Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 135

Он ходко двигался знакомым маршрутом, боковым зрением подмечая трассу под ногами и любой намёк на шевеление: за эти годы он попадал в переделки не более пяти раз: дважды – крысы, один – отравляющий подземный газ, один – маньяк-садист, один – обвал, чуть было его не похоронивший…

…С маньяком все было буднично и противно: Гек издалека возвращался малознакомым участком подземелья в своё логово и вдруг услышал будто бы скулёж… Прислушался – точно, откуда-то с верхних ярусов… Верх-верх-вперёд-вперёд-лево-верх-лево – почти у самой поверхности – свет из щелей деревянной двери, плач и смех – подлый-преподлый, ликующий такой… Гек поглядел в щель и пинком выбил дверь… (После для себя он определил случившееся как добрый поступок и гордился им втихомолку.)

Он не любил вспоминать тот пейзаж: три тельца в углу, без голов и рук, а к стене напротив прикованы девчонка и мальчишка лет десяти, ещё живые. Девчонка уже тронулась умом, а парнишка был наполовину седой. Как потом Гек прочитал в газетах, тот маньяк был не кто иной, как знаменитый Паук-Конфета (в легальной жизни холостой сорокалетний слесарь-газовщик), загубивший не менее тридцати детишек обоего пола. Трое суток он наслаждался, захватив в плен компанию детей: каждые сутки замучивал одного ребёнка на глазах у других…

Конфета сумел схватить нож, типа кухонного, и даже полоснул Гека по плечу, прежде чем Гек его обезоружил. Гек не стал его убивать сразу, только приковал к той же стене за руки и за ноги и попросил подождать немного. После этого освободил, взял за руки несчастных малышей и повёл их к выходу. Девочка бормотала себе под нос и хихикала, мальчишка молча сопел, однажды только попросил попить. Гек вывел их на воздух ночью, во втором часу, сознательно не запутывая следов – не жалко, район чужой. В ближайшей пустой ночной забегаловке он сунул бармену две двадцатки, велел напоить и накормить детей, вызвать полицию и скорую помощь. В соседнем дежурном магазинчике Гек, уже откровенно спеша, приобрёл портативный магнитофон и пару кассет…

Через неделю кассету прослушали все причастные к следствию чиновники Конторы, а также родители пострадавших, те, кому позволила это сделать нервная система. (Магнитофон и оставшуюся кассету Гек захватил с собой, но они недолго прослужили ему – техника отказала, не выдержав условий содержания, и Геку пришлось её выбросить).

Гек рассчитал тогда, что у него есть два часа времени, и выжал максимум из того, чему научился за долгие годы: Конфета умолял его под конец – сжалиться и убить, но не мучить так… Гек шептал ему на ухо, показывая на загубленных детишек, и продолжал изощряться… В первый и последний раз в своей жизни он получил удовольствие от пыток. Лицо и кончики пальцев Конфете он сохранил в целости, кишки выпустил и размотал под конец, когда почувствовал посторонние звуки наверху. (Мальчишка оказался памятливым и толковым: не только сохранил разум, но привёл полицию на место и рассказал о случившемся…)

Газеты перевирали те события кто во что горазд, сходясь, впрочем, в одном: с маньяком было покончено в его же изуверском стиле, и мститель пожелал остаться неизвестным.

Именно тогда, помучив и убив, Гек понял для себя, что нет никакого смысла объяснять врагу, что тот нехороший: убей – и хватит с вас обоих…

Глава 7

В «Коготке» в два часа ночи было непривычно многолюдно: за сдвинутыми столами сидели все «основные» из банды Гека – во главе стола Эл Арбуз, рядом Тони Сторож, потом Гнедые, Малыш, Китаец, Кубик, Сим-сим, Фант и другие ребята. Почти трое суток, как исчез, никого не предупредив, Ларей, и банда пребывала в растерянности. Все были допрошены – Фант, Гнедой Втор, видевший его накануне (исчезновения) вечером, Стос, недавно назначенный шофёром вместо Фанта… Сторож провёл осторожную беседу с Малоуном – нет, никто, ничего, никаких следов… Вокруг «Коготка» дежурило почти три десятка вооружённых и оснащённых следящей техникой членов банды, на случай внезапного налёта со стороны тех, кто быть может причастен к исчезновению Ларея…

Арбуз, захватив инициативу, в сотый раз теребил людей, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы, – тщетно. В данную минуту он вырвался на полкорпуса вперёд по отношению к другим предводителям, но понимал, что Тони, Малыш, да и Гнедые – не встанут под его начало – уже сейчас кривятся и оскаливаются… Да и черт с ними, такие крутые – так пусть сами попробуют воз везти, не жалко… Дурачьё грызливое… Ну где же Ларей, мать его… Все протухает прямо на глазах… Хорош предновогодний подарочек!…

Резкий, настойчивый звонок в дверь заставил окружающих вздрогнуть.

