Трое в Песках - Никитин Юрий Александрович - Страница 95

– А непростому? – прошептала Лиска.

– Взгляни на Олега, – посоветовал Мрак.

Олег, вместо того чтобы посмотреть орлом и выпятить грудь, согнулся и втянул голову в плечи, как черепашка в панцирь.

Ближе к холму женщин попадалось меньше. У подножия простые мужики сменились воинами в кожаных доспехах с нашитыми копытами, кожаных шлемах. Песни, впрочем, орали те же, нажирались браги не меньше, а блевали и ползали на карачках, как и простолюдины. Псы тоже не понимали разницы между знатными и незнатными, прыгали через воевод, разливали дорогое вино, как простую бражку.

Еще выше пировали волхвы. Их столько, что весь холм казался покрытым снегом. Мрак начал бормотать о дармоедах – быка сожрут и еще восхотят, потом и телят затребуют – саранча, а не волхвы. Верно, в каждой деревне должен быть свой дурак, остальным есть о ком поговорить, но ежели дурней заведется много, то все захиреет и передохнет.

Переступая через сонных и пьяных, поднялись к священному Первокамню, краеугольному булыжнику богов, с которого началась земля, весь мир и белый свет, включая звезды, солнце, вирий и подземный мир Ящера. От пурпурной глыбы шел мощный радостный свет. Вокруг Алатырь-камня сидели, привалившись спинами, крепкие воины в кольчугах, при боевых топорах, сапожки из мягкой кожи, красные, а вместо кожаных шлемов блестели бронзовые – с забралами, кольчужными сетками, еловцами на кончиках. Половина спала, бесстыдно раскрыв рты, храпела, другие сонно ерза­ли, неверными пальцами загребали землю, пытаясь дотянуться до откатившихся кувшинов.

Алатырь-камень был массивной плитой в пять саженей вширь, семь в длину, но над землей выступал на аршин. Олег облизал пересохшие губы, шепнул:

– Правнуки этих гуляк не увидят его вовсе.

– Почему так?

– Земля не держит.

Мрак кивнул понимающе:

– Не дудка Таргитая! Да еще бычка кладут, а то и кидают. Вон когда ты мордой оземь, то погружался тоже.

Таргитай зачарованно глядел на гигантскую тушу, что закрывала полнеба. Смутно поблескивала широкая полоска стали с крестообразной рукоятью. Нож торчал, воткнутый почти по рукоять. Сбоку слышались глухие удары. Кто-то больно толкнул Таргитая в спину, прошипел:

– Помогай, лодырь! Этого телка даже тебе не сожрать. За один присест, понятно.

Мрак мощно ударил обухом секиры об угол Первокамня. Секиру отбросило с таким страшным звоном, что Олег присел, как кот на песке, и в страхе огляделся. Ближайшие воины замычали, один повел мутными глазами, попытался встать, но отяжелевшее брюхо потянуло вниз.

Мрак сказал с отвращением:

– Свиньи перепились… как свиньи! Нас не тронут, а тронут – размечем, как сухие листья. Зря другие племена ухами ляпают, этих приходи и бери голыми руками.

Олег прошептал:

– Сегодня ночь Купалы. Все собираются в купы, и там, вкупе, празднуют. Во всех племенах на сотни верст окрест. Никто ни на кого напасть просто не может.

Мрак, морщась, взвесил секиру в руках, примерился к новому удару.

– Неужто на сотни верст нет трезвого? Стал бы царем в этом царстве пьяных дураков.

Мрак с силой обрушил обух на красный угол, скривился, но секиру удержал. Поплевал на ладони и начал мерно колотить по краю. Таргитай вскрикнул горестно:

– Ежели все так просто, то зачем мучились? Зачем так долго готовились?

Он быстро полез наверх, прямо на пылающий жаром камень, на ходу выдернул Меч. Олег вскрикнул негодующе:

– Тарх! Нас не за тем послали!

– Ну да, – огрызнулся Таргитай. – Были возле печеного быка, о котором с детства наталдычили, и лишь облизнулись? Да нас мухи засмеют!

Таргитай с силой обрушил Меч, вниз брызнул пахучий сок. Дразнящий запах потек такой густой волной, что даже Олег сглотнул слюну и непроизвольно облизнулся. Таргитай застонал, оранжевое лезвие мелькнуло в багровом свете с такой быстротой, с какой не двигалось даже в самых яростных схватках.

– Поменьше, – крикнула снизу Лиска. – А то не унесем.

– Это я съем здесь, – предупредил Таргитай поспешно. – Это мне одному.

