Уши в трубочку - Никитин Юрий Александрович - Страница 62

– Один есть, – сказал я довольно.

– Ты бросил бомбу?

– Еще какую… Вот смотри.

Я опустил стекло ниже, бросил книгу. Трепеща листочками, она шлепнулась на асфальт перед могучим грузовиком, но за рулем явно ас, ухитрился дать настолько влево, что сразу же врезался со всей дури в бетонный барьер, однако книгу не затронул. Я оскалил зубы, за спиной уже приевшиеся взрывы, грохот, лязг, клубы дыма и оранжевого огня.

– Книголюб, – сказал я уважительно.

Она оглянулась:

– Так и будет лежать?

– Кому нужны кульки для семечек, подберет. Это их задержит еще больше!

Торкесса сказала пугливо:

– Надеюсь, надолго. Там такое творится, такое…

– Не смотри, – посоветовал я. – А то какой-нибудь сопливый ребенок швырнет чугунную слезинку на чашу весов, все мироздание содрогнется… Главное, не смотреть, а там пусть швыряют.

Разговаривая, я посматривал в зеркало, через полчаса обнаружил новую погоню: явно застрявшие передали ожидавшим впереди по радио, хвосты выскользнули из боковых улиц, пристроились синхронно, пошли с нарастающей скоростью, постепенно захватывая нас в коробочку. Я заметил в сторонке высокую бетонную стену старого завода, из труб валит дым, все работает, быстро вывернул руль, машина съехала по крутому склону, понеслась с нарастающей скоростью, за нами ринулись сразу три машины, спешат изо всех сил, мало ли какой трюк я задумал, надо успеть раньше…

Я направил автомобиль к стене, торкесса простонала:

– Опять… на металлургический?

– Ну тогда в стриптиз-бар, – предложил я.

– Нет уж, – сказала она обреченно, – пусть лучше металлургический.

– Успокойся, – сказал я, – у меня трюк похитрее.

Я все увеличивал скорость, стена вырастала с огромной скоростью, я оскалил зубы в радостной усмешке, я же герой, мне что не по плечу, то по другому месту, все сойдет, все получится…

Страшный удар, нас бросило вперед, рулевая колонка вмяла мне грудь, я вылетел через лобовое стекло, впечатался в бетонную стену и остался на ней, как мне показалось, на долгое-долгое время, пока не сполз потеками слизи на груду дымящегося металла. Поблизости дымятся еще три груды железа, медленно вытекают прозрачные струйки.

Я выплюнул кусок железа изо рта, поднялся на дрожащих ногах. Рядом поднималась торкесса, глаза как блюдца.

– Это и есть твой трюк?

– Черт! – сказал я растерянно. – Откуда здесь бетон?

– Как откуда? – вскрикнула она. – А что должно?

– Как что?.. – вскрикнул я в растерянности. – Картонные коробки, конечно же!

– С чего ты взял?

– Ну… так почему-то показалось… стена из картонных коробок… обязательно пустых… мы врезаемся, они с грохотом, а мы красиво дальше…

Она провела ладонью по лицу, мне на миг показалось, что сейчас выплюнет горсть окровавленных зубов, однако торкесса оглянулась на груду железа и сказала, как настоящая женщина:

– Ты прав, эта стена неправильная!

– И все здесь неправильное, – сказал я со злостью, – даже пчелы и мед… Давай удираем отсюда!

Мы отбежали, но я знал, что как бы мы ни торопились, но взрыв все равно грохнет на таком расстоянии, чтобы мы взлетели в воздух, замедленно как бы воспарили, еще нас пронесет пару шагов, а потом мордами, мордами, мордами об асфальт. Хорошо хоть, никаких следов. Правда, теперь я не очень-то в этом уверен.

За спиной буря в пустыне, грохот, в десятке шагов за спиной не то взошло яростное солнце, не то взорвалась атомная бомба, а то и танкер с напалмом, воздух выжигает легкие, земля под нами накалилась, вот-вот начнет плавиться, как в том ковше металл.

Мы побежали вдоль забора, обогнули, но все же я успел увидеть, как из опустившегося вертолета высыпало с десяток человек с автоматами.

– Нас поймают! – вскрикнула торкесса.

– Но не сейчас, – возразил я.

