Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 148

На ходу выхватывая что-то железное и узкое из сапог, с боков подскочили двое – Сим-Сим узнал их в лицо, Гек по описаниям. Он вовсе не рассчитывал на дополнительную поддержку сверх этих ребят, но один за другим к ним присоединились ещё двое, с треском содравшие повязки с рукавов.

Вшестером они шли, остальные нейтрально смотрели. Геку сунули что-то в руку – заточенный металлический штырь, сантиметров сорок пять в длину и полтора сантиметра в толщину. Гек взвесил и передал его налево Сим-Симу.

Шторы в скуржавом углу отлетели в стороны, местные блатные встали полукольцом; рыл – десятка полтора, оценил Гек навскидку. Впереди возвышался здоровенный, пожалуй, двухметрового роста детина, метис или мулат, черт его маму знает… Ростом он напомнил Геку Дядю Джеймса, а в плечах – ещё шире будет… И моложе…

– Ты, что ли, здешний Главжучка будешь? Точнее – был…

– Тебя уже нет, – спокойным басом прогудел детина вместо ответа. – А остальным отныне будет очень легко срать. Вс… Х-акх…

Геку удалось заставить главаря открыть рот и заговорить, а значит, и расслабиться. Дальше времени терять было нельзя; Гек рывком, стараясь сохранять вертикальное положение, придвинулся к нему и провёл сумасшедшей силы и скорости квартетный удар: левой в живот, коленом в пах, лбом в падающий навстречу нос и правой снизу в челюсть. Затем так же вертикально отодвинулся на прежнее место. Весь каскад с подходом и возвращением занял не более секунды. Гек уже стоял на прежнем месте, а Жираф (кличка главаря) только начинал превращаться в бесформенную кучу на полу. Гек подождал, пока все осознают случившееся, сплюнул на него и громко произнёс:

– Будет жить. У параши… – И внезапно для окружающих пронзительно крикнул: – Крой сук, ребята!

Помедлил пару мгновений (чтобы крик успел впитаться в умы) и ринулся на правый фланг…

Решительность и натиск многое решают. Геку удалось сместить атаку своих ребят вправо, за собой, так что на несколько секунд скуржавые лишены были возможности реализовать численный перевес. Тем временем Гек вывернул из пальцев оглушённого им очередного скуржавого небольшой ломик, и дело пошло быстрее. Главное – постараться обойтись без трупов, хотя бы в первый день, но уж как получится, не предусмотришь…

Толпа, вначале смотревшая на схватку с наружным безучастием, затлела от вида крови и крушения ненавистных идолов и вдруг вспыхнула злобой и жаждой мести.

– Гаси!!!

Если бы пришельцы дали слабину в драке или перед нею – не занялось бы пламя бунта, но с десяток скуржавых валялись уже в крови, а двое побежали было по проходу вдоль двухъярусных шконок…

Бежит – значит бей! Бегущих сбили с ног и уже топтали простые барачные фраты…

– Бей псов! – Крик из десятков глоток перекинулся в другое крыло, где тоже обретались пара скуржавых с пристяжью. Сим-Сим управился с одним противником и катался по полу, сцепившись с другим. Кровь заливала ему лицо, но ничего серьёзного, как успел заметить Гек, просто щека рассечена… В свалке мелькали и двое «десантированных» Ушастым, тоже молодцы ребята! Гек единственный сохранил ясную голову: надо было заканчивать, для большой мокрети время ещё не настало. Он схватил табуретку, хватил ею одного из скуржавых и запустил прямо в окно. Брызнули и зазвенели стекла – наружная охрана должна были услышать, да и «привратники» обязаны сигналить…

– Стой! Шухер! Всем по нарам! Псы на марше! – Гек крикнул, повторил, толкнул одного, второго…

Действительно, завыла сирена, залаяли собаки, послышались крики команд через мегафон. На удивление быстро барак затих и сидельцы бросились по шконкам, на ходу срывая с себя одежду. Гек осмотрелся. На поле боя лежали скуржавые – то ли живые, то ли уже покойники. Двое из них были в сознании, один полз к выходу, оставляя за собой широкую красную полосу. Жираф как лёг в зародышевой позе после Гековых ударов, так и лежал не шевелясь, но за него Гек был уверен – жив, если не сердечник, оклемается через часок, но со сломанной челюстью и яйцами всмятку… Гек схватил за плечо Сим-Сима и толчком показал ему на пол:

– Ложись и глаза под лоб. Очнёшься, объяснишь: напали, ударили, кто – не видел…

Третьего, попутчика, не было видно ни в драке, ни сейчас. Нет, в драке он участвовал как мог, Гек вспомнил. А сейчас он где? Хм! Третий оказался ушлым мужичком, он, не дожидаясь, сам себе выделил место на шконке одного из скуржавых и сейчас изображал спящего…

Лягавые ворвались в барак с собаками на поводках.

