Уши в трубочку - Никитин Юрий Александрович - Страница 79

– Икана?.. Ты где? Сейчас приду на помощь!

– Ты не сможешь, – ответила Икана печально. – Мы здесь… заключены в пещере глубоко под горой.

– Ну и что? – ответил я нагло. – Я разбросаю камни голыми руками! Я перебью джиннов…

– Воин, слушай, – сказала она настойчиво, – ты не сможешь выйти из дома, потому что на все двери наложены сильнейшие заклятия.

– Джиннами? – спросил я.

– Нами, но…

– Если вами, сами и снимете.

– Мы здесь заключены, здесь и погибнем.

– Тогда я должен поторопиться, – сказал я, – скажи, какие заклятия открывают двери?

– Воин, ты не сможешь…

– Я все могу, Икана! Скажи заклятия!

– Ты не понимаешь…

Додо сказал с досадой:

– Икана, прекрати. Твой мускулистый герой жаждет красиво погибнуть, так не мешай. Все равно помрет от голода в запертом корабле, задохнется, если начнет нажимать не те кнопки.

Гого бросил досадливо:

– Перестаньте болтать. Дайте подумать напоследок о нашем мире. Я хочу помолиться Кокацеплю.

Икана проговорила убеждающе:

– Воин, запоминай, как пользоваться раздатчиком пищи…

– Нет!!! – ответил я резко. – Не болтай ерунды, а скажи, как снять заклятия. Иначе начну крушить здесь все, пока не проломлю стены и вырвусь из этого зачарованного дворца.

Она вздохнула, сказала обреченно:

– Ладно… Слушай, ты сам этого захотел. Во-первых, дворец совсем не таков, каким ты его видишь. Чары скрывают от тебя настоящий его вид, но эти чары наложили не враги, а я. Для добра. Повернись ко мне лицом, смотри мне в глаза.

На экране появилось ее лицо. Ярко-синие глаза смотрели внимательно. Икана встретила мой взгляд, велела властно:

– Блок три снят!.. Ну, теперь видишь, в каком мире мы живем?

Похоже, она даже в таком отчаянном положении напряженно ждала моей реакции. Даже Додо и Гого повернулись к ней, посмотрели на полупрозрачное голографическое изображение, что висит в воздухе на уровне ее лица. Я постарался расправить плечи пошире и выпятить челюсть.

Как она и ожидала, я бросил по сторонам взгляд, сказал нетерпеливо:

– Да-да, мир изменился… Вроде бы. Но как снять чары с дверей?

Икана проговорила растерянно:

– Но… Разве ты не видишь… там все иначе?

– Вижу, – ответил я быстро, – говори быстрее заклятие. И как вас найти?

Додо хмыкнул, сказал с нотками удивления:

– У него шкура еще толще, чем я думал… Даже не удивился!

– Примитив, – согласился Гого.

Икана сказала в микрофон:

– Я ничего не понимаю. Ладно, слушай внимательно. Подойдешь к распределительному щиту… Погоди, сейчас я объясню, что такое распределительный щит…

Я подошел к распределительному щиту, остановился, вопросительно глядя на Икану.

– Фотон, – сказала Икана торопливо.

– Фотон, – повторил я.

Дверь отворилась, я бросился в коридор. Икана закричала, указывая направление, я мчался огромными скачками, запрыгивая с разбегу на этажи, в считаные секунды оказался перед дверью в ангар.

– Фотон, – сказал я. Дверь осталась на месте, а Икана сказала быстро:

– Здесь другое заклятие. Ты должен нажать пальцем сперва зеленую точку, потом два раза синюю, снова зеленую, затем коричневую и желтую.

Я молниеносно нажал кнопки, дверь тут же отъехала в сторону, я прыгнул вовнутрь. Додо и Гого, как сиамские близнецы, с интересом смотрели на мои лихие действия, в глазах непомерное изумление.

– Теперь ты должен надеть специальную одежду… – проговорила Икана, и тут все увидели, что ни один из скафандров не подойдет. – Ох, все напрасно…

– Икана, – сказал я свирепым голосом, – ты никогда не видела меня в бою, потому сомневаешься! Дай выйти из дворца, увидишь, что герою не нужна зачарованная одежда!

Додо хмыкнул:

– Да-да, с таким содержанием углекислоты и метана… Икана, пошли его обратно, пусть учится обращаться с раздатчиком пищи, если он такой понятливый.

