Земля наша велика и обильна... - Никитин Юрий Александрович - Страница 107

– В задницу эти гольфы, – отрезал я. – Разве вы не знаете, что японская эскадра уже прет к берегам Приморья?

Он вздохнул.

– У меня на столе фотографии со спутников. Вот сейчас принесли новые… Та-а-ак, продвинулись на сорок миль, идут на повышенной скорости, топливо не берегут… Это значит, что на обратный рейс не хватит. В составе эскадры восемь транспортников А-класса. На таких перевозят тяжелые танки. А неделю назад спутники засекли погрузку танкового корпуса в японском порту. Кстати, три бронетанковых корпуса со стороны Китая подошли к границе.

Я вскрикнул:

– Сегодня еще можно обойтись без столкновения! Вам нужно только ввести свои войска и расположить их на местах предполагаемой высадки. Ни Япония, ни Китай не рискнут напасть на ваши войска…

– Они их легко сомнут, – возразил президент. – Мы не можем быстро перебросить целую армию. Да еще развернуть в боевом порядке!

– Все равно, – ответил я, – у кого есть еще огромный морской флот, военно-космические силы, могучие танковые войска, которые можно перебросить из других точек? Нет, они не рискнут опрокинуть ваши войска. Могут, но… Первая победа будет стоить очень дорого потом, когда подойдут ос­тальные ваши силы!

Он вздохнул.

– Ладно. Чувствую, полетит моя голова. Ваш военный министр уже приготовил точки высадки для наших войск? И, кстати, по дороге нас не собьют?

– Будем надеяться, – ответил я без уверенности. – В целом войска приняли мою идею с энтузиазмом. Конечно, могут найтись отдельные, как вы понимаете… К тому же я, как вы знаете, еще не президент. И не буду им считаться, пока предыдущий не передаст мне полномочия, а я не принесу присягу.

– Но вас уже считают президентом, – заметил он.

– Ну… по факту.

Он вздохнул еще тяжелее.

– Ничего не поделать, я даю сигнал к началу операции «Зброяр».

И лишь когда он повесил трубку, я понял, что у них тоже просчитано еще с момента, когда я впервые выступил со своим сенсационным заявлением. И над операцией с названием «Зброяр» трудился весь Пентагон и все центры стратегических исследований и последствий. Да, я еще не президент, но Россия ощутила, кто победил, и Штаты ощутили. Сейчас российская армия – нелепая ситуация! – готова выполнять мои приказы, а не президента страны. Снова все законы и все порядки летят в пропасть… Как это в России знакомо, даже привычно, никого не удивляет!

Избирательные участки закрылись и по Центральному региону, предварительные результаты вообще зашкаливают: за Зброяра – девяносто два процента, за нынешнего президента – три, полпроцента на остальных, остальные всех вычеркнули да еще и написали всякое-разное.

Известно, что при крутых поворотах судьбы человечество, смеясь, расстается со своим прошлым, а россияне, плача и рыдая, встречают свое будущее. Сейчас же впервые тот случай, когда плачет и рыдает не только Япония, Китай и мусульманские страны, но и напуганное население Соединенных Штатов, а вот россияне пустились в пляс, ожидая неслыханную халяву.

Раздался звонок, Юлия переключила на Горшкова, министра обороны. Он сухо сообщил, что Корнилин, президент России, застрелился в своем кабинете. Я выслушал, ответил с тяжелым сердцем:

– Жаль. Он был достойный человек.

– Да-а, – прошептал рядом Лысенко, – застрелиться в наше время уже подвиг.

– Для него это было огромным ударом, – сказал Горшков. – Такой отрыв… это же позор!

– Для него ударом было не само поражение, – объяснил я, – а то, что он, будучи человеком честным и заботящимся о судьбе страны, не увидел вовремя, что пытаться спасти Россию если и возможно… такой шанс всегда есть, но он уже не успевает. Все, поезд ушел, восточные соседи распахнули пасти. Потому и постарался освободить место как можно скорее.

После паузы на том конце провода раздался его задумчивый голос:

– Возможно, вы правы… да, полагаю, он именно потому так и поступил. Так что, господин президент, я высылаю за вами усиленный конвой. Обстановка сейчас очень непростая, мы должны вас перевезти в Кремль.

