Скифы - Никитин Юрий Александрович - Страница 134

Саблин отдал честь, отрапортовал:

– Господин президент! Настала настоятельная необходимость срочно передать ядерный чемоданчик… с остальными полномочиями – новому президенту!

Президент тупо смотрел на Саблина, взгляд был тяжелым, таким бы ломать вековые дубы. Саблин побледнел, по лбу начал струиться пот. Президент замедленным движением снял трубку телефона, поднес к уху. Крылову показалось, что через минуту молчания президент подует в мембрану, но тот так же замедленно опустил ее на рычажки.

Взгляд его не выражал ничего хорошего. Саблин начал вздрагивать, нос заострился, как у покойника.

Крылов подошел к столу, чиновник смотрел на него с угрюмой враждебностью.

– Встать! – велел Крылов. – Быстро, твари… Если вон тот скот перепил сегодня, помогите ему встать. Возможно, вас не расстреляем…

Он говорил свирепо, голос дрожал от ярости. Он сам чувствовал, как эта ненаигранная, а самая доподлинная ярость поднимается, крепнет, раздувает его, как рыбу-ежа.

Чиновники вскочили разом. К президенту приблизиться не посмели, тот поднялся сам, огромный, грузный, с тремя десятками килограммов дурного жира, отекший от беспробудного пьянства, со следами всех мыслимых и немыслимых пороков на лице, в глазах, в движениях.

– Это нарушение… – прохрипел он.

Саблин открыл и закрыл рот, умоляюще смотрел на Крылова.

– Не больше, – ответил Крылов жестко, – чем нарушили вы, когда… И не надо эту лапшу на уши о легитимности!.. Зовите этого с чемоданчиком.

Саблин едва слышно перевел дыхание. Чиновники отошли и встали у стены. Президент колебался несколько мгновений, похоже, еще не осознал случившееся, наконец его пальцы сделали слабое движение одному из чиновников.

Тот хотел было к двери, Саблин остановил жестом, сам выглянул, сказал дежурному офицеру:

– Президент вызывает.

Процедура передачи ядерного чемоданчика вместе с офицером, что его таскает, заняла пару минут. Офицер коротко сообщил, что готов предоставить новому президенту всю информацию о ядерном потенциале России.

– Теперь – Скифии, – поправил Крылов. – Да, сегодня расскажешь. До вечера, полагаю, ядерной войны не будет.

Вытянутое, как у коня, лицо офицера стало еще длиннее. Крылов с раскаянием подумал, что в Кремле, да еще с ядерным чемоданчиком в руках, шутки вряд ли понимают.

В кабинет вбежал, стараясь не бежать, запыхавшийся господин в строгом костюме. С ходу выпалил:

– Господин президент! Господин президент! Иностранный самолет нарушил нашу границу!..

Он ударился о невидимую стену. На него посмотрели, как на марсианина. Крылов видел, как на лице господина сменилась гамма чувств.

– Самолет… – проговорил он беспомощно, взгляд его упал на прежнего президента. Потом на Крылова, снова на президента: – Наши запрашивают… как реагировать…

Президент раскрыл было рот, Крылов уже видел, как за этим низким лобиком орангутанга мохнатые пальцы медленно перебирают карточки с готовыми ответами, начиная от «ничего не случилось» до «послать ноту протеста», сам сказал неожиданно для себя:

– А вы не знаете?.. Сбить на фиг!

Президент откачнулся, как огромный могучий дуб под натиском урагана, ноги подкосились, он почти упал в кресло. Глаза выпучились, как у рака. Господин в строгом костюме пролепетал:

– Но пассажирский… Потерял ориентировку…

Даже Саблин отшатнулся, брови взлетели на середину лба. Крылов сказал зло, с нажимом:

– Пусть не теряет. Какие-то еще вопросы?

Господин в строгом костюме пристально посмотрел на Крылова. Тому казалось, что он готов возразить, уже набрал в грудь воздуха… но внезапно губы дрогнули в сдержанной улыбке:

– Слушаюсь, господин президент!

Крылову показалось, что госсекретарь проглотил слово «наконец-то», но тот смолчал и поклонился. Уже то, что он послушался человека, который еще не вступил в президентство, кое о чем говорит.

Президент начал подниматься из кресла. Это походило, как если бы поднималась межконтинентальная ракета шестидесятых. Та, массивная, нелепая, чудовищная в своей разрушительной мощи. Он оказался еще выше, чем Крылов ожидал, настоящий волжский утес, поросший мхом, несокрушимый.

Крылов невольно отступил, стараясь, чтобы это выглядело жестом вежливости: он-де дал дорогу.

Президент взглянул из-под нависших бровей, это было как будто в Крылова ударили из двух боевых лазеров. Впечатление усиливалось массивными нависшими надбровными дугами, похожими на гранитные выступы. Там, в глубине прятались острые глаза, а за ними когда-то был мозг, не острый, не мудрый, но видящий людей насквозь…

Крылов видел, что президенту очень не понравилось то, что он в нем увидел. Медленно повернул голову, словно орудийную башню на линкоре, взгляд с недоверием скользнул по остальным… скифам.

– Хорошо, – произнес он с высокомерием вельможи. – Оставляю вам эти апартаменты… и все, что в них есть. Желаю, чтобы ваш срок правления был таким же плодотворным, как и мой.

Он протянул руку, Крылов передернулся от мысли, что этот престарелый слюнявый монстр возжелает облобызать его троекратным поцелуем, рука его инстинктивно дернулась вверх, не то отдал честь, не то вскинул в пионерском приветствии, сам не понял, что получилось, но скорее всего это и будет признано приветствием скифов.

Президент некоторое время стоял неподвижно, его рука была выдвинута вперед, пальцы толстые и темные, как колбаса сырого копчения. Не нашлось бы на свете человека, который не протянул бы руку в ответ. Крылов стиснул челюсти, заставил себя стоять так же, будто вбитый в мягкую землю кусок железного метеорита.

После паузы президент очень медленно опустил руку. Взгляд его ничего не выразил. Крылов о многом догадывался, но это огромное мясистое лицо все-таки осталось таким же сонным, медлительным… каким и надо было оставаться в этом случае.

Когда он с обоими помощниками вышел, Саблин шумно вздохнул. Его трясло, он откровенно вытирал пот с лица, шумно выдохнул:

– Ну а вы, оказывается, крепкий орешек! Честно говоря, не верил…

– Зачем же шли? – поинтересовался Крылов.

Его тоже трясло, но глубоко внутри, а наружу он выпустил только надменную улыбку.