Скифы - Никитин Юрий Александрович - Страница 114

Эх, фраза была такой длинной, что он сам почти запутался в придаточных предложениях. Но депутат вроде бы должен уметь говорить такими длинными периодами, это придает значительность.

Спикер поморщился, постучал молоточком:

– Попрошу выражаться корректнее. Здесь, как вы могли заметить, Госдума России, а не ваша сходка.

– Прошу прощения, – сказал Крылов смиренно, – я стараюсь не забывать, что это Госдума именно России с ее множеством народов, а не одной Руси… Так вот, всегда и во все века голодные и безработные снимались с мест и шли в те места, где есть работа и заработок. Так делается и сейчас, как видим на примере хоть турок в Германии, хоть украинцев в России. Только русские потеряли волю к жизни. Им нужна капельница, принудительное вентилирование легких, насильственное питание. Они перестают размножаться, у них резко сократился срок жизни! Посему в самое кратчайшее время им надлежит уступить место другому народу. Сильному, в котором не погасла воля к жизни. Если это будут не скифы, то Россию… как географическое понятие поделят между собой США, Япония, Китай, Европа…

Когда он сходил с трибуны, один из телеоператоров лениво поймал в объектив. Морда скучающая. Остальные вовсе не смотрели в его сторону. Идиоты, подумал он. Вот этот единственный, кто заработает.

Не сейчас.

Потом.

Однако, как ни странно, выступление в Госдуме вызвало некоторый резонанс. Среди скучнейших, абсолютно невыразительных докладов речь кого-то задела, кого-то разозлила, кого-то спровоцировала на резкую ругань. В двух газетах появились нападки с одновременными восхвалениями в адрес «богобоязненного русского народа, который все стерпит», который «войну выиграл», «столько церквей построил…».

Газета московского казачества резко отмежевалась от подозрения, что они тоже скифы. Казачество всегда «за Бога, Царя и Отечество», а эти скифы перевернули все с головы на ноги: Отечество – в первую очередь, царя – во вторую, а бога так и вовсе ставят своего, отказываются от исконно русского Христа Спасителя!

Мелкая газетка «Антимасонство» намекнула, что скифы – дело рук международного масонства. И вообще попытка известных сил расколоть страну, внести смуту, но врагам это не удастся… Правда, на эту газету мало кто обращал внимание, так как масонов она видела везде, все партии переполнены масонами, в Госдуме одни масоны, в правительстве масон на масоне, МВД и ФСБ – масоны, вся страна захвачена масонами, только вот они, газета «Антимасонство», свободны от масонов, да и то лишь потому, что регулярно проводят чистки, увольнения, а наиболее подозрительных бьют и выгоняют.

Двенадцать городов, где к власти пришли скифы, установили особые торговые союзы и особые отношения между своими городами. Что-то среднее между городами-побратимами и кучкой курящих в вагоне для некурящих, где все сочувствуют друг другу и делятся сигаретами.

Другие города подняли вой: скифские города все равно крохотные вкрапления в серой массе российского пространства, но выступили как единое целое, в них неожиданно быстро начал расти жизненный уровень, урожай собрали вдвое больше, хотя земля та же, дожди выпадают те же…

Мэры городов-скифов посмеивались:

– У вас на каждые сто человек по одному адвокату и по три юриста, а у нас на весь город один-два! Да и то для разговора с вами, руссиш швайн… А друг для друга достаточно слова. Крепкого мужского слова.

Кто-то из более словоохотливых объяснил книжно, что многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия. Мол, надо писать законов самую малость, но следить за тем, чтобы они соблюдались. В скифских землях мало законов писаных, зато много неписаных. Понятно, какие важнее…

Более того, к союзу добавились несколько городов и областей за пределами России, где мэрами или губернаторами были избраны скифы. Они установили особые отношения, свои таможенные тарифы. В ход пошли странные взаимозачеты, когда в казну почти ничего не капало. Области быстро богатели, скифы начали посмеиваться над всякими там русскими свиньями, косорукими и косорылыми, у которых все идет через задницу.

Дошло до того, что жители Ярославля чувствовали большую сродненность с населением Львова, Секешъяроша и половиной Северной Осетии, чем с кособрюхими лапотниками из соседнего Владимира.

Во всех городах, признавших Великую Скифию, спешно возводились памятники Черному Мечу, ставились постаменты для бюстов скифских царей и полководцев древности, а в школах ввели курс скифской истории.

Из армии пришли сведения, что командиры частей предпочитают солдат, называющих себя скифами. Сформировать отдельные части не удавалось, армия – механизм консервативный, но слухи росли и ширились.

Командование ряда дивизий быстро сообразило, что, не затратив ни копейки, можно формировать воинские части с намного более высоким воинским духом. Генералы Генштаба быстро реагируют только на возможность построить еще один роскошный особняк силами солдат да разве что украсть еще пару миллионов долларов из бюджета, в военном министерстве вообще идет непрекращающаяся грызня из-за портфелей, больше ничего там не видят, не знают и знать не хотят, так что командиры на местах быстро нашли выход. Формировались отдельные части из скифов, назывались «отдельными ударными», им давали какое-нибудь прозрачное название из скифской истории. В других дивизиях понимали, что к чему, создавали подобные части. Во всех родах войск.

Теперь Крылов приезжал в офис партии «Великая Скифия» на черном депутатском «мерсе». У него появился свой шофер и личный охранник. За это время расширился и офис: удалось снять еще четыре комнаты на том же этаже, но все равно жизнь во всех кипела, как в переполненном муравейнике перед вылетом молодых самок.

Однако даже во время самых жарких прений в Думе внезапно накатывал щем, хотелось все бросить и то ли уйти в леса, то ли записаться в моджахеды и красиво погибнуть за какую-нибудь идею. Неважно, какую. Но всякий раз мгновение спустя во всей пугающей красоте прямо из пустоты возникало ее лицо.