– Храм, глянь, кто там?

Храм, адъютант Сторожа, посмотрел в перископ и торопливо стал сбрасывать запоры с металлической двери. Голова его с выпученными глазами вывернулась тем временем в сторону сидящих:

– Сам!

Запоздало прогудел зуммер на карманной рации, Арбуз приставил трубку к уху и услышал от остолопов из наружной охраны то, о чем уже догадался самостоятельно: Ларей!

Ларей, как всегда, резко выдвинулся из-за двери и стремительно пошёл вперёд. Арбуз настолько обрадовался, что встретил его взгляд без обычного холодка в рёбрах.

– Шеф (Гек сощурился)… Ларей! Мы тут не знали, что и думать… Ты бы хоть предупредил кого… Мало ли…

Ларей был бледен и вроде бы похудел, в теплом свитере, несмотря на теплынь, а на правой щеке его, от виска к самой шее, тянулись три параллельных борозды – почти свежие царапины, впрочем неглубокие и на вид пустячные.

– Некогда было. Привет, ребята. – Наскоро поздоровался за руку с каждым, даже Стоса не пропустил. – На кухне есть что? Жрать хочу – как из пушки. Никак было не предупредить: в Иневию пришлось по-тихому смотаться, только что с дороги, – соврал Гек первое, что пришло ему в голову. Соврал и с удивлением отметил, как распахнулись глаза у Тони и вытянулась жирная физиономия у Арбуза. Да ещё они переглянулись, вроде как даже что-то поняли… Интересно что? (А вот что: по всем столичным газетам жевалась очередная сенсация века: в Иневии третьего дня при неясных обстоятельствах покончил с собой – выбросился из собственных апартаментов на верхнем этаже небоскрёба – крупнейший независимый золотопромышленник Бабилона Марио Даглас. Следствие терялось в попытках найти более или менее рабочую версию, массмедиа вывалили их на прилавок более сотни – на все вкусы. И никто, включая личного врача, не знал, что Даглас с детства страдал приступами депрессии, осложнёнными в последние годы пьянством и импотенцией. Но если Арбуз, Сторож и Фант читали о происшествии и видели репортажи, то Гек в ту минуту и этого не ведал).

– Сейчас сделаем! – Арбуз махнул рукой, посылая кого-то на кухню, и ринулся туда сам, задевая спины сидящих массивным своим животом. – Тони, расскажи, что к чему, а я на кухню покуда…

Выслушав первые доклады, Гек сдержанно одобрил действия своих подручных, велел снять и отправить по домам охрану. Приближённые остались, включая Фанта, набирающего в последнее время вес и авторитет (головастика, а не кулакастика, как, например, Гнедые).

Гек сидел во главе стола и увлечённо поглощал двойной ромштекс с гарниром из вареной картошки, обжаренной в яйце. Арбуз то и дело утирал лицо здоровенным носовым платком: напряжение последних дней отпустило, и он только сейчас, задним числом, ощутил всю его тяжесть. Сходные чувства испытывал и Тони Сторож: когда кругом война, когда чуть ли не с десяток Дядей отдали приказы на их уничтожение, не время волчить друг против друга – всех, победителей и побеждённых, слизнёт объединённая ненависть соседей. Только беспощадный и бестрепетный Ларей мог, не теряя ума и хладнокровия, вырулить в такую минуту – с ним было спокойно, без него – отчаянно.

– Эл, скажи, чтобы чай несли… Фу-у, полегчало… Через пару, так, недель, а может месяцев, Тони, предстоят тебе переговоры о замирении с некоторыми соседями. А чтобы они были посговорчивее – необходимо за это время добыть парочку Дядей: Дядю Тома, скажем, и Дядю Ноэла, да с полдюжины кого помельче. План я разработал в общих чертах. Тони доведёт его до ума, вместе с Элом – понял, Тони? Когда все подготовите, к послезавтрашнему вечеру, к 20:00, тридцатого числа, покажете мне. Эл, – обратился он к Арбузу, – ты у нас по рыжевью специалист?