Придон - Никитин Юрий Александрович - Страница 93

– Ты даже не предполагал?

– Итания, я… Итания!

– Я пойду с тобой, – повторила она. – Я могу выскользнуть отсюда тайком… постараюсь выскользнуть. Если ты знаешь, как нам выбраться из города тайно, мы выберемся. Если нет, то я сегодня же уговорю отца отпустить меня! Знаю, он будет против, но я сумею. Я сумею…

Он сказал медленно, с таким усилием, словно поднимал горный хребет:

– Итания… теперь я должен взять город. Это предрешено. Это… это надо. Иначе я как будто тебя не взял, а… мне отдали. Нет, мне подали!.. Я – Придон, тцар Артании. Даже от богов я не приму подачку! Да боги и не решатся. Я возьму, Итания, тебя вместе с этим городом. Это такая мелочь – город, но эта мелочь почему-то важна для моего войска, для моих волхвов, полководцев, пророков, оракулов. Почему-то это важно для меня самого… для того, что я есть… и для того, что во мне есть.

Крупные прозрачные слезы покатились по ее бледным щекам.

– Придон, – воскликнула она, – так… не должно быть! Измени все! Ты – хозяин всего! Ты можешь сделать все иначе!

Он сказал горько:

– Я не могу изменить себя, как я могу изменить мир? Это наваждение терзает, ведет меня могучей дланью, я живу для тебя и творю для тебя. Я – песчинка той неслыханной мощи, что пробудилась во мне и ведет меня. Я возьму этот город, войду в этот дворец, и наши волхвы соединят наши руки. Так начертано высшими силами. У меня нет сил им противиться… даже если бы захотел и… стал противиться.

Ее прекрасное лицо медленно твердело, слезы высохли, в глазах появилось незнакомое ему выражение.

– Разве ты не герой, Придон? – спросила она медленно. – Разве не ты добыл меч Хорса? Ты не песчинка, ты сам тот ураган, что может принести как большую беду, так и тучу с дождем на высушенные поля!

Он покачал головой:

– Мог бы, я бы отказался от любви к тебе, ибо ты истерзала мне душу и сожгла сердце! Я уходил в Степь, там кричал и плакал, ибо слез артанина никто да не узрит.

Ее голос был все еще полон печали, но в нем прозвучала новая нотка:

– Придон, умоляю тебя, откажись.

– Не могу, – шепнул он.

– Придон, я встану на колени. Я поклянусь быть твоей рабыней…

– Нет! – воскликнул он в ужасе. – Это я твой раб!

Она помолчала, он ощутил растущий в нем страх. Ее лицо стало еще тверже, даже ее губы, похожие на спелые черешни, теперь как будто вырезаны из розового мрамора.

– Если не можешь, – услышал он ее шепот, похожий на голос северного ветра, – уходи. Да свершится то, что должно свершиться.

Она высвободилась из его рук, Придон замер, ее голова отстранилась от его груди, и он ощутил настоящую резкую боль, словно она выдирала из него сердце.

– Итания! Не будем противиться богам!

– Куявы не так слабы, как ты думаешь, – прошелестел ее голос. – Мы умеем противиться и богам тоже.

Внезапный гнев всколыхнул ему грудь, кровь вскипела. Он властно протянул к ней руки. Итания отодвинулась, от слез остались только блестящие дорожки. Она смотрела на него все еще с болью, но в глазах было незнакомое выражение… или то выражение, которое он видел только на лицах гордых артан.

– Уходи, – велела она.

– С тобой! – отрезал он.

В ее левой руке появилась небольшая бронзовая колотушка. Небольшой медный гонг у изголовья отозвался чистым приятным звуком. Итания ударила еще раз, колотушка выпала из ее пальцев. Лицо побледнело, в глазах возникла боль.

– Вот и все, – выдохнула она. – Уходи. Через минуту сюда прибегут слуги.

Он скривил губы.

– У нас ворвались бы сразу!

– Для этого достаточно было стукнуть один раз, – объяснила она. – Уходи, успеешь.

