Творцы миров - Никитин Юрий Александрович - Страница 94

Я, сбитый с толку, пробормотал:

– Ну… это сложный вопрос. Я здесь родился, понимаешь?

Она важно кивнула:

– Да, и потому не можешь оставить этот мир, и ты должен его сделать счастливым, да?

– Гм, – пробормотал я еще в большей неловкости, – мы как-то не говорим такими высокими словами… Мы просто живем. Как муравьи… Однако, понимаешь, наша муравьиная жизнь тоже, видимо, подчинена чьей-то воле, потому что из суматошного ковыряния и метушни медленно вырастают одна за другой цивилизации: месопотамья, египетская, римская, Средневековье, техническая… И люди становятся лучше, хотя вроде бы плана такого нет… Понимаешь?

– Нет, – ответила она.

– Я сам не понимаю, – признался я. – Это говорю тебе и надеюсь, что вдруг сам пойму?

– Да? Тогда ты мудрец. Они часто говорят вслух.

– Да, – согласился я, – Я еще тот мудрец! Из тех, которые такое измыслят, что сто тысяч мудрецов не размудрят….

Она подошла к окну и посмотрела на улицу.

Я встал рядом, стараясь взглянуть ее глазами. К счастью, дом в зеленом районе, что значит, – впереди только пара домов, а дальше простирается зеленый лес. Да еще дорога уходит, извиваясь, в сторону леса, а там исчезает, как лесная тропка.

– Странный мир, – проговорила она задумчиво.

– Да, – согласился я и обнял ее за плечи, – очень…

Она вежливо, но твердо сняла мою руку. Нежное кукольное лицо затвердело, в нем появилась несвойственная эльфийкам твердость взгляда.

– Извини, – произнесла она просто, – я занята.

– Кто он, – спросил я с невольной завистью, – этот счастливец?

– Он человек, – ответила она тихо. – Зовут его Даниилом. Он паладин.

Я поперхнулся печеньем, Азалинда взглянула встревоженно:

– Что? Ты знаешь о нем?

Я пробормотал:

– А он… гм… знает, что ты принадлежишь ему?

Она опустила взгляд, покачала головой. Голосок ее прозвучал печально и потерянно:

– Нет. Он в последнее время вообще все реже приходит в наши земли.

– И ты все равно принадлежишь ему?

– Да, – ответила она гордо и выпрямилась. – Да.

– Красивый жест, – пробормотал я. – Ага, да… красивый поступок…

– Мне все равно, – ответила она с достоинством, – как оценивают другие. Особенно – демоны. Мне приятно знать, что я принадлежу ему.

Это что же, мелькнуло в голове, это даже не тургеневское, это что-то шекспировское вложили в прогу. А то и вообще древневосточное, когда женщины шли за избранным мужчиной в могилу живьем или на костер…

– Думаю, – пробормотал я, – он был бы рад узнать, что ты себя так… гм… настроила.

Она вспыхнула, засветилась радостью.

– Правда?

– Честное слово, – сказал я серьезно. – Он был бы счастлив.

Своей команде, что все еще команда разработчиков, хоть все стали мультимиллионерами, я сказал, что завтра и послезавтра серьезные встречи с сильными мира сего, попрощался и отбыл. Николай на прощание напомнил, что и я уже давно сильный этого мира, не стоит себя принижать, нос выше и спину прямее, мы орлы все, земля гнется под нашей поступью.

Все точно, мелькнуло у меня в голове. Мы хотели всего лишь сделать самую лучшую байму… ну хотя бы просто хорошую или хотя бы продаваемую, но создали такое, такое…

Они остались в офисе, теперь каждый руководит руководителями помельче, а у тех творческие студии, группы программистов, я отбыл домой, сразу же включил комп, еле дождался, когда разогреется и проверит логин, вошел в шкуру Даниила и ринулся в эльфийскую деревушку. Азалинда уже мчалась навстречу со всех ног: счастливая, сияющая, глаза – как звезды, щеки разрумянились.

Я протянул к ней руки, и она, не колеблясь и не останавливаясь, бросилась мне на шею, чего никогда раньше не делала. Щеку мою ожег пламенный поцелуй, искренний и чистый, как у невинного ребенка.

– Азалька, – сказал я, задыхаясь от счастья, – как я рад…

– Противный, – упрекнула она, но глаза ее лучились счастьем, – почему так долго не приходил, Даниил?

