Сингомэйкеры - Никитин Юрий Александрович - Страница 89

— Птица, — вещал тот, — при виде лисы или охотника делает вид, что у нее перебито крыло. Она начинает подпрыгивать и убегать между кустами, уводя погоню. А потом, когда заведет достаточно далеко, взлетает и, сделав круг, возвращается к своим затаившимся птенцам. Они все это время сидели тихо, не шевелясь, так мама сказала. Не впали в панику, что остались одни, верят: мама не бросит. Некая морально-этическая установка на уровне инстинкта.

Штейн буркнул подозрительно:

— Это ты к чему?

— А не являются ли и наши нравственные заповеди инстинктом?

Штейн запротестовал:

— Ну ты скажешь!.. Инстинкт — это врожденное!

Макгрегор подсказал педантично со стороны:

— Есть инстинкты, приобретаемые в процессе жизни.

— Это называется обучением!

— Которое путем долгих повторений закрепляется на уровне инстинкта. Не спорь, почитай школьный учебник по биологии.

Гадес сказал замученно:

— Когда читать? Скорее бы стать сингуляром. Сразу все знания в башку — фьють! И все мои. Все знаю, все умею.

— А я бы не стал, — заметил Штейн. Видя недоумевающие взгляды, пояснил: — Люблю учиться. Все сперва пропустил бы через себя, все-таки процесс обучения тоже ускорится в тысячи раз. А на автомате я закачаю в башку разве что все энциклопедии, справочники, атласы… Насчет инстинкта можно и мне копеечку? А как же насчет того, что появлялся некий мудрец и добавлял некую заповедь? К примеру, Ной создал три или четыре заповеди, не помню, Моисей лет через тысячу добавил еще семь или десять…

— Иисус еще что-то добавил, — сказал Гадес обрадованно, тут же поправил сам себя: — Только его заповеди не работают вроде. Или я не помню ничего, кроме подставь левую щеку или возлюби врага своего…

Штейн кивнул, произнес голосом телеведущего:

— Хороший вопрос. А почему появление Моисея не рассматривать как появление у человечества нового инстинкта? Человечество растет, мужает, развивается — пришла пора усложнить нервную систему.

Макгрегор слушал хмуро, склонив голову, наконец прервал их интеллектуальную игру неприятным голосом:

— Я все понимаю, повыпендриваться хочется, но какое отношение этот ваш Моше имеет к сингулярности?

Все на минутку умолкли, в самом деле, какое, Гадес нашелся первым:

— Переходя в сингулярность: брать или не брать с собой инстинкты? Как ни крути, но инстинктам мы обязаны всем. Даже наш разум, благодаря которому подходим к сингулярности, — это всего лишь усложнившийся инстинкт!

— Брать, — сказал Макгрегор, не раздумывая.

— Ни за что, — возразил Штейн так же решительно.

Они посмотрели на меня, я пискнул неуверенно:

— Может быть… придумать свои инстинкты?

— Как это?

— Ну, раз уж сможем одни черты личности усиливать, другие убирать вовсе… то, может быть, инстинкты тоже не выбрасывать, а переписать заново?

Макгрегор вздохнул:

— Снова на полной скорости врываемся в неизведанное…

Я ощутил, что с чипом-коммуникатором посматриваю по сторонам, словно корабль пустыни, величаво плывущий между барханами, а внизу суетится всякая мелочь вроде ящериц и кузнечиков. Всего-то на постоянной связи с инетом, а какое преимущество над теми, кому сперва нужно приехать домой или в офис, включить комп, войти в браузер, затем в поисковик!

Слабая аналогия, когда человек с мобильником в кармане чувствует преимущество над теми, у кого его нет. Это не мания величия, что я, мол, сверхчеловек, а все остальные — дураки набитые. Я в самом деле сверхчеловек!

Волосы поднимаются дыбом, когда пытаюсь вообразить себе, что такое сингулярность, если даже простейший чип, всего лишь позволяющий по беспроводному подсоединяться к компу, уже невероятно изменил мою жизнь!

По слухам, наконец-то нечеловеческими усилиями сумел заставить проснуться чип и Данциг. Теперь он отбыл в свою загородную резиденцию, наслаждаясь новоприобретенным могуществом и ожидая следующего технологического шажка.

