Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 159

Гек тормозился, напрягая все доступные рычаги, ещё почти год, прежде чем подслушанная Фантом угроза «переселения» стала реальностью. Но циркуляр шёл с таких заоблачных верхов, что погасить его наглухо не удалось. Чиновники брали взятки все менее охотно, пока наконец административная угроза их административному существованию не перевесила алчность и тупое местное упрямство. Геку предстояло катапультироваться в ближайший этап и следовать согласно предписанию. Куда проще было выяснить конечный пункт назначения – жёсткий спец № 1/3, гигантская зона, имеющая своё почти официальное погоняло: «Аргентина», гордая столица скуржавого отребья. Намечалось повторение сценария – отдать его во вражеские лапы. Что ж, вероятно, в том был свой дегенеративный резон: в первом случае Ларей победил, а теперь глядишь – и… того… Это не футбольный матч – одного гола в его ворота будет вполне достаточно. Десант туда подсажен небольшой, хотя и поболее, чем на № 26-м четыре года назад, но один и тот же приём не повторить будет. Погано. Только вроде обустроился, обвыкся – опять… Гек устал от войны: на зоне-то, под боком, все в порядке, а вокруг – далеко не так безоблачно. Недавно удалось свершить давно задуманное – восстановить черноту на 16-м допрежиме, где погиб его первый зонный ставленник Морской. От тех времён осталось лишь двое сидельцев-долгоседов (Гек досконально проверил), так или иначе причастных к мужицкому восстанию против его людей. Зверски замучили обоих, напоследок повесив в сортире. Только так можно было убедить людей не нарушать обычаи, не ими заведённые… С трудом, но все ещё удавалось избежать серьёзных конфликтов со ржавой пробой, благо было с кем воевать – медь, сталь, а кое-где и гусаносы прорезались (разновидность бандитов-иммигрантов – пока, правда, на одном «ординаре» такое было)… Но придёт пора и с ними, с золотыми, определяться как-то… На воле опять горячо стало: в ход пошёл кокаин – деньги бешеные, новые банды плодятся, как грибы, ничего не боятся, никого не признают. Даже в Бабилоне ребята кряхтят, кровь рекой. А кое-кто и из своих косится на лёгкие бабки. Одну башку срубишь – новые лезут, да несудимые, а порой и с лягавыми в тандеме орудуют, с их поддержкой… Деньги-то большие… Мексика, Колумбия сюда прётся, будто мало здесь своих ханыг… Все и так несладко, а тут изволь зонного Че Гевару изображать… Хреново.

Пришлось прощаться со своими. Сим-Сим окреп, поумнел и стал жёстким, как костяной мозоль на пятке. Теперь ему можно было доверить держать зону. Бычок подможет советом – что-то раскис, кстати. Неужто сидеть надоело? И вообще – растут неплохие парни на зоне, молодёжь потребна, чтобы с мозгами и боевая. На воле дел много, хотя и здесь не меньше. Не шмыгай носом, Симон, урке не положено сопли ронять. Увидимся на воле – буду рад видеть рядом. Бычок, взял бы тебя с собой – псы не позволяют. Увидимся. Парни!… Сидите, это мне удобнее стоя речь толкать… Ну стойте, если хотите… Парни! Всех помню и никого не забуду. А Бушмен где? Вижу, от меня, что ли, за спинами упрятался? За бродяг, за людей, за волю! До встречи в Бабилоне.

Неслыханное дело: шеф пропустил коньячку – губы, правда, смочил и только, – но раз такой пример – по полной опрокинем. За здоровье Пахана!

На последнем перегоне, в Кальцеккской тюрьме, Гека вдруг отделили от остального этапа и в камеру завели одного. Он ещё издали, по шуму голосов и обширному пролёту между дверями определил, что камера большая. И верно: метров шестьдесят квадратных в ней было, если по потолку мерять. А сколько сидельцев там парилось, Гек не успел рассмотреть. Едва его ввели в камеру и заперли снаружи дверь, как в камере все утихло.

