Великий маг - Никитин Юрий Александрович - Страница 55

Я под взглядами оперативников, что подозревают всех и вся, постарался скомкать разговор, сам по себе мне и так неприятный:

– Погоди, погоди, Аркаша. Оставь лишние слова, давай сразу вычленим суть. Ты защищаешь тезис: где хорошо – там и родина. Верно?

На том конце провода не оборвалось, я слышал сдавленное дыхание, как-то неловко признаться в таком, во все века это считалось подлостью, но сейчас пришло новое время, и он сказал с вызовом:

– А хотя бы и так? Ведь живем один раз!

– Знаешь, это проблема возникала не только перед нами, – сказал я. – Помнишь, Саади сказал: «Да, я в ладье! Меня разлив не тронет. Но как мне жить, когда народ мой тонет?..» Так что оставим эту тему. Хорошо? Передавай привет Валентине и маленькому Гарику. Хотя какой он маленький, уже наверняка с тебя ростом?…

Остаток разговора получился сухой, мы быстро распрощались. Ищенко кивнул, глаза непроницаемы, а рапортовавший ему о готовности техник развел руками, отступил.

– Ладно, – сказал Ищенко. – И в Пентагоне нет таких мер безопасности! Все будет путем. Не волнуйтесь, Владимир Юрьевич.

По Кристине только мазнул взглядом, вскоре отбыли, я заново осмотрел квартиру, телекамеры и сигнализацию замаскировали так, что по крайней мере простым глазом не заметишь.

– Ну что? – спросила Кристина деловито. – Как будем стресс снимать?

– У меня стресса нет, – пояснил я. – Я вообще считаю эти стрессы выдумками врачей, что наживаются на доверчивых пациентах. Я холоден и спокоен, никаких телодвижений в сторону.

– Кто никогда не совершал безрассудств, – отпарировала она, – тот не так мудр, как ему кажется.

Я пожал плечами.

– Кто спорит?.. Но ко мне это не относится.

Она спросила сердито, ибо стрела пролетела мимо:

– Почему?

– Это не мне так кажется, – ответил я мирно. – Другим.

Она осмотрелась, взглянула на меня, в глазах странное выражение, сказала кротко:

– Хорошо, тогда я отбываю. Будут новости – сообщу.

После ухода Кристины несколько часов работал без перерыва, за окном догорел закат, проступили звезды, выплыла луна и медленно прошла на другую сторону неба. К средствам войны надо отнести также заклятия шаманов и энциклики папы римского, боевые песни племени мамбо-юмбо и гимны современных государств, а лазерные диски с записями наиболее хитовых песен можно сравнить разве что с ракетами-носителями, где имеется ядерная боеголовка.

На почетном месте должна лежать старинная граммофонная пластинка с записью «Катюши», песни всех времен и народов. В перерывах между ожесточенными боями немцы кричали из окопов: «Рус, поставь «Катюшу»!» – наши солдаты бережно заводили патефон, все затихали, и немцы счастливо слушали эту песню, а потом наигрывали ее на своих губных гармониках.

Надо признаться, что я действительно нанес ряд сильнейших ударов, не особенно, впрочем, задумываясь об адекватности и прочих необходимых вещах. Сила играла, как у Муромца, только-только слезшего с печи, такого бойца каждый князь хотел бы иметь в своей дружине. Теперь вот расплачиваюсь за то, что высунулся раньше времени.

К утру голова налилась свинцом, кофе не поможет, свалился и спал мертвецки до утра и даже больше, чем до утра. В холодильнике голяк, оделся и вывалился из квартиры, еще полусонный, в лифте протирал глаза и приглаживал волосы.

Консьержка поздоровалась с преувеличенной любезностью. Я кивнул, ткнул пальцем в кнопку отпирания двери, там попикало, замок щелкнул, тяжелая бронированная дверь подалась с трудом, словно за ночь потяжелела еще на пару пудов.

