Уши в трубочку - Никитин Юрий Александрович - Страница 86

– Икана! Додо, Гого, вы уже здесь?.. Ну че ж вы не сказали?

Я разблокировал двери, но они не ворвались, как старались только что, а так и остались на полу, потрясенные, раздавленные, распластавшиеся, как медузы на берегу. Икану трясло, как на сильнейшем морозном ветре. Я взял ее на руки, она слабо забросила руку мне на шею, голова бессильно упала на мою широкую грудь. Я напряг мышцы и выпятил как только мог челюсть.

Корабль ушел от планеты, экраны еще показывали катаклизм, что охватил всю поверхность. Хороший катаклизм, типа космического. Если там есть динозавры, хрен выживут.

ГЛАВА 5

Неделю за неделей звездолет глотал пространство, ничего не происходило, Гого научил меня играть в шахматы с их компьютером, эти наивные все еще полагают, что обыграть его невозможно, тем более что я по-прежнему варварячу в свое удовольствие, банановые шкурки ногами забрасываю на люстру с первого же броска, иногда пою свои варварские песни во весь голос, и тогда они надевают на головы шлемы с мощной акустической защитой.

Однажды остановились в космосе, Додо и Гого, голова к голове, рассматривали карту, спорили, какой тропкой проще, а какой ближе. Я засмотрелся в окно, там в черноте медленно вращается сверкающий диск, похожий на плотную уложенную по кругу длинную нить крупного жемчуга. Этих жемчужин не меньше десяти рядов, в середине вообще огромное пылающее солнце, отсюда выглядит лишь малой звездочкой. Я старался выбросить из головы, что это не звездочка, а ядро Галактики, где десятки миллионов звезд в немыслимо плотном рое, а сами «нити» из десятков миллионов звезд, и даже мельчайшая звездная пыль, что едва заметна между нитями, – это тоже звезды, миллионы звезд…

Ядро Галактики осталось белым, но дальше нити обрели оранжевый оттенок, еще дальше – пожелтели, стали алыми, а самые дальние опурпурнели. Если бы их оказалось втрое больше, возможно, там был бы представлен весь спектр по «Каждый охотник желает знать…», а так я смотрю на слегка оттопыренный сужающийся хвостик, пурпурный, переходящий в кумачовый, сердце стучит чаще, впервые вижу такую страшную красоту, величественную, сознание едва вмещает, грудь едва не лопается от восторга и волнения.

Икана подошла неслышно, указала в соседнее окно. Среди звезд проплывает исполинская полупрозрачная медуза, видно, как колышутся тонкие края, свисают короткие щупальца.

– Это… это живое? – спросил я.

Она удивилась:

– Ну конечно же!.. А ты что подумал?

– Ну… в космосе травы нет, а жратеньки все равно надо…

Она пожала плечами:

– Все на свете приспосабливается. Это вот, что называется космосом, населено плотнее, чем воздух птицами и комарами. Но это не животное, если ты так подумал. Живое, но не олень, не кабан, не медведь. Это исследовательский крейсер защиты класса «А», что позволяет ему менять форму автоматически, приспосабливаясь к условиям. К примеру, в секторе ЕН-457 он принял бы форму стального остроконечного веретена… Вы знаете, что такое веретено?

– Да, – ответил я ошарашенно. – А вы?

– Ну, веретено у нас создано совсем недавно, школьники учатся с его помощью прыжкам между планетами. Неудобный пока что интерфейс, ждем пропатченной версии.

– Ага, – ответил я еще ошарашеннее, – ну, это всегда выпускают с багами, а потом от глюков звереешь… Ишь, уже до веретена дошли! У вас высокая культура, почти черниховцы.

К вечеру странствующий метеорит вломился, пробив стенку в нужном месте, разбил капитанскую рубку и уничтожил все записи вычисленного курса. Экипаж в панике, готовы прямо щас выбрасываться в космос, ведь теперь дорогу домой никогда и ни за что, проще отыскать выпавшего с самолета над сельвой Амазонки муравья, но я сказал бодренько:

– Да вы че, ребята? Да я счас все сам! Вы лежите, лежите!

Все трое, придавленные чудовищной гравитацией, в отчаянье наблюдали, как эта тупая обезьяна, то есть я, села за суперкомп, начала щелкать по клавишам.

