Трое в Песках - Никитин Юрий Александрович - Страница 91

Лиска слушала, не понимая, наконец взмолилась:

– Все равно не пойму. Столько труда в них вложено, а ведь ломаются, а то вовсе – в воду! Зачем?

Олег в затруднении почесал в затылке. Все взоры обращены к нему, он-де мудрый, знает ответы на все вопросы.

– Снежинки – подсказка богов. О красоте всегда надо заботиться, даже если на это уходит много сил и труда. Даже если на часок… и то надо делать красиво. Поступать красиво. Жить красиво. Снежинки постоянно напоминают.

У Лиски личико вытянулось, как у печального жеребенка.

– В моих краях снежинок не бывает!

– Подсказки есть везде, – ответил Олег неуверенно.

Снег скрипел под сапогами, дыхание вырывалось белыми облачками. Мельчайшие кристаллики позвякивали, сталкиваясь в воздухе, терлись друг о друга с хрупким шелестом. Брови и волосы невров покрылись инеем.

Лиска потрясенно наблюдала превращение странных людей в заиндевевших чудовищ. Они двигались по замерзшей земле такие же невозмутимые, с расстегнутыми на груди душегрейками. Снег укрыл головы, не таял, зато голые плечи были мокрыми, покрыты мелкими прозрачными бусинками.

На другой день вошли на поле ледяных глыб, что повергло бедную Лиску в панику. Эти прозрачные глыбы – каменная вода?

Ночью вокруг их костра в темноте бродили странные звери. При лунном свете Лиска видела блистающие глыбы – смерзшиеся кристаллы от кулака до глыб с конскую голову.

Олег чаще Мрака начал оставаться дозорным, спал мало, осунулся, выглядел как сплетенный из костей и тугих жил. Звери, сдерживаемые мощью волхва, зло и разочарованно ревели, самые яростные подбирались прямо к освещенному кругу.

Лиска пугливо сжималась в комок с грецкий орех, старалась стать совсем маленькой. Хвороста на большой костер недоставало, Олег бросал в ледяных зверей огненные стрелы. В глыбах возникали оплавленные дыры, взвивались облака пара. Раненые звери ревели так, что замерзший мир трясся, как Лиска под шкурой Олега, но отступали во тьму.

Утром поднялись занесенные снегом, застывшие. Лиска неосторожно прикоснулась к своему обнаженному мечу, ахнула: розовый пальчик прилип! Завизжала от ужаса перед злой магией, рванулась, оставив примерзшую кожу на заиндевевшем лезвии.

– Языком лизни, – посоветовал Мрак, его корчило от бабьего визга.

– Перестанет болеть?

– Ну… визжать перестанешь точно.

– Ты… волхв?

– Еще какой! На такие дела мы все волхвы хоть куда.

С полудня увидели вдали хатки, наддали. Село оказалось крохотное, бедное, зато удалось купить коней. Не успели выйти за околицу, задул устойчивый ветер с юга, снег быстро таял. Мрак вздохнул с облегчением: зиме рановато даже для такого северного края. Олег уверяет, что на краю земли даже летом снег и не думает таять, но пока что небесная твердь еще высоко, стрелы не долетают, натягивал тетиву на всю мощь, пробовал.

Лиска тоже оживала, словно бабочка, вылезающая из тесного кокона. Кони увязали в грязи, Таргитай и Лиска часто слезали, тащились, держа в руке туго натянутые повода своих коней и коней Олега и Мрака. Те схитрили, как уверял разобидевшийся Таргитай: один в личине огромного волка мчался гигантскими прыжками впереди маленького отряда, а другой ширял в поднебесье, растопырив уродливые крылья, задевал низкие тяжелые облака.

Олег парил с опаской: часто приближались вороны – крупные, наглые, хищные. Дважды вблизи пролетал орел. Олег всякий раз падал камнем – крылья немели. Лишь быстро приближающаяся земля придавала силы – судорожно бил по воздуху обоими крыльями, взмывал свечой, переводил дыхание, в страхе озирался.

Не сразу понял, что достаточно встопорщиться и грозно щелкнуть клювом, чтобы все пернатые опрометью очистили небо. Разбегались не только гордые орлы, но и хищные вороны, которые дружными стаями гоняли орлов и более крупных и злых летающих тварей.

