Планета под контролем - Новак Илья - Страница 74

Когда смысловая наполняющая формулы вошла в информационное поле планеты, Бет-Зана, раньше принадлежащий к единственной расе пангалактики, способной ощущать это, невольно отпрянул от черного ментального вихря, поднявшегося над завалом.

Фатальный браслет отреагировал еще быстрее. Круглый датчик, похожий на бессмысленный равнодушный глаз, мигнул, и биомеханическое тельце браслета сжалось на запястье. Браслет взвизгнул от ужаса. Золотая полоса, тянувшаяся вдоль швов, разошлась по всей длине, и Виши рывком содрал с себя комбинезон. Покалывающее поле статического электричества распространилось от браслета. Начиненный металлическим порошком слой лака, покрывающий тело хана, начал трескаться и осыпаться. Эмульсия, словно черные слезы, потекла с век. Обнажились участки очень белой, почти прозрачной с виду, нежной, как у младенца, кожи – больше похожей на пленочку, из-под которой, казалось, должны просвечивать плоть и кости. Участки разрастались, соединяясь друг с другом, а пласты защитного слоя продолжали опадать, горкой накапливаясь у ног. Властный хан Виши очищался.

Даже тусклый свет Глифа плохо действовал на кожу, но воронка наверху, кружащаяся вокруг корпуса баржи, уже исчезла, разметав облака. «Альта» рушилась на Парник, область синего неба над ней ширилась, фронт туч расходился по кругу.

Лучи Бенетеша упали вниз широким золотым потоком вместе с никогда не виданным здесь синим цветом, и серый мир Затемнения исчез.

Грязевые отмели, черные лужи, переломанные стволы и ветви, поля вокруг, склоны и вершины – все мгновенно вспыхнуло, заиграло сверкающими красками. Весь мир подмигнул Глате, ей показалось, что окружающее пространство загорелось огнем. Ее мозг отказывался воспринимать синий цвет и его многочисленные оттенки, поэтому она повалилась лицом вниз и замерла, прижав ладони к зажмуренным глазам.

Лучи Бенетеша бросили хана Виши на колени. Он не закрыл глаза – стоял, подняв голову к небу и раскинув в стороны руки. Бет-Зану показалось, что вознесшуюся над его головой фигуру окутал ореол, нимб красных вспышек. Кожа, не способная долго переносить воздействия даже искусственного света, под фотонной бомбардировкой прямых солнечных лучей набухала пузырями и взрывалась фонтанчиками капиллярной крови. Секунду хан стоял так, окутанный красным облаком, затем повалился вперед и головой вниз медленно сполз с завала.

Бет-Зана кивнул.

Над ним зонд-шпион с дзенского «мечника» полетел в сторону полей, а второй опустился ниже и скомандовал:

– Лика эте.

Бет-Зана встал как вкопанный, словно вспомнив что-то новое. Он неуверенно оглянулся себе за плечо.

– Включатель на твоей руке, – раздраженно произнес зонд на чистой панречи и взлетел, искрой отблескивая в лучах Бенетеша.

Бет-Зана побежал к холму, поглядывая вверх, где баржа продолжала увеличиваться, так что стали уже видны очертания внешних надстроек и абрисы люков. «Альта» никогда не предназначалась для подобных посадок. Ее обшивка сияла, раскалившись от трения, один за другим слои выгорали, оставляя полосы густого дыма. Дувший сверху ветер превратился в горячий ураган, земля подрагивала, покрывая мелкой рябью поверхность грязевых луж.

Он за плечи поднял Глату с земли. Ренша стояла с закрытыми глазами, даже сквозь веки ощущая буйство красок вокруг себя.

– Не смотри, – произнес Бет-Зана, поднимая ее на руки. – Я скажу, когда можно будет открыть глаза.

Круглый фронт облаков все еще расширялся, теперь весь массив Стигес озаряли прямые лучи Бенетеш. Баржа падала почти на гору, может быть, совсем немного в стороне от нее, но неминуемо должна была зацепить склон. Горячий ветер на мгновение прекратился, затем ударил с такой силой, что Бет-Зана не смог устоять и упал на колени. Он тут же вскочил, прижимая Глату к себе, согнул руку и зубами прокусил круглую шишку на ладони. Почувствовав во рту металлический привкус, сжал челюсти. Сигнал прошел через волосковый световод и включил скрытый под слоем имитирующей пластиплоти ранец. Жесткая пленка защитных лепестков, прорвав пластиплоть, выдвинулась снизу из узких щелей, и Бет-Зана с Глатой свечой взмыли в синее небо.

