Золотая шпага - Никитин Юрий Александрович - Страница 81

– Коня! – закричал он.

Внизу забегали конюхи. Один сломя голову бросился к веранде, держа в поводу жеребца. Засядько вскочил на перила и спрыгнул вниз. Кто-то испуганно ахнул, когда конь упал на колени под тяжестью всадника. Однако Засядько тут же поводом поднял коня и с места погнал в галоп.

Конюхи замешкались открыть ворота, и Засядько направил коня через забор. Жеребец успешно взял препят­ствие. Засядько пришпорил его и как ураган понесся по улочке, которая уже начала заполняться народом. При виде всадника, скачущего на храпящем жеребце, прохожие бросались врассыпную, прижимались к заборам, испуганно крестились.

Лишь добравшись к месту пожара, Засядько перевел дух. Пока непосредственной опасности не было. Горел соседний с пиротехнической лабораторией жилой дом. Жильцы кричали и суетились; громко плакала, причитая, толстая женщина в дюжине юбок, по виду типичная купчиха, зеваки радовались неожиданному развлечению.

Вдруг Засядько ощутил, что ветер меняется. Искры закружились в накаленном воздухе, опускаясь на большой сарай из толстых просмоленных досок. В толпе сразу же начали беспечно заключать пари: загорится или не загорится сарай? Один Засядько знал, что в сарае сложены снаряды, ракеты и мешки с порохом…

Он спрыгнул с коня и бросился через толпу:

– Что же вы стоите?! Ждете пожарных?

В толпе засмеялись. Все знали, с какой скоростью начинают собираться петербургские пожарные.

– В этом сарае сорок мешков с порохом! – крикнул Засядько.

Это подействовало, хотя и не так, как он рассчитывал. Гудящая как рой толпа мгновенно исчезла, осталось несколько подвыпивших любопытных парней. Они обалдело уставились на разъяренного генерала, который голыми руками принялся ломать и разбрасывать дощатый забор, соединявший сарай с горящим домом.

– Уносите эти доски к чертовой матери! – скомандовал Засядько.

Парни с готовностью принялись помогать. Такой генерал им нравился, да и работа веселая: ведь ломать – не строить…

Из переулка послышался приближающийся топот. На взмыленных лошадях выскочили Внуков и Греч.

– Александр Дмитриевич!

– Помогайте! – скомандовал Засядько.

Друзья бросились на борьбу с пожаром. Двоих из помогавших парней Засядько послал в ближайшие дома за ведрами. Вскоре удалось наладить цепочку от ближайшего колодца. Греч сидел на крыше сарая и лил воду под ноги. Искры летели ему на спину, и он ерзал, по-цыгански дергая плечами и хлопая по коленям, где уже начинали тлеть брюки. Засядько велел ему вылить на себя ведро воды.

Постепенно площадь перед лабораторией опять начала заполняться народом. На этот раз все держались вдалеке: слухи о сорока мешках пороха распространились со скоростью ветра. Много было карет и открытых колясок.

– Развлекаться приехали, – проворчал Внуков недоброжелательно.

– Не обращай внимания, – посоветовал Засядько.

Он послал несколько человек с ведрами в горящий дом. Арсеналу и лаборатории уже ничего не угрожало, можно было позаботиться и о купчихином добре. А то дождется пожарных, когда и угли погаснут!

Внуков пристально всмотрелся в одну из карет и сказал Засядько иронически:

– Ай-яй-яй, Александр Дмитриевич! Вы советуете не обращать внимания на государя императора?

В самом деле, в одной из карет сидел сам Александр I. По мере того как и другие узнавали карету императора, в толпе пробуждалось рвение. Многие изъявили желание тушить пожар и бестолково толпились возле дома, делая вид, что спасают Отечество. Но, увы, к их огорчению, пожар был уже потушен…

Засядько вместе с Внуковым и Гречем отошел в сторону почиститься от сажи и копоти. Товарищи выглядели не лучше. Греч походил на черта из преисподней: весь в саже, только глаза и зубы блестели. Внуков безуспешно пытался натянуть на плечи лоскутья расползающейся рубашки.

К ним подбежал молоденький щеголеватый офицер. По контрасту с тремя закопченными фигурами, похожими не то на рудокопов, не то на трубочистов, он выглядел особенно румяным и чистеньким. Засядько узнал князя Волконского.