Олег дергался, оглядываясь на воинов, на волхвов, что еще пировали в двух десятках шагов, смотрел на Мрака и Таргитая. Звонкие удары металла о камень сменялись чмокающими, словно мокрым бельем хлестали по дереву. На него попеременно брызгали то мельчайшие осколки камня, то капли пахучего сока.

– Дай мешок! – крикнул он Лиске торопливо.

Мрак наращивал мощные удары, приловчился, в черноте ночи искры разлетались во все стороны, как вспугнутые золотые пчелы. Волхвы уставились пьяными непонимающими глазами. Немногие воины, что еще держались на ногах, хохотали и тыкали в их сторону пальцами. Гуляет мужик! Подраться – эка невидаль, каждый день с кем-нибудь да дерешься, а шарахнуться головой об Алатырь-камень можно раз в году, да и то если не надерешься раньше.

Олег наконец выудил пучок, понюхал спешно, успел бросить на край плиты, прямо под удар тяжелой секиры:

– Лупи, теперь лупи!.. Разрыв-трава в смеси с одолень-травкой.

Мрак обрушил тяжелый удар с осторожностью: кисти уже ныли и быстро распухали. Обух коснулся пурпурного края. Мрак заранее скривился в ожидании резкой боли, послышался хруст, треск. Уголок исчез, Мрак едва успел убрать ногу от лезвия: чуть не осчастливил Агимаса и проклятых магов!

– Есть! – шепнул Олег снизу.

На ладони пурпурным огоньком горел осколок не крупнее лесного ореха. На острых гранях блистали звезды, в сердцевине полыхал крохотный пожар. Таргитай и Лиска хрястнулись лбами, пытаясь рассмотреть лучше. Мрак с секирой в руках затравленно оглядывался, глаза дикие, неверящие.

– Все? Обратно? Так просто?.. Без драки?

Олег поспешно завязал камешек в чистую тряпицу, сунул за пазуху.

– Быстро! Убегаем. Пока не опомнились.

Сбежали с холма, стараясь выглядеть все теми же беспечными гуляками. На остров съехались вожди разных племен – с дружинами, волхвами, явно и посланцы дальних земель, так что затеряться сейчас, когда подзаморились от пьянки, нетрудно, если Мрака держать за руки, Олега за ноги, Таргитаю не дать дудеть, а Лиске спрятать вызывающе красную гриву под капюшон.

У подножия Лиска с отвращением пошла на цыпочках по дуге, обходя лужу кислой блевотины. Там тяжело сопел в пьяном беспамятстве краснорожий детина в роскошной одежке боярина. Худая свинья, подбирая извергнутое, подобралась ближе, объела перепачканные губы, с хрустом отгрызла нос, затем разохотилась, пошла сгрызать уши. Олег передернул зябко плечами, ускорил шаг, но отвратительный хруст перемалываемых хрящей перекрывал пьяные вопли, песни и лай разгулявшихся псов.

Все больше попадалось упившихся вусмерть. Иные еще ползали, на ощупь хватали кувшины, лакали почти что через силу. У одного костра собралась четверка гигантов с вислыми животами, огромная чаша ходила по кругу. Все подозрительно следили друг за другом налитыми кровью глазами, словно шло состязание, кто дольше не свалится мордой оземь.

– Такие никогда не опомнятся, – прошептал Мрак с гадливостью. – Сгинут, но не опомнятся. Ну и хрен с ними! И жаба за ними не кумкнет.

Лавируя между кострами, приближались к темной груде камней. Уже слышались тяжелые удары волн, костры попадались реже, а песни орали самые выносливые. Остальные спали, блевали, пытались ползти куда-то.

Воздух влажный, соленый. Таргитай растерянно повторял:

– Это все?.. Так просто?.. Зачем же мучились, планы строили, всю ночь просидели на камнях?

Олег бросил через плечо язвительно:

– Кабы знал, где не надо соломку стелить! ­Перерабо­тался.

– Я всегда перерабатываюсь, – огрызнулся Таргитай. – На кой ляд киммеров рушили? А теперь, того и гляди, камешек сгодится разве что на кресало.

– Сплюнь! – вскрикнула Лиска тревожно.

Таргитай плюнул в темноту, Мрак выругался. Олег объяснил ядовито:

– Три дня на палке с дырками не сопел! Это все одно как если бы Лиска не расчесалась, а ты не подрался.

Ближе к ограде из массивных глыб пировали самые бедные, одетые проще, зато надравшихся меньше. Больше орали песни, обнимались, клялись в вечной дружбе, дрались, мирились, снова заводили застольные, плясовые, подблюдные, валились и поднимались снова.