Зона поражения - Орехов (Мельник) Василий - Страница 100

– Аккуратнее! – выкрикнул я. – Они пытаются воздействовать на оружие!

Издали у них это получалось не ахти, но чем ближе подбирается к тебе бюрер, тем более возрастает его телекинетическая сила.

Донахью уже лупил не переставая длинными очередями: на его направлении становилось жарко. Стеценко поддержал его огнем, я остался сторожить тыл, отстреливая выскакивавших время от времени из-за угла гостей.

– Патронов нам не хватит надолго! – рявкнул Донахью.

Я уже сам чувствовал, что ситуация складывается не в нашу пользу. Бюреры засыпали своими телами весь конец коридора, и теперь атакующим сперва приходилось взбираться на окровавленный бруствер, сложенный из трупов собратьев. Росла груда мертвых тел и с моей стороны. Встревоженные взломом компьютерной сети Хозяева Зоны отследили источник опасности и теперь остервенело гнали в бой всех бюреров, каких только нашли поблизости.

Галлахер нетерпеливо приплясывал на месте, поглядывая на нас.

– Надо отходить! – крикнул Стеценко.

Я прицелился в очередную гротескную фигуру в сером капюшоне, выпрыгнувшую из-за угла на моем направлении. Спусковой крючок больно врезался в палец, но выстрелов не последовало – бюрер усилием мысли заклинил затвор моего «калаша».

– Андрей, прикрой! – заорал я.

Стеценко развернулся и двумя очередями превратил противника в фарш. Чертыхаясь, я тряс автомат, но спусковой крючок не подавался: его держал на расстоянии другой бюрер.

– Отходим понемногу! – распорядился я и бросился к командному пункту.

За несколько шагов до вакуум-затвора ментальная сила телекинетика, неспособного контролировать предмет на таком расстоянии, упала наконец почти до нуля, и я сумел всадить пулю в потолок. Стеценко и Донахью в конце коридора плечом к плечу медленно пятились в мою сторону, плотным огнем разнося в клочья бюреров, с пронзительным верещанием выпрыгивавших на оставленную нами позицию.

Я сунул голову в щель вакуум-затвора:

– Народ, что у вас?

– Пытаемся справиться… – сквозь зубы проговорил Пустельга.

– Все, некогда пытаться, надо уходить! Мы больше не можем их сдерживать! Через тридцать секунд вас здесь похоронят!

– Сейчас, сейчас… – пробормотал Миша, не отрываясь от монитора.

Я уже шагнул через порог, чтобы выволочь хакеров в коридор за шиворот, когда стрельба внезапно донеслась с противоположного направления. Я снова выпрыгнул в коридор. Стоя в проеме перпендикулярного тоннеля, Галлахер палил почти без перерыва. Каждая следующая его очередь была длиннее предыдущей.

А, черт. Похоже, нас взяли в клещи. Я бросился к нему. Прорываться вперед смысла не имеет, нас просто сомнут. Надо попытаться прорваться назад.

Выглянув в простреливаемый Сэмом коридор и поддержав американца огнем, я понял, что прорываться назад тоже бессмысленно.

Твари-телекинетики перли на нас неудержимо, как волна цунами. При стрельбе можно было не целиться – каждая пуля все равно находила себе жертву. Однако бюреров это не останавливало, они лезли вперед, поскальзываясь на трупах собратьев, они захлестывали коридор, они неудержимо приближались, и единственное, на что хватало наших двух стволов, – это несколько задержать их неумолимое продвижение.

– Назад! – скомандовал я.

Мы отступили шагов на семь, когда орущая, скалящаяся, копошащаяся масса кровожадных карликов выхлестнула из-за угла. Мы встретили ее дождем свинца, однако внезапно автомат Галлахера захлебнулся и умолк. Затворная рама моего «калаша» после очередного выстрела осталась в крайнем положении, словно вышла из строя пружина, а магазин вдруг выщелкнулся из цевья, и я едва успел его подхватить.

Никаких команд больше не требовалось: мы с Сэмом разом развернулись и бросились к командному пункту.

Стеценко уже был внутри, а Донахью стоял, одной ногой перешагнув через высокий металлический порожек помещения, и продолжал отстреливать напирающих с его конца коридора маленьких тварей.

– Сэм! – крикнул он.

Галлахер уже был возле командного пункта. Донахью исчез внутри, и в этот момент вакуум-затвор внезапно начал задвигаться.

– Стеценко, подожди! – яростно взревел я.

Сэм бросился в стремительно сужающуюся щель и тоже оказался внутри. Теперь этот трюк надо было проделать мне. Круглая форма дверного проема и высокий порог создавали дополнительные сложности: нужно было ухитриться скользнуть между стеной и наползающим вакуум-затвором так, чтобы ничего не задеть, потому что если я зацеплюсь чем-нибудь и замешкаюсь хоть на секунду, меня разрежет пополам тяжелым люком.

Я боком скользнул в щель, ставшую уже совсем смехотворной. Впрочем, у меня был шанс, у меня был отличный шанс проскользнуть внутрь прежде, чем массивная круглая дверь встанет на место. Однако в последний момент я ощутил, что едва могу двигаться вперед, словно пространство вокруг меня сгустилось до консистенции жвачки. Бюреры остановили меня при помощи ментального поля.

Яростно рванувшись, я отыграл еще пару сантиметров, но это было даже не смешно. В последние предсмертные мгновения сознание внезапно заработало с неимоверной скоростью, вакуум-затвор словно замедлился и теперь наползал на меня со скоростью улитки, а я оторопело смотрел на него, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, и только медленно, страшно медленно продавливал себя внутрь, в помещение, стремясь уйти от нацеленного на меня ребра огромной металлической монеты, грозящей стереть меня в порошок, и понимал уже, что мне никак не успеть, что вот сейчас время снова рванется вперед и меня с чавканьем размажет о стену, что еще несколько мгновений жизни, которые подарили мне резервы сознания, – и все, наступит Вечная Тьма и кто его знает что еще… вряд ли я попаду в рай. Мне не было жалко своей дурацкой жизни, мне не было страшно умирать – но меня мутило при мысли о том, куда я могу попасть, умерев в Зоне.

– Хемуль! – донесся до меня вопль Стеценко, и я понял, что на самом деле время все еще течет нормально. Просто мы с вакуум-затвором застряли в пространстве, как мухи в меду.

Нет, прав был Стеценко, заранее начав закрывать шлюзы. Задраенный вакуум-затвор карликам едва ли удалось бы сдвинуть с места. А вот пока он еще двигался, пока оставалась еще малейшая щель, их сил вполне хватало на то, чтобы замедлить его движение.