– Всем оставаться на местах! Огонь открывается без предупреждения! Это кто? Взять!…

Той ночью никому не спалось: скуржавых отволокли в санчасть, а оттуда на морг-автобусе в больницу. Сим-Сим якобы очухался и остался до утра в санчасти – кости все целы, видимых повреждений внутренних органов – не обнаружено… Весь барак до утра сотрясал грандиозный шмон с обычными побоями – искали заточки и свидетелей. Дураков не было: все заточки валялись на местах боев, а свидетели обнаружатся после, да не на глазах у всех, а в хитрой будке, у кума… Но все равно искали, а если со следами драки – и метелили для профилактики… Повезло в тот вечер всем: Геку, скуржавым, бараку, администрации – ни одного трупа, а то бы…

Но все же успел кто-то стукнуть на Гека, прояснить случившееся…

В наручниках, в ножных кандалах, его сбросили сначала в штрафной изолятор. Потом, под утро, когда зона утихла, спустились бить…

Гек успел ударить разок в ухо одного из надзирателей, после этого его, беспомощного в кандалах и наручниках, пинками свалили на бетонный пол и пинками же продолжили битьё. Время от времени кто-нибудь из надзирателей наклонялся, чтобы достать его тело резиновой дубинкой. Гек катался под их ударами по полу, более или менее удачно укрывая голову и наиболее уязвимые участки – живот, почки, пах…

Унтеры вошли в азарт и никак не хотели уставать: проклятый подонок до сих пор в сознании, ничего, взмолится ещё, да напрасно… Геку пару раз посчастливилось подставить под удар сапога свои ножные кандалы – вот и сейчас унтер взвыл, кланяясь и хромая отковылял в угол, чтобы снять сапог и как-то унять боль в ушибленных пальцах. Но легче не стало: трое оставшихся получили дополнительный оперативный простор для своего «футбола» и, хрипя от ярости, продолжали смертным боем лупцевать новичка, посмевшего нарушить зонный порядок…

Унтеры – тоже не железные: время от времени они устраивали перекур, утирали пот с разгорячённых загривков и щёк, отдохнув – опять принимались за Гека. Потом их выдернули наверх к начальству. Целый час их не было, за это время Гек слегка пришёл в себя, прослушал кости и потроха – все вроде цело, хоть и дрожит дикой болью, но долго не продержаться – насмерть забьют… Унтеры вернулись отдохнувшие – и вновь за своё, опять вчетвером – подонок должен быть сломлен…

Гек терял силы, уже и не было так больно, в сознании мешались явь и бред, тело переставало подчиняться инстинкту самосохранения и только сотрясалось под ударами…

Обед. Унтеры перекурили в последний раз:

– Отдыхай пока, гад, паскуда, тварь говенная! После обеда – начнём. Это ещё только разминка была…

После обеда им вернуться не довелось – нежданно-негаданно нагрянула чёртова санэпидкомиссия из мэрии, болталась по территории до самых сумерек, все нарушения искала, всюду побывала – и на «тузике» (на помойке), и в сортире, и в камерах, и в казармах… В штрафной изолятор их не пустили, само собой, отвели глаза идиотам штатским, но и «рихтовать» пока было нельзя: от изолятора до других служб – рукой подать, крики услышат, пытки им померещатся…

Да, слышимость была приличная. В воспитательных ли целях, а может и по халатности, звуковая изоляция в «шизо» никуда не годилась. Кроме руководства зоны, все обычно могли слышать воспитательные процессы, в нем происходящие. Вот и на этот раз, помимо сидельцев, взбудораженных ночными событиями, вольняшки и обслуживающий зону наличный состав знали суть происходящего в изоляторе. Ушастый недаром старался: уже к полудню ему и его людям, ждущим в готовности номер один, донесли и о ночной свалке, и о побоях. Двадцать тысяч в ноздри небогатому начальнику городской санэпидслужбы – и наспех собранная внеплановая комиссия приступила к работе…