Великий маг - Никитин Юрий Александрович - Страница 86

– Странно видеть идейных людей, – сказал я, – в вашем лагере.

Соммерг кивнул, но смолчал, а сказал тихим печальным голосом Живков:

– Дело в том, Володя, что ставки слишком уж высоки.

– Для того, чтобы возникли идеи?

– Идеи, Володя, – сказал Живков, – в благополучном обществе не нужны… почти не нужны. Когда человек сыт, то его ум и душа спят.

– Но я, – сказал я, – человек идейный. До крайности идейный… Кстати, вы считаете, что сойдет с рук?

Он кивнул.

– Еще бы.

– Почему?

– Сами догадайтесь… Россия – не Америка. Это наша страна сразу встает на дыбы, только бы защитить своих граждан. Стоит одному прищемить палец где-нибудь на другом конце света, тут же посылаем ударный авианосец с крылатыми ракетами и сотней самолетов с бомбами точного наведения. Не отпустите нашего – разнесем половину вашей страны!.. А как в этих случаях поступает Россия?

– Значит, – ответил я, – моя любовь крепче. Я ее люблю и такую, хроменькую. А вы по принципу: ты – мне, я – тебе.

Он поморщился.

– Софистика… Ладно, допустим, вы такой фанатик, но остальные? Остальные в вашей стране, как и в нашей – простое быдло. Которое любит за что-то определенное. Любовь Ромео, который любил Джульетту неизвестно за что, – не для низших классов наших стран. А вы ведь прагматик, верно?

Я смолчал. Он посмотрел удивленно, в моих глазах прочел нечто, что встревожило.

– Владимир, – сказал он пораженно, – нет, этого не может быть!

– Подождем, – ответил я. – Все станет ясно.

Сбоку раздался холодный ясный голос Лордера, оттуда словно бы повеяло холодом:

– Извините, Владимир… Ждать как раз некогда. Раз уж никто не берется сообщить такую нехорошую новость, то… простите, придется мне.

В помещении повисла тяжелая напряженная тишина. Все отводили взгляды, опускали под ноги. Странно, речь явно о моей жизни, но страха нет, я все еще чувствую, что это они в моих руках, а не я в их цепких пальцах.

– Я слушаю, – произнес я.

Мой голос не дрогнул, хотя я сглотнул слюну, а руки держу на коленях, на виду.

– Сами понимаете, – сказал Лордер, его голос тоже звучал ровно, почти бесстрастно, по-деловому, – что мы не можем позволить себе скандала… ну, если вздумаете внезапно собрать пресс-конференцию и рассказать, как вас похитили… Даже то, что собрались на остров ради вас, уже удар колоссальной силы по нашему имиджу!.. Простите, мне очень неприятно такое произносить… гм… вслух…

– Говорите, – поощрил я. – Я все понимаю, но некоторые вещи должны быть сказаны именно вслух.

– Вы покинете этот корабль, – закончил он, – либо нашим союзником, то есть будете работать вместе с нами, либо… за борт. С камнем или якорем, привязанным к ногам.

На меня никто не смотрел, все упорно искали взглядами утерянные сокровища или те смехотворные моральные ценности, которые сумели уничтожить в маленьких людях Юсы и прочих покоренных стран. Лордер некоторое время выдерживал мой взгляд, но лоб его покрылся испариной, рука полезла в карман, что позволило ему перевести взор на платок.

– Да, – проговорил я, – вы мои реакции просчитали достаточно верно… Вам даже не понадобилось подсовывать мне женщину с идеально выверенными реакциями, как обычно делается.

Из другого конца каюты сказал с достоинством Лакло, он быстрее всех вернул себе привычную манеру общения:

– Владимир, вы нас недооцениваете!

Я смотрел вопрошающе. Соммерг пояснил:

– Здесь на острове – было бы слишком явно. Ее подсунули намного раньше.

– Неужто Кристина?

– Да.

– Ух ты!.. А я уж подумывал, что пашет на ФСБ или ГРУ… Давно трудится на этом поприще?

