Скифы - Никитин Юрий Александрович - Страница 131

– Все-таки на великое мы замахнулись… Дай бог… гм, дай нам Табитс, чтоб наше дело было в самом деле правым. Все-таки святотатство…

Черный Принц возразил сварливо:

– Какое святотатство? Святотатство – это когда против святынь собственного народа. А попирать чужие нужно и надо. То есть приятно и полезно. Тем самым, во-первых, утверждаешь свою веру. Во-вторых, показываешь, что не страшишься чужих богов. Ну а для интеллигенции, что еще осталась неверующей… а также для правозащитников надо напомнить, что этот храм первоначально был сооружен за победу над Казанью. Но, простите, во-первых, казанские татары нам не враги, а кто старое помянет, тому глаз вон… Этот же храм – постоянное напоминание. Но не это главное. Для ученых и прочих яйцеголовых напомни настойчиво, что Васька Блаженный – это был такой юродивый, их звали блаженными. Юрод – это урод по-старому. Дурачок, дебил, идиотик. Он ходил, ронял слюни, не умел даже шнурки завязывать, потому даже зимой топал босым, в конце концов где-то замерз… Покорный и богобоязненный… а также всегобоязненный русский народ считал его святым, а когда этот дебил помер, его похоронили в пристройке к храму… и весь храм назвали его именем! Символ России? Да на хрен нам такая Россия! Мы последних русских спасем от такого позора… Ну, от позора уже не спасти, что сделано – то сделано, но хоть с глаз долой это напоминание о великой дурости…

– Как?

– С глаз долой? Да взорвать к чертовой матери. Когда-то же дрызнули храм Христа Спасителя? Для его восстановления такую пропагандистскую кампанию закрутили, что даже у самых стойких колени дрожали. Но для меня все равно это оскорбление, чтобы кто-то непрошено назывался моим спасителем! Да еще с прописной буквы – Спасителем! И этот храм, храм Василия Блаженного, на главной площади страны – оскорбление еще большее. Главный храм России, который на всех проспектах, открытках, рекламных плакатах, – посвящен дебилу, назван имени дебила!

Раб Божий бледно улыбнулся:

– Вот откуда идет партия Алексея…

На шутку никто не отреагировал, из груди каждого дыхание вырывается такое, что поднеси бумагу – вспыхнет.

Крылов подвел итог:

– Эту дурость сносим. Место забетонируем, покроем плитами, поставим Меч. Прямо из гранита, острием к небу. Да и место для скифских праздников освободится!

Кое-как выбрав время, когда всех удалось вытолкать из кабинета, поспешно позвонил Яне. Дома ее не оказалось, перезвонил со стесненным сердцем в офис Алексея.

Как и ожидал, трубку взяла секретарша, красивым милым голоском поинтересовалась, кого и зачем, он буквально ощущал через пространство, как она призывно раздевается, щупает его, сама раздвигает ноги, Алексей умело подобрал девочек на телефоне, такие умелые немало стоят, он ответил, что хотел бы поговорить с Яной… да-да, по важному. И неотложному.

Яну искали долго, он уже начал тревожиться, в душе росло и крепло ощущение необратимой потери. Наконец в трубке прозвенел ее запыхавшийся голосок:

– Слушаю!

– Яна, – выкрикнул он торопливо, – Яна!.. Это я, Крылов. Яна, мы это сделали!.. Я это сделал, я баллотируюсь в президенты страны!.. Ты ведь этого хотела?

В мембране слышались голоса, музыка, выкрики, скрип, ее голос прорвался все еще запыхавшийся, возбужденный:

– Да-да, помню! Крылов… Костя, кажется?.. Константин, извини. Сейчас много работы. Я в предвыборном штабе Алексея. Сейчас начинается подсчет голосов, я не могу отвлекаться…

– Яна! – вскричал он. – Но ведь это я… я баллотируюсь!

Она торопливо согласилась:

– Да-да, я знаю! И ты – тоже. И еще девять человек, только их фамилии я не помню… Извини, Константин, я убегаю. Как-нибудь созвонимся!

В мембране щелкнуло, оттуда вырвались короткие как выстрелы гудки. Он буквально чувствовал, как пули разбивают ему висок, боль стегнула всего на миг, но в груди стало тяжело и холодно, словно туда загрузили айсберг.

Она так и не поняла… Так и не поняла! Клеопатра хотя бы знала, что благодаря ее красоте сдвигаются огромные людские массы, сшибаются огромные армии Рима и Египта, меняются границы государств.

А эта так и не поняла, что своим появлением в кафе «Валентина» уничтожила Россию надежнее, чем татаро-монгольское иго, чем армии Наполеона или Гитлера. И что могучее государство скифов, Великая Скифия, это все она… и что отныне мир пойдет по другой дороге – это тоже она.

Слова клокотали в нем, рвались на свободу. Он плотнее сжал губы, стиснул челюсти так, что заломило виски. Да, это все она. Но сейчас ей об этом знать не обязательно. Он уже политик.

В кабинет без стука ввалились Черный Принц и Тор. Секретарша их тоже не решилась остановить: видела, как по-свойски разговаривают с ее боссом.

Черный Принц на ходу втолковывал Тору:

– Дурень, это было позже, позже! А вот когда мы захватили всю Малую Азию…

Крылов, недовольный, словно это они помешали ему встретиться и окончательно переговорить с Яной, прервал:

– Мы? Ты сказал «мы»?

Черный Принц удивился:

– А ты не знал? В каком-то году до новой эры… надо будет запомнить покрепче, все-таки наша история, скифское войско захватило всю Малую и Среднюю Азию, а это тогда был весь мир! Америки тогда и в помине, как и всяких англий или германий, не было. Захватили мы тогда весь центр цивилизации, покорили Палестину, иудеи двадцать девять лет жили под нашим игом…

Он говорил и говорил, слова выкатывались ровные, но в нем чудился некий гортанный оттенок, хотя скифы вроде бы не горный народ, но что-то клекочущее, похожее на клекот орла, что забил козу и теперь хищно раздирает ее мясо.

Тор внимательно посмотрел на Крылова, спросил внезапно:

– Что слышно про основного противника?

– Правительственную партию? – спросил Крылов, хотя прекрасно знал, о чем речь.

– В дупу правительственную! Я говорю о партии дебилов.

– Пока только слухи, – ответил Крылов осторожно. – Подготовка к выборам у них была круче всех.

Черный Принц посмотрел на обоих, изрек:

– Рожденный ползать летать не умеет, но порой заползает очень высоко… Однако скифский орел достанет везде!