Солнце злорадно прыгнуло на голову и плечи, кожа ответила мощным выбросом влаги из всех пор, я никогда не знал, что у меня их столько. Дальше я побрел, истекая потом, уже убежденный сторонник вечной русской зимы, пусть даже медведи по улицам и тюлени в каждой луже, чем это раскаленное небо, расплавленное месиво асфальта, накаленные стены каменных гор, в щелях которых приходится жить.

Когда до двери магазина оставалось всего два шага, по ней скользнуло розовое пятнышко. Я бы его не заметил, размер с копеечную монету, но дверь под навесом, в тени, а пятнышко единственное, что двигается в этом разомлевшем мире.

Я открыл дверь, вошел, и только тогда в расплавленный отупевший мозг пахнуло холодком. Это пятнышко – след лазерного прицела.

Охранники в магазине скользнули по мне приветливо-равнодушными взглядами, я здесь постоянный клиент, уже знают, что не ворую, а продукты покупаю добротные, качественные, дорогие, откуда им отстегивается на жалованье и премии.

Я, как сомнамбула, побродил между рядов, наконец вспомнил о тележке, улыбнулся охраннику виновато, мол, собирался все унести в руках, но так много вкусностей, что лучше увезу, он улыбнулся одними глазами, я не один такой клиент, и снова ряды поплыли мимо меня. Что делать, непонятно. Если лазерный прицел, то я попаду под него на выходе.

Поднял руку, чтобы привычным жестом потереть подбородок, взгляд упал на часы. Черт, совсем забыл, мне же заменили браслет, мол, такие модно, что-то там осаживают в крови, нормализуют, приводят в соответствие или еще какая-то очередная хренотень.

Я поднес браслет ко рту и сказал едва слышно:

– Кто-то смотрел на меня в лазерный прицел… когда я входил в супермаркет. Во всяком случае, зайчик похож…

Женщина, что толкала тележку между рядами, заинтересованно смотрела на меня. Я с задумчивым видом потер подбородок, пробормотал:

– Что ж взять… что ж взять… Эти орешки соленые, самый раз… но такие мелкие…

Женщина сочувственно улыбнулась и проползла дальше. У нее в тележке топорщились два пакета с орешками намного крупнее. И намного дороже.

На кассе уже все подсчитали, я перегрузил в свою сумку, с такой бедной тележкой как-то совестно выезжать на улицу, в это время в запястье кольнуло. Я поднес к уху, делая вид, что чешу в затылке. Голос Ищенко донесся громко и четко:

– Все выяснилось!.. Я этих молокососов поубиваю! Это один из наших с крыши проверял лазерный прицел. Оправдывается, мол, отрабатывал сопровождение цели вблизи объекта… Выгнать к чертовой матери?

Я ответить не успел, на грани слышимости донесся второй голос, властный, авторитарный:

– Выгнать к чертовой матери!

– С запретом или без запрета, – спросил Ищенко, – работать в спецвойсках?

– С запретом, – сказал властный голос.

Я ненавижу подобную властность, и хотя сам был готов растерзать дурака в клочья, автоматически возразил:

– Можно объекту слово?.. Раз уж все выяснилось, не стоит парню портить карьеру.

Властный что-то буркнул неразборчивое, а Ищенко переспросил:

– Вы так думаете?.. Ну, ваше слово в данном случае решающее.

Вздохнул он с явным облегчением, явно сам выгонять не хотел, все-таки его кадры, но мое слово, похоже, действительно в данном случае что-то да весит. А я подумал, что диаграммы с моими реакциями у них в самом деле на столе перед глазами. И уже знают, мерзавцы, что нужно сказать, чтобы получить нужный им ответ, нужную реакцию.

Девушка на выходе улыбнулась, но визитку магазина мне не подала, как вручала всем входящим или выходящим. Наверное, все-таки надо было дать себя уговорить на серьгу в ухе. А то человек, постоянно чешущий затылок, выглядит несколько… неэстетично.

Хуже того – бедным.