Гек поздоровался и назвал себя… Сразу же, сходу, без предупреждения и лишних слов из разных концов камеры на него бросилась целая стая шакалов с самодельными пиковинами. Гек все последние дни и ночи был настороже, но и он не ожидал такой отчаянной наглости – видимо, здорово он припёк псиное племя… Когда везёт – тогда везёт: нахрапа в парнях было много, а сноровки и умения полный недостаток. Гек длиннющим шагом в полуприсядку сместился влево и убил ближайшего к нему урода ударом кулака в переносицу. Тот ещё свеженьким трупом катился под ноги остальным, а Гек уже успел достать в прыжке второго – пришлось бить ногой по горлу, очень уж у того руки были длинные. Остальные смешались на секунду, толкая друг друга локтями и заточками. Геку стало весело и совсем не страшно, как когда-то на ночных бабилонских улицах, где Гек проходил боевую практику под внимательной опекой Патрика. Когда знаешь, что делать, – потешно наблюдать за неумёхами. Гек шагнул вперёд и левой рукой выхватил пиковину из рук у зазевавшегося бойца. Как черепахи – право слово. Тык… тык… глюп – а этому прямо в глаз! А ты куда побежал, дурачок, ты тоже ведь уже мёртвый… Последнего из шестерых Гек нагнал между шконками. Для разнообразия и пущего эффекта Гек просто сломал ему шею.

Вся камера потрясённо молчала. Это для Гека схватка, наполненная угаром эмоций и бросков, продолжалась долго и страшно, а зрители увидели, как урка (так вот он какой!), на первый взгляд и не очень-то похожий на легенду, а на второй – ещё страшнее, в полминуты соорудил кладбище из полудюжины покойников. Никак сейчас за остальных примется… Люди отхлынули подальше от Гека, вжимаясь в стены, но было тихо, словно все онемели вдруг. Да так оно и было – ужас проникал в людей постепенно, по мере того как осознавали они случившееся.

– Псы! Объявитесь, продолжим дискуссию… Ты!…

– Не, не, я не с ними… Я не…

– Вижу. Оглянись, подскажи, кто ещё из тех, кто с ними. Покажи пальцем, не бойся.

– Никого не знаю, я здесь недавно…

– Рекомендую объявиться или указать на них. Рекомендую всем присутствующим господам сидельцам.

– Больше никого… – Старичок в очках, выглядывая из-за парашной ширмы, продолжил: – Их вшестером вчера вечером из зоны подняли, якобы на переследку.

– А ты кто таков?

– Парафин. И по пробе, и по кличке – Парафин.

– Причина?

– Народ присудил. Так уж вышло.

– Он елдак школьницам показывал из-за кустов. А сам учитель бывший.

– Не учитель, а методист в районном управлении по делам внешкольно…

– Цыц. Он правду говорит насчёт скуржавых? Это скуржавой зоны голуби?

– Они. – Народ постепенно оживился, загалдел, словно бы паркет из трупов для них – обыденная вещь. – Сразу шмотки стали трясти, бациллу отнимать.

– А вы и лапки кверху? Вас же много.

– Их на нашей зоне – ещё больше. И на других зонах – тоже.

– Минус шесть. Начало положено. Когда у вас обед? Стукни в дверь, Парафин. Пусть придут и приберут, не свинарник. – Гек пошёл мыть руки, кто-то уже расстарался, стоял возле него с чистым полотенцем.

Прибежала вахта, сначала двое – засвистели, подоспели остальные… Никого ни о чем не спрашивали, все яснее ясного. Геку завернули руки за спину, щёлкнули наручниками и под руки потащили вниз, в карцер. Так уж заведено, а дальше пусть начальство разбирается. Хорошо бы дать ему пинка и пару раз по шее, но ну его к черту, живореза, такое про него треплют – не приведи Господь. И ведь не врут, оказывается, – людоед и только. Может, он уже по самую пулю набедокурил, вот тогда и хорошо будет. А свою голову подставлять за эти деньги? Да на чае можно впятеро заработать…

Гек отлично все понял: там, в Бабилоне, эти лягавские шишки наверху жаждут извести его подчистую, причём чужими руками. И вся цепочка – бабилонский трюм, псиные зоны, подосланные мясники – одна и та же рука за этим стоит… А может, и раньше все это началось, с Иневии… Высоко стоят и не выпускают из виду… Что им (ему) надо? Чем я им мешаю? Кроме того, что я – Ван. Но они об этом знают? А раньше, когда я не был Ваном, что это со мной такое было, а? Было ведь. И сейчас спроворили: шесть рыл, все с пиками (без шмона в камеру запустили!), все рассчитано. Кто же ты, тварь бабилонская? Как звать-величать?…

Гек представил себе реакцию бабилонского недруга на последний облом и чуточку отвлёкся от дум, переживая мимолётную радость.