– Не рано?

– Со мной согласны и министры МВД и госбезопасности.

– Но как насчет приведения к присяге?

– Придется эту процедуру ускорить. Время не терпит.

– Хорошо, – ответил я, – жду вашу охрану.

Через час я вновь сел на заднее сиденье. У мужчин привычка садиться рядом с шофером, в то время как женщины предпочитают на заднем сиденье, президент всегда на заднем, а теперь и всегда в таком вот лимузине, бронированном, с темными пуленепробиваемыми стеклами, что опускаются, вернее – поднимаются поверх прозрачных, тоже пуленепробиваемых.

Уже на бронированном лимузине, впереди и позади точно такие же машины постоянно перестраиваются в карусельке, кортеж мотоциклистов несется справа и слева, шоссе пустынное, впереди заранее перекрывают дороги.

Машина въехала под арку ворот Боровицкой башни, колеса мягко прошелестели по мокрым булыжникам.

Со странным чувством я поехал по Кремлю, где приходилось бывать еще со школьных экскурсий, когда с благоговейным восторгом рассматривали Царь-пушку, которая никогда не стреляла, и Царь-колокол, который никогда не звонил. Тогда про них рассказывали, кто и как их создавал, а теперь слышны только приколы, вроде того, что от колокола откололи тринадцать процентов пошлины, и хотя теперь из-за этого не звонит, зато власти довольны.

Сердце России – здесь, как сердце Руси – в Киеве, здесь зародилась, окрепла и выкристаллизовалась та общность людей, что сперва называлась московитами, в отличие от русов, русичей и русинов, разбросанных по старым землям прародины, где волнами прокатывали то татарские орды, то польские войска, то немецкие и шведские, и наконец эти московиты остались практически единственными представителями некогда великого народа, занимающего две трети Европы, и московиты стали называться русскими, а когда давление извне ослабело, московиты, как сжатая пружина, начали стремительно расширяться во все стороны, завоевав территорию гораздо большую, чем была.

И вот теперь я всю эту завоеванную кровью наших предков отдаю… Не переворачиваются ли они в гробах? Да, переворачиваются. Но так же переворачиваются, глядя на все в нашем мире. Пуля – дура, сказал Суворов, а штык – молодец, но уже Наполеон преподал жестокий урок пушками при Аустерлице, и ученики Суворова, отбросив заветы учителя, спешно начали обучать солдат меткой стрельбе. И вертится или не вертится в гробу Суворов или Буденный, это ничего не изменит, прогресс идет, воюют не штыковыми атаками и буденновской конницей, а крылатыми ракетами. Мир придет к глобализму, и человечество станет единым. Но вот будет это человечество говорить на английском или на китайском – это сейчас решает не Америка и не Китай, а Россия.

Машина остановилась перед подъездом, у здания уже ждут телохранители. Сбежали вниз и окружили проход так плотно, что снайперу пришлось бы использовать противотанковые снаряды, чтобы достать этого непонятного президента.

Палеев, глава президентской администрации, встречал меня у самого входа. Мне показалось в этом нарушение дворцового этикета, надо будет выяснить у Юлии, это мне такие мелочи по фигу, но наблюдатели возьмут на заметку, мол, новый президент проглотил оскорбление, а значит, с таким можно не считаться. Если же Палеев по незнанию, что просто невероятно, то придется подсказать, за нами следят тысячи враждебных глаз, неча наносить урон престижу страны, что сходит с мировой сцены медленно и печально.

Хотя, если честно, не по фигу ли эти папуасские танцы насчет дворцового этикета? Россия скоро вольется в новое могучее государство, и вообще мир вот-вот станет совершенно иным…

На входе агент внутренней охраны не успел отключить металлодетектор, тот пронзительно пискнул, я подавил импульс остановиться и вытаскивать из карманов все содержимое. Красная ковровая дорожка вела по широкой мраморной лестнице наверх, яркий свет отражается от позолоченных поручней, тяжелых рам портретов. Вообще слишком много золота, языческая пышность, оставшаяся с тех времен, когда надо было производить впечатление на иностранных послов и знатных гостей Российского государства.