И когда корабль все-таки совершил благополучно суперпрыжок через пространство, Додо ринулся проверять курс, а Икана прошептала в изумлении:

– Но как ты… как смог?

– А че? – удивился я. – Мы ж с тобой стояли тогда за спиной штурмана, когда он получал результат!

– Ну и… что?

– Как что? Ты тоже видела, что было на экране!

Она явно вспомнила эту жуткую вязь символов, цифр и значков, что сменялись в сумасшедшем калейдоскопе, зябко повела плечами:

– Ну, видела…

– Ты отдыхала, – сказал я понимающе, – иначе бы ты сама! Но прибор что-то отключился… так я выговорил это слово?.. Ну, я набрал эту команду вручную.

Она вздрогнула:

– И что же? Ты всю ее запомнил?

– А что там запоминать? – удивился я. – Ты бы знала, сколько я помню запахов молодого оленя! А сколько знаю способов разделки дикого кабана… Хошь, покажу?

Она попятилась:

– Не надо, как-нибудь в другой раз.

Я засмеялся:

– Да ты че? Не на тебе, на Додо или на этом шустрике Гого!

Додо вскрикнул ликующе:

– Курс абсолютно точен!.. Я вижу на трассе знакомую дорогу! Вон маяки… А вон и что-то движется… Гого, дай увеличение на большой экран!

Одна из стен стала абсолютно прозрачной. Я ощутил благоговение. Сперва показалось, что через черноту космоса прет Гималайский хребет. Серые изъеденные временем седые горы, слитые воедино, щели на месте выпавших глыб, торчащие зубы скал. И тогда, когда эта громада проползла мимо, я потрясенно увидел сзади широкие черные дыры пещер, все еще сохранившие очертания исполинских дюз, каждое вдесятеро больше туннеля метро, хотя отсюда выглядят как пчелиные соты.

– Корабль переселенцев Первой Волны, – проговорил Додо с величайшим почтением. – Они все еще ломятся через пространство… судя по направлению, к звезде Канопуса. Там в самом деле три планеты, пригодные для жизни! Каково будет их удивление, когда увидят там огромные города, покрывшие всю поверхность.

– Сколько они в полете? – спросил Гого.

– Судя по кораблю, около сорока тысяч лет.

– На нем сменилось тысяча девятьсот поколений, – быстро подсчитал Гого. – Нехило! Какой у них век?

– Скорее всего, им пришлось откатиться на несколько веков, – предположил Додо. – Никто не знает, насколько верны теории… Икана, готовьтесь связаться с ними, причалить. Первым пустите Гого, он у нас еще и психолог, пусть постарается уменьшить культурный шок. Постарайтесь сперва высмотреть их одежду, скопировать ее, чтобы одеться соответствующим образом.

Двое ушли готовиться, а я указал командиру на другой экран:

– А что там?

Додо нахмурился, щелкнул на пульте, вторая стена стала прозрачной. Я занемел, оглушенный, парализованный страшным зрелищем. Все немыслимо огромное пространство космоса заполнено огромными, как горы, боевыми кораблями. Красиво и грозно вспарывают просторы межзвездного моря, все ощетинились стволами орудий, самые мелкие размером с фабричные трубы, а из пушек среднего калибра снаряды должны вылетать размером с составы Московского метро.

Один из дальних кораблей заискрился, вокруг него вздулся огромный мыльный пузырь. Мгновение спустя черное дуло одного из орудий вспыхнуло оранжевым огнем, словно в космосе распустился огненный цветок. Лазерный луч протянулся вдаль, постепенно истончаясь. Я перебежал к другому иллюминатору, а там вынужденно ухватился обеими руками за поручни, ибо ноги ослабели и подкосились.

С той стороны космоса надвигаются сотни, тысячи, миллионы исполинских кораблей, еще огромнее, страшнее и зловещее. Что-то жуткое и противоестественное в их изъеденной метеоритами броне, защитных титановых плитах, хищных обводах, явно для стремительности в космосе, для проскакивания в дыры космоса, для короткого злого удара в спину, но явно не для честного боя лицом к лицу.

Первый корабль выпустил еще несколько импульсов, лазерный луч с шипением впился в черную броню вражеского корабля. Вспыхнули длинные изогнутые искры, будто распустился исполинский бенгальский огонь. Вражеская эскадра двигалась молча, грозно, на броне от мощного боевого лазера не осталось и царапины, а если и осталась, то на таком корпусе сразу не заметить.