Конец затемнения

Медблок в операторской халган долго не мог сообразить, с кем имеет дело. Но кое-какую помощь он оказать все же сумел, и, входя в помещение, Динас Форте чувствовал себя уже несколько лучше. Тем более что искусственное тяготение на «касатке» было привычным – таким же, как на «Плюмаже».

Командор встретил его в своей каюте. Ибер Дакван был высок и широк в кости, лицо его с крупными, грубыми чертами было маловыразительным и настолько некрасивым, что даже вызывало симпатию. Динаса, несмотря на лекарства, покачивало от усталости. Он небрежно отдал честь, привалившись плечом к стене.

Дакван несколько секунд рассматривал его, потом сказал:

– Как я понял, за непродолжительный срок вы нарушили столько параграфов, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Динас, как и тогда, в разговоре с таможенником, наперед просчитал весь диалог. У него сложилось три варианта начала беседы: «Я должен немедленно арестовать вас», «Вы ошибались чаще, чем угадывали», и тот, который избрал командор. Конечно, Дакван был более сложной личностью, чем обычный таможенный чиновник, и беседу с ним можно предсказать только приблизительно.

Монитор хотел свести словесную дуэль до минимума.

Он сказал:

– Зато я спас платформу. И гидроника.

Командор посмотрел на него с почти незаметным со стороны удивлением. Он был равнодушен к лести, но, вольно или невольно, очень многие из тех, с кем ему приходилось общаться, выказывали ее. А в этом голосе не было не только лести – в нем отсутствовало и уважение, с которым к Даквану относились даже враги. Более того, командору почудилось, что он слышит легкое презрение.

– Вы могли бы спасти ее с меньшими потерями, если бы сразу после возникновения подозрений связались с Гелитаром Зааном. Он же дзен, не какой-нибудь там землянин, и сразу взялся бы за дело.

– У меня не было времени. И я не знал, кто из персонала работает на халган. В любом случае я провел все это не хуже, чем смог бы провести кто-нибудь другой… – Форте сделал короткую паузу, размышляя, и добавил: – Даже лучше.

«Вы действовали один там, где должна была действовать группа».

– Нельзя в одиночку не допустить ошибок. Оперативная группа…

– Не было времени, – повторил Динас. – К тому же мои индивидуальные качества не способствуют работе в коллективе.

«А сейчас он вспомнит о том, как я свалился на его голову».

– Когда максвелонит Ди Бедеж попросил меня пристроить где-нибудь у себя их экспериментального андроида, я подумал, что это даже…

– Интересно, – перебил Динас, и командор от неожиданности смолк. У Форте вновь стали отекать ноги – все-таки удар спичи что-то сместил в тазобедренном суставе, и часть сосудов теперь была пережата. А медблок, ошалевший от того, что шейные позвонки сломаны, но тело продолжает двигаться, не смог с этим справиться.

– «…это даже интересно, – стал говорить Динас размеренным тоном, прикрыв от усталости глаза. – Я определил вас сюда, на «Плюмаж». Они проводили свой эксперимент, а я – свой. Лаборатория максвелонитов долгое время получала регулярные отчеты от вас и от меня, но, как оказалось, все было нормально лишь до начала кризиса. Как только случился кризис, вы повели себя неадекватно для…» Тут я перебиваю вас, командор: «Неадекватно для гуманоида? Но я андроид и делал то, что должен был делать по своему разумению». Вы слегка повышаете голос: «По словам максвелонитов, цель эксперимента состоит именно в том, чтобы определить, может ли андроид действовать как полноценный гуманоид!» Тут я снова перебиваю: «Нет, не может, и, надеюсь, никогда не сможет. Потому что я действую лучше. Незачем было ставить подобный эксперимент, спросили бы у меня, я бы им сразу так и сказал». – «Да, вы негуманоид в обычном понимании, – соглашаетесь вы, – но целью моего эксперимента было определить, может ли андроид служить в космополе. И этот эксперимент завершен. Теперь вы не монитор».