– Мы слишком заметны…

– Да, – согласился я гордо и приосанился на бегу. – Я вообще-то красавец тоже…

Она фыркнула, сквозь грохот крови в ушах я услышал пронзительные звуки дудок, завывание волынок и бухающие удары в большие турецкие барабаны. Торкесса едва дышала от быстрого бега, нежный румянец на щеках стал свекольным, я ухватил ее за руку, звуки музыки громче, мы выбежали на улицу, по проезжей части двигаются нестройными рядами причудливо одетые в средневековые костюмы люди.

– Сюда, – крикнул я, – быстрее!

Мы вбежали в ряды парадников, мне тут же сунули в руки плакат, торкессе дали ниточку с цветными шарами. Из переулка выметнулись люди с автоматами в руках и пистолетами на поясах. За ними еще около взвода, эти только с автоматами, рядовые, все безуспешно шарят подозрительными и пронизывающими взорами по толпе вдоль дороги. На тротуарах люди останавливаются, машут руками, выкрикивают приветствия.

Рядом со мной мужик с ярко выраженной зеркальной болезнью прокричал басом:

– Слава Патрику!

За моей спиной подхватило несколько пьяненьких голосов:

– Патрику слава!

– Ура!

– Патрик и сейчас живее всех живых!

Мы как раз проходили мимо этих десантников, я косился на их морды и с содроганием понимал, что на этот раз за нами послали звездных рейнджеров. Торкесса сжалась, стараясь стать крохотной, как микроб, голову втягивала в плечи. Я толкнул ее в плечо, крикнул с дикарской восторженностью:

– Слава!.. Ура!.. Банзай!

Мы приближаемся, приближаемся, я пройду совсем рядом, сердце заледенело, ведь они видят всех на тротуаре буквально насквозь, могут пересчитать мелочь в их карманах, что им стоит взглянуть на парад в честь святого Патрика… и хотя я понимал, что никогда не взглянут, это против правил, однако задержал дыхание и только повыше поднимал плакат, стараясь скрыть за вскинутой рукой лицо.

Когда мы отдалились, я выждал еще чуть, перебрался с торкессой в левый край, а оттуда шмыгнули в толпу на обочине. Повсюду слышался рев труб, веселые вопли. Мы перебрались на соседнюю улицу, там поймали частника и добрались до аэропорта без приключений, что удивительно.

Еще на подходе к зданию аэровокзала услышали, как громкоговоритель объявляет ликующим голосом коммивояжера:

– Лучший отдых – в Санта-Барбаре!.. Круглый год – лето, пальмы, попугаи… Молодоженам – льготные цены, тещам – тридцатипроцентная скидка с самолета!

Торкесса сказала торопливо:

– Мы не сойдем за молодоженов?

– Халявки захотелось, – сказал я, хотя понятно, почему ей не терпится изобразить молодоженов, изобразить до самых мельчайших и очень натуральных подробностей. – Нет уж, лучше синица в руку, чем журавль с неба. Придется по полной стоимости! А то доказывай, что молодожены, наглядно доказывай… Нет, ты не так поняла. Для доказательств здесь кучи бумаг собирают. Да, вот такие у нас сексуальные фантазии. А ты что подумала?

Билет купил с рук, что-то в нас такое, что перекупщики сразу вычислили и ринулись с билетами в руках. Я взял у наиболее неприметного мужичка с козлиной бородкой интеллигента, он принял деньги и взглянул на меня коротко и остро, словно фотографировал. В сердце кольнуло, я обернулся, но его и след простыл, все остальные на месте, а он исчез, как испарился.

– Быстрее, – торопила торкесса, – уже объявили посадку!

Мы ринулись к терминалу, ни один металлоискатель не звякнул, хотя я с ужасом и запоздало вспомнил, что так и не оставил дома пистолет. Но торкесса тащила к заполненному автобусу. Едва вскочили, двери захлопнулись, мы неспешно покатили к огромному самолету, даже лайнеру.

Мучительное ожидание у трапа, пока стюардессы проверяют авиабилеты, потом суматоха, как пробраться на свои места, сесть, а почему тут не отстегивается, как пользоваться рычагом, где люк для экстренного выхода, наконец самолет поднялся над взлетной полосой, набрал высоту и пошел в сторону Британских островов. В громкоговорителе щелкнуло, послышался уверенный сильный голос:

– Дорогие пассажиры, вас приветствует Григорий Авилов, капитан экипажа, пилот высшей категории. Вы летите на самом современном самолете, он оснащен самой надежной системой безопасности… Ай!.. Мать твою!… Что за…