Сингомэйкеры - Никитин Юрий Александрович - Страница 79

Вот именно эта операция и называется «Ноев ковчег». А мы определяем, кто чистые, кто нечистые. И если Ной брал тех и других поровну, то мы, по словам Кронберга, такой ошибки не повторим.

Я зажмурился, ударил себя кулаком в бок. Черт, я бы предпочел решать задачи любой сложности, скажем, по обузданию разбушевавшейся толпы, чем влезать в морально-этические проблемы. Мне даже про эвтаназию слушать не хочется, хотя умом я и понимаю доводы о ее целесообразности. Но то умом…

Большой минус большинства работ в том, что новооткрытые истины излагаются таким тяжелым и сложным для простого человека языком, что делают эти истины ему совершенно недоступными. А для специалистов, кто сам работает в близких областях, этот язык не кажется сложным, сами так излагают.

Ну, на простой народ нам наплевать, как я вижу, во всяком случае, его мнение в расчет не берем, но усложненное объяснение мешает и тем специалистам, которые хотели бы сохранить мозговую энергию на свои работы, а результаты чужих исследований получать в более удобоваримой форме.

Я старательно просматривал эти научные труды с чертежами, выкладками и формулами, пока не сумел изложить для себя и других, кому буду втемяшивать, в достаточно простой и понятной форме: все существа на Земле когда-то оказывались на грани гибели, и одни торопливо менялись в целях выживания, другие дохли. Когда началось глобальное потепление и пересыхали водоемы, одни рыбы дохли, другие научились дышать воздухом, а третьи наловчились переползать из пересыхающих озер в более просторные. А потом и вовсе — перебегать.

Они стали динозаврами, но, когда снова нависла гибель, одни смышленые полезли на деревья и, прыгая с одного на другое, сумели отрастить крылья, другие ухитрились вырастить шерсть и стать теплокровными. Остальные же погибли. У человека появилось то, что позволяет ему спастись при очередной надвигающейся катастрофе: от столкновения с астероидом, вспышки на Солнце или еще чего-то внешнего, — мышление. Мышление вывело его из пещер, и вот сейчас мышление обещает вывести даже из последней темницы: тела, в которое каждый из нас всажен намертво. Именно намертво, ибо покинуть его невозможно, а когда эта тюрьма разрушается от ветхости, мы погибаем под ее обломками.

Нами все еще движет инстинкт выживания, даже если развиваем не только науку и технику, а искусство или индустрию развлечений. Инстинкт выживания заставил самых живучих рыб полезть на берег, а потом и на деревья, так и сейчас инстинкт выживания заставит перейти в кремнийорганические тела, в то время как все остальные, подобно старым рыбам и динозаврам, останутся верны «человечности» и перемрут, подобно всем вымирающим видам.

Мы сейчас впервые начинаем понимать, что мы, люди, — это совсем не то, что наши тела. То есть наши человеческие тела — это то, в чем живем мы и что пока не в состоянии радикально изменить, тем более — не можем покинуть и остаться живыми, но самым продвинутым уже понятно, что это когда-то произойдет. Причем произойдет скоро. Быстрее, чем думают даже оптимисты.

Конечно, сейчас одна мысль о подобном вызывает ужас и отвращение у абсолютного большинства, но я уже усвоил, что большинство всегда не право, или даже: большинство не право всегда, так что мне абсолютно начхать на мнение футбольных фанатов, которых, конечно же, больше, чем академиков.

Да, я люблю и берегу свое тело, хорошо кормлю эту капризную сволочь, заботливо укрываю от холода, накачиваю мышцы и бегаю на тренажере, чтобы укрепить сердечную мышцу, но как только мне предложат тело на основе кремния, я возьму его без колебаний. Нет, как только появится возможность за любые деньги поменять мое жидкостное тело на цельнотвердое, что обещает хотя бы вдвое больше возможностей, я отдам все, чтобы заполучить его. А кремнийорганическое обещает возможностей не вдвое, а в миллионы, миллиарды раз больше.