Икана сказала напряженно:

– Слушай внимательно… Ты можешь сесть в вездеход. Это такое… такое устройство. Мы не ездим на конях, мы передвигаемся в домиках…

– Как он открывается? – спросил я резко.

– Скоба на двери, – ответила Икана послушно. – Слушай, как пользоваться…

Я дернул скобу, крыша приподнялась, открывая внутренности вездехода, я быстро скользнул внутрь.

– Подожди! – закричала Икана. – Ты не умеешь…

Но дверь уже захлопнулась, толстая броня отрезала звуки, волны. Но на маленьком экране я видел, как Додо сказал хмуро:

– Дурак… Впрочем, варвар ведь… Задохнется там раньше, чем мы. Там герметизация.

Икана смотрела широко распахнутыми глазами, потом отвернулась к Гого. Тот приподнялся и похлопал ее по плечу:

– Ну-ну, Икана. Ты заразилась от варвара чувствительностью. Да, он умрет. Но и мы все умрем.

Несколько минут телекамеры показывали неподвижный вездеход. Икана время от времени украдкой посматривала искоса, на лице настолько виноватое выражение, что чем черт не шутит, вполне возможно, ее далекий предок в триста двадцатом поколении взад был богатым плантатором и обижал негров, отчего пошли всякие там мулаты, метисы и цветные.

Вездеход, как они видели отчетливо на своих экранах, дернулся, рванулся вперед. Перед самой дверью, когда казалось, врежется в монолитную дверь, остановился так резко, что варвар должен неизбежно разбиться о панель управления. С полминуты машина стояла неподвижно, затем внезапно завертелась на месте. Под гусеницами засверкали искры.

Икана смотрела на экран, побледнев. Командир покачал головой, переглянулся со штурманом. Варвар сел на панель, что ли? Или бросил на панель сапоги?

Вездеход прыгнул вперед. Перед ним несокрушимая дверь, Икана закричала отчаянно:

– Остановись! Разобьешься!

– Обо что? – крикнул я.

– Надо открыть двери…

– Да на хрен, – ответил я и нажал на кнопку с надписью «Огонь» и мелкими буковками ниже «Fire». – Кому нужны эти двери?

Перед экраном полыхнуло, сиденье подо мной дрогнуло, в следующее мгновение две ракеты вынесли весь титановый проем, где дверь, а следом в темноту выпрыгнул и вездеход.

Связь надежнейшая, изображение даже не дрогнуло, картинка что надо, чувствую себя киногероем под светом юпитеров, выпрямился, нижняя челюсть уже ноет от выпячивания, но взгляд достаточно бараний, как положено варвару-герою. За спиной огромная дыра в толстой плите металла, навстречу несется звездная ночь с незнакомым рисунком созвездий… как будто помню, какой он в моей Вселенной, ну да все равно незнакомый, на заднем экране сверкнули, быстро затухая, сигнальные огни, растворились во тьме.

– Ничего не понимаю, – послышался голос Гого. Он напряженно всматривался с бокового экрана. – Он что, лег на пульт?.. Нет, стучит своими лапищами по нашим таким чувствительным клавишам.

Я на всякий случай стал касаться мягше, еще мягше. Вездеход прет на большой скорости, на экране пляшут кривые, красная линия отмечает путь вездехода, проламываясь сквозь голубоватый туман зеркала. Далеко в самом углу тревожно вспыхивает огонек, там женщина, что замолвила за меня словечко. Но даже если бы не замолвила, женщина всегда то существо, которое надо спасать, и неважно, что сама от нашей пузораспускальности начинает учиться бить человека левой ногой в правую челюсть с тройного разворота в прыжке через голову.

Впереди выросли и понеслись на меня острые, как зубы дракона, черные, конечно же черные, скалы. Зловещие, нехорошие. Я круто свернул, у меня должна быть прекрасная звериная реакция, я же варвар, дикарь, к тому же у меня звериная приспособляемость, живучесть и цепкая, не загаженная рекламой память, что значит, я помню, как вели себя эти трое за пультом управления, помню приемы парфян, умею управлять скифским конем, я же сам чуточку скиф, есть надежда, что стану не только чуточку, управлялся с хеттской колесницей, пересекал днепровские пороги на крохотном плоту, и в этом летающем небесном дворце в первую очередь запомнил все приемы, с помощью которых эти трое заставляли железную избу двигаться, останавливаться, поворачиваться, включать магическое зеркало или хотя бы Голос… Конечно, всякий, садясь и беря в руки магические вожжи, первым движением трогает вот эту зеленую точку, и всякий раз открываются ворота этой конюшни…