– Это неважно. Важнее то, что именно ее параметры и реакции были отобраны поисковой системой. Гордитесь, Владимир Юрьевич, для вас отыскивали женщину по всей планете! Это в самом деле ваша половина. Ее отбирали по наиболее привлекательным для вас параметрам. Должен сказать, Владимир Юрьевич, у вас прекрасный вкус. В какие бы глубины вашего подсознания мы ни заглядывали, нигде изврата, перверсий, даже простой грязи. А видели бы вы досье величайших мужей страны… Ладно, мы отвлеклись.

– А зачем это все? – спросил я. – Вы же знаете, для работы инфиста нужно… вдохновение, что ли, хотя ненавижу это вычурное слово. А какой вдохновизм из-под палки?

Соммерг сказал желчно:

– Знаем, увы. Но военное министерство… там такие дубы! Как и у вас, впрочем. Надеются, что удастся заставить. А если нет, то нам дадено задание создать дымовую завесу вокруг вашей персоны, а потом распространить слух, что вы убежали сами.

– Ну, а что, если так и не будет моих новых работ?

Челлестоун цинично улыбнулся.

– Спились, русские все спиваются. Впрочем, это удел многих гениев. Или зажили настолько сыто, что пропал стимул для творческой работы, ведь писатель должен голодать, верно? Что лишний раз подтвердит сразу два тезиса: а) у нас на Западе жизнь намного привлекательнее; б) почему в США все меньше собственных умов, а все выезжаем на эмигрантах да еще успеваем на их детях. Внуки, увы, уже полные ничтожества… Так что операция продумана до мелочей, дорогой Владимир!

Я покачал головой.

– Знаете, я бы должен для виду согласиться, а потом придумать шикарный побег со стрельбой из двух рук, с прыганьем с самолета на вертолет, на крышу поезда и всякими ногами с тройного поворота в челюсть… но мы же взрослые люди?

Они смотрели с ожиданием. У меня создалось странное впечатление, что хотя пленник я, но именно у меня в руках какие-то рычаги.

– Все равно слишком все мелко. Здесь что-то не так. Не вашего это ранга, подобные похищения. Я считал вас акулами покрупнее.

– А мы крупные, – ответил Челлестоун сердито. – Для того чтобы затушевать возможную огласку с вашим похищением, были проведены операции по отвлечению, переносу внимания и прочее-прочее. Думаете, это не масштаб? Включить телевизор?

Я вяло отмахнулся.

– Не надо. К тому же можно записать что угодно, у вас же свои киностудии.

– Зачем же так мелко, – сказал Челлестоун чуточку обиженно. – Можете увидеть внезапные митинги в центре Москвы, запрос видного журналиста о взятках премьеру, слухи о внезапной болезни вашего президента, приезд сразу двух ведущих в мире рок-групп в Россию…

Я буркнул:

– Хорошо, хоть дома не взрывали. И подводную лодку не потопили.

– Но с вами обращались, Владимир, очень бережно. Думаете, было просто вас перенести спящего сперва на подводную лодку, а потом, не разбудив, через три часа поднять на борт этого корабля?

– Да я вообще-то сплю как бревно. Но, что не разбудили, спасибо. Только в голове все еще туман… Наркотик?

Соммерг поспешно заверил:

– Абсолютно безвредная смесь. Я сам пользуюсь, когда бессоница.

Я оглядел их по очереди. Все смотрят напряженно, лица несчастные. Вряд ли только потому, что совершили гнусность. Люди такого ранга уже сами живут теми правилами, которые придумывают для других. Что-то их тревожит.

– И все равно, – сказал я ровно, – это мелко, если просто хотите заполучить нового сотрудника. Да, я знаю, что я – самый замечательный и талантливый, гений и, вообще, золото… но каждый из вас это знает о себе самом, а всех остальных считает простыми ботами. Если кто-то и считает, что у меня есть заслуживающие внимания работы, то для вас это – случайность. Итак, что случилось? Зачем это все?