Теперь понятно, почему все эти работы по нанотехнологиям ведутся чуть ли не втайне. Нет, втайне удержать такое невозможно, но можно создать завесу несерьезности и отдаленности, что все это будет реализовано — если еще будет! — в последующих поколениях, а сейчас, мол, веселитесь, ребята, жизнь хороша, вон новая группа клоунов вышла, вон новый экстремальный вид спорта придумали, а там и чемпионат мира по футболу близок, надо готовить команды болельщиков…

Потом, конечно, начнутся крики о святотатстве, о посягательстве на творение самого господа, забывая, что господь поручил перестройку человеческого организма самому человеку и сам проследил, как человек сделал обрезание своим детям, тем самым бог разрешил редактировать его творение, дабы это творение росло и умнело, развивалось, менялось, перестраивалось…

На самом деле человек уже втихую превращается в киборга, только пока что это не воспринимается как киборгизация, хотя на самом деле все именно так: вставные челюсти, клапаны сердца, пластмассовые суставы, протезы, чипы…

Потом запустят миллиарды наноботов в пока еще биологические тела, чтобы убивать микробов, отдирать со стен холестериновые бляшки, уничтожать раковые клетки — это все воспримется еще мирно, ведь человек внешне будет оставаться таким же, каким был в Средневековье, Древнем Риме или в Месопотамии, однако наступит момент, когда удастся заменить слабые нынешние тела биокибернетическими, и вот тогда…

Холодная дрожь тряхнула меня с такой силой, что я поспешно вскочил, руки обхватили плечи, будто я выскочил на берег из замерзающего озера. Темный ужас клубился в сознании, я торопливо включил жвачник, там, к моему облегчению, толстомордый идиот громко орет песню про баб, чуть отпустило, но на всякий случай я ринулся на кухню, там мой спасательный аппарат: кофемолка.

Наша организация спонсирует книги и фильмы для усиления дымовой завесы над работами в области нанотехнологий. Под нашим присмотром косяком выходят произведения, где для тупых и особо тупых шеренгами идут киборги: что-то полужелезное, получеловеческое, мыслят ничуть не лучше среднего человека, а еще жутко страдают, что вот их злые люди превратили в киборгов и что они — ах-ах! — страстно жаждут стать снова человеками. Молчаливо имеется в виду, чтобы состариться и подохнуть в болезнях и немощи, когда от слабости уже срешь под себя.

В бюджеты фильмов о таких вот киборгах вбрасывают сотни миллионов долларов, такие же суммы вкладываем в фильмы о далеком будущем, где простые русские парни Джоны и всякие Смиты побивают кулаками всяких железных диктаторов галактики, очень похожих на злодеев районного масштаба. Дымовую завесу ставим по всем направлениям, где кто-то может что-то пронюхать. Ладно, нюхайте, но мы вам предлагаем сенсацию получше и поярче: вот Аня Межелайтис подралась с любовником, вот Леся Коркина сидит в кафе так, что хорошо видна ее плохо выбритая пилотка, а вот папарацци застукали президента в интиме с внучкой премьера…

Для тех же, кто все же время от времени читает статьи о новинках науки и техники — все еще находятся журналисты, что освещают такие события, — мы поворачиваем так, что вот с развитием нанотехнологий можно будет вылечить любую болезнь, выращивать зубы взамен утерянных, не допускать облысения, поседения, липосакцию будут проводить одним движением пальца, а вообще-то придумают пилюли, чтобы можно было жрать в три горла и никогда не толстеть.

Конечно же, будет миллион телеканалов, и все о спорте, концертах, интимной жизни кинозвезд и спортсменов топ-класса, порноканалы станут доступными и бесплатными, вход на все стадионы тоже свободный… и вообще панэм эт цирцензес будет на высшем уровне, все будут довольны.

Ну, а все эти разговоры о замене человеческого тела на металл — это фантастика, это игра ума, это ученые строят рабочие гипотезы, которые только развивают мысль, но в этом направлении никто не двигается. Всерьез, конечно, а работы в отдельно взятых лабораториях не в счет, то просто наука, теоретическая наука, абстрактная, как наука о формировании галактик, что абсолютно ничего не дает сельскому хозяйству и никак не влияет на жизненно важный для нас всех исход футбольного матча между Бразилией и Германией.