– Работы много, – оправдывался я. – Но сейчас я пришел… ну, чтобы не расставаться… ну долго.

– Правда?

– Правда, правда.

Она завизжала счастливо, осыпала мое лицо пламенными поцелуями. Я держал ее тело на весу, руки не хотели отпускать, я с великим усилием заставил пальцы разжаться.

– Пойдем, – сказал я.

– Куда?

– В зал ваших магов, – объяснил я. – Туда, откуда они могли тебя телепортировать в мир демонов.

Она застыла, пораженная, в глазах мелькнул испуг.

– Ты об этом знаешь?

– Я же паладин, – объяснил я с усмешкой. – Я знаю многое о мире демонов.

Высокое строгое здание Гильдии Магов приближалось, но у входа Азалинда остановилась.

– Зачем? – спросила она с подозрением. – Зачем тебе наш зал?

Я ответил честно:

– Я хотел бы, чтобы маги отправили и меня с тобой. Ты же знаешь, я великий воин. Я всегда сумею тебя защитить.

Она отшатнулась:

– Нет!

– Не сумею?

– Нет, – повторила она, дрожа всем телом. – Я не хочу… не хочу, чтобы ты там дрался.

Я поинтересовался:

– А если на тебя нападут там?

Она отчаянно помотала головой.

– Нет! Там… на той стороне… Нет, я не хочу, чтобы ты там обнажал меч.

– Почему?

– На той стороне, – прошептала она, – хороший демон. Я не хочу, чтобы ты причинил ему вред… Или убил. И не хочу, чтобы он причинил вред тебе. Он невероятно силен!

Я сказал гордо:

– Я великий воин! Ты видела, как я бил мобов. Я убью и демона.

Она произнесла решительно:

– Тогда я попрошу магов, чтобы тебя ни за что туда не пропускали.

– Как ты верна этому демону, – сказал я печально, вздохнул: – Хорошо, пригласи магов.

По ее зову в зал вошли пятеро, всем лет по пятьсот, сухие и ровные, как сосны. Старший сразу сказал, что меня никто в мир демонов отправлять не станет, это слишком дорого, ману приходится копить всем магам эльфийской деревни и города несколько недель, но у меня уже приготовлены аргументы: я выложил золото и указал поблизости источник маны, что находится совсем близко под землей, не придется даже рыть глубокий колодец, это даст им маны в десятки раз больше, чем затратят на мою переправку в мир демонов.

Все это время Азалинда стояла бледная и трепещущая, а когда мы сторговались, с плачем принялась умолять магов не отправлять меня в тот мир, ибо я – святой паладин, рыцарь церкви, сразу же начну там битву с демонами, а этого делать нельзя…

Маги заколебались, я вытащил меч и положил на стол.

– Я оставляю его здесь. Какие вам еще нужны доказательства?

Старший из магов спросил строго:

– Но зачем тебе в мир демонов, если не для битвы?

– Паладины не только дерутся, – ответил я уязвленно, – я вообще-то еще и разговаривать умею. Даю слово паладина, что не стану там драться!

Несмотря на протесты Азалинды, нас поставили в центре круга, прозвучали нужные слова, вспыхнул свет, я увидел свою комнату и себя в надвинутом на лоб шлеме, полностью закрывающем лицо. Я там с таким напряжением всматриваюсь в полутемный зал, где все еще совещаются маги, что вообще-то пора провериться у окулиста, не садится ли зрение.

Азалинда дрожала, глаза огромные, умоляющие. Я подошел к себе, сидящему, произнес громко:

– Ну что, для нашей дорогой Азальки… скажем правду? Азалька, ты извини, я сейчас исчезну. А Владимир тебе все объяснит.

Я в кресле откликнулся:

– Азалька, не пугайся…

Я снял шлем, сверкающий доспехами Даниил исчез с легким хлопком. Поднимаясь, я сказал Азалинде с раскаянием:

– Ты прости, но я должен тебе многое рассказать. Мы частые гости в вашем мире, но там мы должны менять свое обличье. Я выбрал себя личину паладина и назвался Даниилом…

Я собирался рассказывать долго, но Азалинда со счастливым плачем ринулась мне на шею. Я рухнул в кресло, усадил ее на колени, гладил по золотым волосам, она плакала и смеялась одновременно, держала мое лицо в ладонях и жадно всматривалась, теперь не просто находя черты Даниила, а видя одно и то же лицо.