Однажды приблизилась странная птица – уродливая, нелепая, обликом похожая на него. Пошла ходить кругами, урчать, от нее пошел сильный зовущий запах. Олег не сразу понял, но все же дошло, растерялся, начал метаться из стороны в сторону, наконец ринулся к земле, принял личину человека. Весь день не слезал с седла, а ночью, когда безжалостный Мрак хотел погнать его в небо посторожить, заупрямился, в темном небе ходила широкая тень с растопыренными крыльями, затмевая звезды. Порой спускалась так низко, что взмахами крыльев сдувала пепел.

Любопытный Таргитай допытывался, что за ночной зверь шуршит крыльями, роняет шерсть в костер, почему стонет, будто из него душу вынимают. Мраку ночная птаха, или что там бороздит воздух, как прошлогодний снег, пусть порхает, лишь бы в суп не гадила. Олег отмалчивался, опускал голову. Лиска посматривала испытующе, у женщин если ума не всегда в избытке, то чутья поболе. Олег боялся встречаться с нею взглядом, еще больше боялся наступления утра.

На рассвете безжалостный Мрак все-таки загнал в небо. Олег продрог, поднялся как можно выше, воздух там холоднее, но солнечные лучи достают раньше. На земле еще темень, а под облаками подставляешь солнцу то спину, то пузо – научился. Вчерашней чудовищной птахи в синем небе не оказалось. Олег ощутил, как спало тягостное напряжение.

Поняв по чудовищу, как выглядит сам, преисполнился удивления и бодрости. Когда вблизи показалась орлиная чета, Олег повел налитым кровью глазом – царей воздуха как веником вымело из поднебесья.

Внизу двигались четыре крохотных коня с двумя всадниками. Олег почему-то не различал цвет, трава казалась бурой, глинистой, зато видел отчетливо даже ящериц, степных жаб, хомяков и лисиц. Далеко впереди коней мчался широкими прыжками огромный черный волк.

Волк-оборотень словно стелился над землей, будто стремительно плыл, в каждом движении мощь и лепота. Олег завистливо дернулся: Мрак мужественно красив даже в волчьем облике, по-волчьи прекрасен и в человеческой личине! Так бы наловчиться ширять в поднебесье…

В глазах начало расплываться, далекие фигурки сперва застлало туманом, потом поглотило вовсе. Олег досадливо снизился: облака, оказывается, не так уж и высоко, хотя в родной деревне считали, что совсем низко, – Боромир пробовал доставать их с дерева рогатиной. Облака – это остывший пар, что вырвался из котлов и поднялся под небесную твердь, но сколько Олег ни принюхивался, вкусные запахи выветрились.

Странная острота глаз даже мешала, сбивала с толку. Видел на сотни верст каждую щепочку, от непривычки начинало ломить виски. С трудом отрывал зачарованные глаза от всего, что ползало, прыгало, скакало и рыло норки. Надо выискивать всадников, особенно в засаде на их пути!

Все чаще видел крупные отряды воинов. В каждом ныне различал человека без оружия, в расшитой ночными звездами одежде. Яркий блеск показывал, что вместо доспехов на них талисманы – отполированные камни. Всадники упорно стремились навстречу неврам. Олег тут же указывал Мраку другой путь, но едва маленький отряд сворачивал, как враги, словно чуя каждое их движение, поворачивали коней тоже.

Еще опаснее скрытые засады. Однажды Олег едва не послал своих прямо в руки Агимасу. К счастью, ветер дул в лицо, Мрак почуял, взвыл, опрометью кинулся назад. Добежал, грянулся оземь, а с боков начали подтягиваться два отряда со своими походными колдунами.

На великое их счастье, Мрак по запахам видел, кто где схоронился, затаился, сколько их там и кто три дня не мыл ноги. Без него их ловили бы на каждой версте, не помогло бы даже волхвовство Олега: в каждом отряде колдун наготове, а сжигаемый местью Агимас дни и ночи упражнялся в магии, стремительно набирал силы.

Рассвирепевший Мрак едва не прибил волхва: замечтался дурень, в таргитаи лезет, о Высоком мыслит, а какой длины сопли – не видит. Таргитай заступался: волхв мыслию растекся по всему поднебесью, искал щелочку в небесной тверди, у богов правды искал, а злая Лиска сама набросилась на опешившего оборотня: мог бы сам напасть на коней врага, покусал бы за ноги, а без коней те вовсе не люди, а так, трава без корней, птицы без перьев, гадюки без яда…