Кронберг, явно наслаждаясь возможностью включать и выключать комп мысленным импульсом, встретил после обеда меня в большом зале.

— Ну как вам?

— В диком восторге, — заверил я.

В сторонке остановился Макгрегор, взгляд несколько отрешенный, явно мысленно отдает приказы своим подчиненным, потом просветлел лицом и подошел к нам.

— Ну что, — сказал он с веселым торжеством, — принимаем нашего Юджина в узкий круг сингомэйкеров?

Кронберг кивнул, холодные глаза потеплели.

— Он уже в нем. По самые уши.

Мозг мой работает с бешеной скоростью, как колеса гоночного авто Шумахера на финишной прямой, но ничего не пришло в голову, только промямлил:

— Название красивое… А что это?

Кронберг усмехнулся.

— Вы как будто не знаете о сингулярности.

Я сказал осторожно:

— Знаю, но стараюсь не думать о таких ужасах. Скорость научно-технического прогресса станет настолько стремительной, что человек не будет понимать, что происходит. Во всяком случае, именно так я понял то немногое, что когда-то попалось на глаза.

Макгрегор усмехнулся, а Кронберг сказал неожиданно мягко:

— Все равно, несмотря на ваше демонстративное невежество, мне нравится ваша реакция.

— Чем?

— Вас ужасает именно то, что человек не будет понимать, что происходит. Для ученого это невыносимо, верно?

Я пожал плечами.

— Можно сказать и так. Но я понял, понял. Сегодня же соберу все материалы, что найду, прочту. Постараюсь понять.

— Только не вводите в поиск слово «сингомэйкеры», — предупредил Макгрегор.

— Почему?

— Это словцо из нашего узкого круга. И не хотелось бы, чтобы вышло за пределы.

Кронберг кивнул:

— Подтверждаю. Ничего страшного, конечно, не произойдет, но… лучше пусть это останется словцом нашей организации.

— Понял, — ответил я. — Пошел читать про сингулярность.

Узкий специалист подобен флюсу, сказал в свое время Прутков. Это во времена Ломоносова или да Винчи один человек мог объять все науки, да еще заниматься литературным творчеством и писать картины. Я читал про сингулярность и краснел, вспоминая, каким дураком выглядел перед Кронбергом и его компаньонами.

За то время, как я поступил в вуз и перестал бесцельно шарить по инету, собирая все интересное, в науку вломились такие понятия, как нанотехнологии и биоинжиниринг, с ними связаны основные надежды человечества. Теперь понимаю, почему организация так стремится поскорее подвести человечество к сингулярности! Будут решены все основные задачи: люди получат все-все, что желают, а еще биотехнологии обещают не только вылечить от всех болезней, но вообще сделать вечно молодыми и даже… бессмертными!

Я читал и читал, голова кружилась от перспектив. Все бунты и протесты от чувства неудовлетворенности, однако нанотехнологии обещают удовлетворить абсолютно все пожелания. Человек наконец-то сможет быть счастлив, наконец-то полностью освободится от работы, от любой работы, и сможет всю жизнь проводить в развлечениях и поисках все новых удовольствий!

Правда, пару раз всплыло тревожное чувство, что я нечто важное упустил, но ликующая радость накрыла мощной волной и затопила слабые искорки: я тоже приближаю человечество к этой сингулярности!.. Если бы не наша организация, человечество еще оставалось бы в Средневековье, а если бы не мои усилия, мы пришли бы к сингулярности на пару лет позже. Ну ладно, пусть даже на пару дней, для кого-то и часы важны: каждый день умирают такие люди, о смерти которых жалеешь и кого точно хотел бы оставить в числе вечно живых.

Для абсолютного большинства людей будущее выглядит таким же, как настоящее, ну разве что машины лучше, а морды шырше.

Выше рангом люди, которые понимают, что придет виртуальная реальность, жизнь продлится до видового предела, а это вроде бы сто двадцать лет, автомобили перейдут на водородное топливо, компьютеры будут везде и всюду — крохотные, но сверхмощные, стволовыми клетками будут лечить все и вся. Это уровень современных футурологов, специалистов по прогнозам, хороших программистов и любителей следить за новостями науки и техники.