– Александр Дмитриевич! Государь император изъявляет вам монаршее благоволение…

– Тронут, – ответил Засядько хрипло. – До глубины сердца. За отеческое… э-э… благоволение.

– …и предполагает избрать для лаборатории более безопасное место.

– Гм… Вот так сразу?

Волконский смешался:

– Я только передаю слова монарха.

– За городом? – спросил Засядько, сразу же сообразив, о чем речь. – Передай мое сердечное восхищение той скоростью, с какой император принимает правильнейшие решения. Простите, не требуется заседать Совету, чтобы вот так враз и в самую точку!

– Вот-вот, – сказал Волконский несколько обескураженно, раньше Засядько в чрезмерном монаршем восторге замечен не бывал. – Необходимые средства выделят немедленно.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло… – пробормотал сзади Внуков.

– А как насчет Арсенала? – спросил Засядько. Он решил ковать железо, пока горячо. – Его тоже нельзя оставлять в окружении жилых домов. Наш монарх уже показал, как он молниеносно, аки эллинские герои, решает быстро и точно. Надеюсь, он прямо не выходя из кареты решит и этот не столько острый, как пожароопасный вопрос…

– Я доложу государю императору, – поспешно ответил Волконский. – Да вы и сами сможете внести проект…

– Я готов! – воскликнул Засядько.

– Не сомневаюсь, – ответил Волконский кисло, – как только… приведете себя в надлежащий вид. Дело в том, что с государем в карете находятся великие княжны Анна и Мария, и он не может пригласить вас немедля…

Засядько с усмешкой взглянул на себя и товарищей. Трое разбойников с большой дороги. Какая там карета!

«Не было бы счастья, да несчастье помогло», – повторил он слова помощника, когда ездил в поисках подходящего места для Арсенала. Он хотел найти не просто безопасную для города, но и благоприятную во всех отношениях местность для будущего сооружения. И построить не деревянную времянку, как было до сих пор, а добротную каменную крепость, оснащенную по последнему слову военной техники.

Такое место удалось выбрать вверх по Неве, напротив мануфактурной фабрики. Засядько быстро воссоздал в уме громаду Арсенала, вписал в окружающий пейзаж и остался доволен. Его новое детище будет смотреться отлично. Не стыдно показать и зарубежным гостям.

Утром к нему заскочил Внуков. Увидев, какой тщательный план генерал начертил за ночь, сказал с неудовольст­вием:

– Александр Дмитриевич, мало вам хлопот со старыми постройками? А как же артиллерийская бригада? За нею нужен глаз да глаз. А пороховой завод? И там без вас пальцем не пошевелят. А когда заниматься ракетным делом?

– Эх, дружище, – отозвался Засядько, не отрываясь от циркуля и счетной линейки, – многое ты перечислил, но это лишь малая часть… Все бросил бы я ради ракетного дела. Это тот невзрачный птенчик, из которого выведется сказочная птица Симург… Но пока приходится делать шаг в сторону. Обязан! Хорошо вижу завтрашний день российской артиллерии. Поэтому придется возглавить и это заведение, самому составить программы на многие годы вперед. Да и кто лучше меня знает, что нужно артиллеристам в будущем? Лишь потому и взвалил на плечи новую ношу. Ясно? Теперь артиллерийское дело Российской империи целиком и полностью в моих руках. Начиная от производства пороха и кончая поставкой в армию готовых орудий. Да и артиллеристов готовлю сам…

– А надо ли это вам?

– Надо, – ответил Засядько, однако в голосе прозвучало сомнение. – Похоже, все-таки надо…

Между делами он изобрел калибромер и особый лафет для пушек, специально предназначенных для обороны крепостей. Об этом его попросил великий князь Николай, будущий император России.

Очень много приходилось работать и с орудиями, которые отливали в глиняных опоках и в земляных формах, чтобы определить изменения в металле. Папки с описаниями многочисленных опытов занимали в его библиотеке несколько полок. Особенно трудоемкой и неблагодарной была работа по переливке старых орудий, когда потребовалось узнать, сколько раз можно совершать эту операцию, сохраняя требуемую крепость металла.