ком слышал, как семейная жизнь, да как зовут собаку…

– Эй, малый, – Гек похлопал по плечу водителя (киселевского двоюродного племянника), – тормозни-ка вон там, подальше за остановкой. Вик, брякни по рации на первый мотор, чтобы остановились… Ну по телефону, какая разница.

Гек выбрался из мотора прямо под мелко-мелко моросящий дождик, не по-летнему холодный и противный. Захлопали дверцы, к нему уже бежали с встревоженными лицами и Тони, и Эл, и остальные… Задние автомобили кортежа угнездились прямо на автобусной остановке, но водители, матерясь сквозь зубы, терпеливо выворачивали свои автобусы и объезжали рядом, не жестикулируя и не бибикая, – с этой поганью лучше не связываться, их даже постовой не видит…

– Все нормально, парни. Ноги затекли, укачало с непривычки, вот и вышел размяться. Где и на сколько намечен ваш светский раут, он же банкет, он же мальчишник?

– В «Коготке» на восемь вечера. А пока мы думали…

– И правильно делали, Эл, что думали. В восемь вечера я туда подойду. Теперь же не фиг гусей дразнить своими моторами и манерами. Езжайте, я же сам прошвырнусь по городу. Один. Соскучился, честно говоря, по одиночеству. Вперёд, вперёд и побыстрее, мы тут не клоуны на арене цирка… Эл! Ромштексы будут? И хорошо бы крабов.

Глава 12

Город здорово изменился за шесть лет. Стало больше рекламы, ярких вывесок, автомобилей. По-прежнему всюду висели портреты Господина Президента, но они уже почти сливались с фоном иных плакатов и портретов, жрущих, улыбающихся и обещающих неземное блаженство для владельцев кофеварки и кроссовок. И люди другие… Да нет, те же люди, просто они не знают ходьбы под конвоем и не боятся попасть в непонятное из-за серёг в ухе или ещё чего-нибудь такого, неположенного. Да-а, одичал…

Гек шёл и заново привыкал к ощущениям простого прохожего: никто не расступается перед ним, никто не шепчет за спиной, ходят, толкаются даже. Как все забавно.

Гек решил перекусить в харчевне, где молодые люди в одинаковых одеждах мгновенно содрали с него изрядную сумму, взамен отдав здоровенный круглый бутерброд, кока-колу в бумажном стакане и странного типа картофель – вроде бы жаренный полосками, но очень лёгкий, как воздушный. В зале было пусто, опрятно и скучно. Гек и раньше видел подобные заведения, но теперь они торчали на каждом шагу, и Геку любопытно было отведать местную кухню. «Кухня!» Ерунда какая-то.

Вот и книжный магазин, где Гек привык в свою бытность на воле пополнять «подземную» библиотеку, но не было настроения заходить, хотя неизменный вид обшарпанного магазинчика порадовал его сердце; сквозь пыльную витрину Гек рассмотрел, что старичок-продавец все тот же.

Два часа пополудни. Он сыт, до восьми свободен, наличность имеется… Нет, сегодня не до баб. А вот лучше он проведает «Чёрный ход», пылищи небось на метр накопилось… Возле парадняка, где в бывшей дворницкой находился секретный лаз в подземелье, лежали выброшенные облысевшие ёлки, следы новогодних праздников, картонные коробки, иной мусор – вроде бы уже и не трущобы, но пока и не цивилизация, черт бы побрал этих скотов, гадят прямо под себя. На зоне бы такое… Ладно, здесь не зона…

Дом принадлежал, по инициативе Гека, банде Дяди Тони Сторожа, и квартиры первого этажа пустовали по его же повелению, мол, пригодятся для будущих идей (каких – Гек не пояснял, а спросить у него было некому).

Гек легко вскрыл дверь отмычками (оба комплекта ключей были им специально оставлены внутри, а дверь запиралась автоматически), составленными ещё на зоне, и вошёл в квартиру. Здесь явно бывали люди пару-тройку раз, может воришки, может службы коммунальные – смятые бумажки, окурки – раньше их здесь не было… Однако ничего не украдено, да и нечего здесь красть, разве что чугунную ванну с ободранной эмалью – ни мебели, ни обоев, вместо паркета – деревянные половицы, источенные всякими там древоточцами… У унитаза Гек, ещё до зоны, лично отколотил изрядный кусок – из тех же соображений, чтобы не разорили… Ключи в тайничке на месте, там же свечи и спички (фонарик – дело ненадёжное после такого перерыва), круглый люк в прихожей на месте, не сразу и найдёшь… Гек оставил ключи на месте, но вынул пакет, из него добыл и натянул на себя «бумхлопный» дешёвенький комбинезон, чтобы не испачкаться при спуске, и глубоко-глубоко вздохнул: «Ещё немножко – и я дома».

А пыли накопилось гораздо меньше, чем он представлял, видимо, исходного материала для неё было маловато. В помещении тепло, зимой и летом около двадцати. Заготовленные когда-то тряпки, конечно же, обветшали в труху; Гек разодрал на части комбинезон, разделся до трусов и принялся за уборку. Сплошь хромированная и никелированная сантехника выдержала, но коричневая вода минут двадцать хлестала из раскрученных до отказа кранов, прежде чем Гек удовлетворился степенью её чистоты и прозрачности. Пыли-то вроде бы и немного, да пока её сотрёшь со всей поверхности, особенно с книг, – семь потов сойдёт. Полиэтиленовую плёнку с кровати долой вместе с пылью – все облегчение, матрац придётся поменять – не сопрел, так слежался до каменной консистенции… Полкомбинезона ушло на то, чтобы протереть смазку со всего оружия, табуретки не скрипят, лампочки все до единой целы – ах, здорово, хоть сегодня ночевать можно, надо только жратвой затариться и питьём. И одежды подкупить, плюс пару комбинезонов. На полках, на книжных – места до фига, холодильник пусть поурчит, попривыкнет к новой жизни… Дома-то – гораздо лучше, чем на зоне, уютнее и нет никого…