Сингомэйкеры - Никитин Юрий Александрович - Страница 93

Кронберг слегка помрачнел.

— Не хотелось бы об этом даже говорить…

— Да говори, здесь все свои. Если что не так, мы тебя тут и задушим.

Кронберг ответил серьезно:

— Если заподозрим, что кто-то повел себя неадекватно, такой человек погибнет мгновенно. Все предусмотрено. Игла с ядом, электричество и прочие штуки. Это в самом деле кресло смерти! На карте слишком многое, рисковать не имеем права.

Старец, что сидел рядом с Данцигом и слушал молча, махнул рукой.

— Давайте начинать. Эдуард верно сказал, лучше потом посмеемся над своими страхами, чем сейчас не примем меры.

Операционная напомнила мне «карусельку» или «ромашку», когда на подобные листки укладывают пациентов, всем одновременно вводят наркоз, а затем поворачивают ее, чтобы не хирург подходил к оперируемому, а того подвозило к его рабочему месту.

Так делают, когда операция разбита на десяток составляющих, и каждый из специалистов быстро делает свое, после чего «каруселька» переносит пациентов к следующему аппарату. Так массово исправляют зрение, пропуская за рабочую смену по двести-триста человек, оперируют что-то на позвоночнике и даже вставляют и меняют силиконовые имплантаты.

Меня зачем-то переодели, голову снова выбрили. На ложе велели лечь боком, чип имплантируют с левой стороны над ухом, снова придется удалить кусочек кости, но не волнуйтесь, все под наркозом, безболезненно…

Ага, подумал я мрачно, знаю ваше «безболезненно», и… отключился. Только и успел ощутить, что руки и ноги мои, как и голову, захватывают безжалостные стальные клещи.

Мне казалось, что прошла одна секунда небытия, я уже ощущал, что я жив и мыслю, а перед глазами… нет, это не перед глазами, но я смутно полуувидел-полуощутил странную волнообразную структуру, скорее угадал, чем узнал расположение файлов на моем харде. Странно, я привык к древовидной структуре, а здесь как будто в трехмерной проекции…

Вот еще три, это флешки, я их ношу по карманам, как в старину носили портсигары, футляры с очками и авторучки. А вот еще и еще, странные, пульсирующие, с быстро меняющимися параметрами… Не может быть, это же «багровые чипы», что вмонтированы в черепа моих коллег! Значит, я уже установил с ними связь, чипы работают, но их хозяева еще не очнулись от наркоза.

Замерев, я всматривался, вчувствовался, и через несколько долгих минут из тьмы начала проступать странная картина операционного зала. «Ромашка», на которой семь распростертых фигур, застывшие люди в синих хирургических халатах. Всех почему-то вижу с разных сторон, это просто дико. Возле моего беспомощного тела человек с профессорской бородкой замер в странной позе: с вытянутой в сторону стола рукой, а в трех сантиметрах от руки в воздухе висит прозрачная капля раствора.

Я попытался повернуться на ложе, не сумел, даже глазные яблоки не могу повернуть, странное чувство, в то время как мозг работает быстро и четко. Прозрачная капля все еще в воздухе, на том же месте, но это значит…

…это значит, мозг в самом деле заработал со скоростью в миллиард раз быстрее, чем раньше! Глазные яблоки мои повернутся через миллиард моих нынешних секунд, а это значит, через три с лишним года я смогу чуть скосить глаза, а капля раствора шлепнется на стол.

Все эти три с лишним года мне не потребуется ни пить, ни есть. Даже дышать не обязательно, много ли за секунду надышишь, зато мыслить могу не только в ускоренном режиме, но, как сейчас понимаю, и в усиленном.

Вижу все так странно потому, что глаза мои все еще закрыты, видеонаблюдение работает, могу разом видеть всех-всех в гигантском здании, могу…

Почти бездумно я подключился по беспроводке к инету, через две секунды — свои секунды! — вошел в хранилища данных. Странное ощущение, когда вижу, как происходит соединение, как совершается поиск, как срабатывают алгоритмы, в которых теперь видно, где нужно внести изменения… Господи, как много мусора, как много лишних операций, что за дикость, какой дикарь писал эти программы! Впрочем, писали люди, а я теперь уже не совсем человек…

Нужные мне материалы я искал, перелопачивая массивы данных, одновременно подправлял проги. Сперва просто почистил, укоротил связи, убрал лишние и просто дублирующие цепи, все это время растет ошеломляющая радость, дикое ликование, что вижу, воочию вижу, как все это работает! Никто в мире не может сказать, что такое электричество, а я могу! Самое главное — понимаю все даже не через знание, а просто вижу, как человек эпохи Древнего Рима понял бы работу механических часов любой сложности, просто наблюдая, как под воздействием туго накрученной пружины раскручиваются колесики, толкают другие, те третьи, а третьи поворачивают стрелки…

И, видя все это, я немедленно убрал лишнее, проложил новые линии и создал самое правильное программное обеспечение, затратив на это не больше двух своих минут.

Медленно-медленно, прилагая титанические усилия, но все равно расходуя на это часы и даже дни своей новой жизни, я разбирался в устройстве «багровых чипов», очень хитрая и сложная защита, но я смотрю не со стороны, а изнутри, потому снять заслоны и переподчинить их удалось сравнительно просто, хотя я и гуманитарий, который, по общему мнению, боится сложной техники.

Кронберг уже начал было приходить в себя, но я успел перехватить управление и через его «багровый чип» велел ему пока оставаться под наркозом.

Капля раствора наконец коснулась вытянутым краешком стола, а всей поверхностью ляжет на столешницу еще через полгода. Потом еще через три месяца моей нынешней жизни от нее вверх и в стороны начнут подниматься мелкие серебристые шарики.

Я подал мысленную команду, стальные захваты на моем теле получили команду и начали долгий процесс размыкания. Я поднимусь уже не член команды, кем был сто миллионов секунд тому, и даже не глава организации, кем стал только что. Кронберг слишком оптимистичен, полагая, что организация и дальше сможет управлять человеческим обществом на пути в сингулярный мир. С ростом технической мощи это делать все труднее. Сейчас я понимаю, что если управление будет в одних руках — выиграют все.

Через три секунды жизни «простых» стальные капканы щелкнули и раздвинулись. Я поднялся, за это бесконечно долгое время переподчинив себе все атомные станции всех стран и народов, ракетные установки, космические спутники, субмарины, заводы, банковскую деятельность, всю торговлю и все передвижения любых устройств, использующих электроэнергию хотя бы в качестве зажигания.

Еще через неделю своей жизни я сумел установить контроль над отдаленными курдскими племенами, а также над прочими, которые в джунглях пока что не знакомы даже с инетом, ну и что, под свой контроль ставить можно и без высоких технологий. Особенно если высокие технологии у одной из сторон все-таки есть.

Еще через пару дней я внезапно понял, почему бог одинок.

Через месяц своей новой жизни, что в прежней заняла бы доли секунды, я понял, как передвигаться по Вселенной быстрее света в миллиарды раз. Через два — сообразил, как остановить разбегание галактик, но еще не понял, нужно ли это мне.

Кронберг и все члены организации будут послушно выполнять мою волю, это на благо человечества. Сейчас мне, видимо, стоит также установить полный контроль над всем живым на планете, начиная от людей и заканчивая бактериями. Никто не будет знать, что всего лишь выполняет мою волю. И все будут счастливы и будут полагать, что у них полная свобода.

Дорога к сингулярности резко сократится. Я войду в нее первым. И… подумаю над тем, кого брать.

И вообще, брать ли кого-то еще.

Разве что нудистку. Хотя… зачем?