Она просто и ясно смотрела ему в глаза, уже не испуганная принцесса, а гордая дочь великого тцара, привыкшая повелевать, умеющая говорить с сильными и свирепыми мужчинами. Он задохнулся от нежности, ярости, жажды схватить ее и перебросить через плечо, никто не остановит его, когда понесет их принцессу, как связанную овцу.

– Уходи, – напомнила она строго. – Уходи!

Глава 9

Дверь распахнулись, в проеме возникли слуги. Придон злобно улыбнулся и поднялся во весь рост. Сейчас, без фальшивой личины и куявской одежды, он был узнаваем и страшен, но все равно на него смотрели, вытаращив глаза и с отвисшими челюстями, пока кто-то не завопил:

– Это тот самый!.. Придон!.. Позовите стражей!

Слуг разметало в стороны. В покои ворвались крупные мужчины, закованные в доспехи. Длинные мечи тускло и зловеще блистали в их руках, все рассыпались вдоль стен, только двое бросились на Придона.

Придон захохотал, его пальцы с быстротой молнии метнулись к плечу. В опочивальне ахнули в один голос. В руке артанина возник меч – длинный, пылающий, жаждущий. В стены ударил немыслимо яркий, но совсем не режущий глаза чистый радостный свет.

– У него меч… – закричал кто-то тонким рвущимся голосом.

– У него меч Хорса!

– У него…

– Слава! – крикнул Придон страшным голосом и сам прыгнул от ложа вперед.

Его прыжок был высок и длинен, но подошвы еще не ударились о пол, как меч мелькнул дважды. Послышался сдвоенный удар металла о металл, два тела рухнули, развалившись на половинки, а Придон метнулся на загородившую двери толпу.

Он чувствовал себя в своем мире, горячая кровь вздувала мышцы, он грохочуще смеялся, двигался впятеро быстрее, чем любой из этих увальней, рубил, рассекал, повергал, сбивал с ног и вырвался из спальни раньше, чем остальные стражники успели ударить в спину.

По дворцу понеслась, как гонимая ветром, волна страха, крика, ужаса. В мигающем оранжевом свете факелов люди начинали метаться и кричать, сбивать друг друга с ног, блестели драгоценности и доспехи, а он несся с пылающим мечом, превращая ночь в солнечный день, рассекал, крушил, и все тело переполняла небесная мощь, и он страшился, что не вместит, что его разорвет изнутри.

Может, потому и не мчался к выходу, куда уже сбегался заслон, это его мир, когда с оружием, когда по-мужски, когда звон железа, крик, удар, когда внутри огонь и ликующий крик, когда сладостный мир, где не терзает постоянная боль потери Итании, и он почти пожалел, что пронесся все пять залов к выходу из дворца, что сраженных мало, что не угасла ярость, не утихла боль, не утопил гнев и не насытил злобу на этот неправильный мир…

Хмурый рассвет охладил пылающее лицо, свирепое пламя меча осветило половину площади.

– Я – Придон! – прокричал он грозно. – Я еще приду!

Он даже не бежал, а шел через весь город в сторону городских врат, и никто больше не пытался остановить, встать на дороге. Народ разбегался, ослепленный, пораженный, потрясенный. Он ударил мечом крест-накрест в ворота и вышел в прорубленную дыру.

Сзади звенел крик, вдогонку летели стрелы, дротики. Ликующая мощь струилась из его тела, он чувствовал, что сейчас он – сильнейший из магов, если только захочет, даже бог… если хочет, звездная сила распирает грудь, ухватить бы небо и пригнуть к земле…

Он убрал на ходу меч в ножны, а те завернул в плащ и снова забросил в мешок за спину. Впереди клубился туман, затем послышался грохот копыт.

Выметнулись всадники на влажных от ночного тумана конях. Топоры блистали так же влажно, как и настороженные лица. Один тут же соскочил на землю, подвел коня в поводу. На лице молодого воина был страх.

– Великий тцар, – спросил он тревожно, – что за огонь блистал… там, в Куябе?

Второй зябко передернул плечами.

– Страшный огонь, – добавил он. – Не огонь пожаров, а… чистый огонь.

– Как будто там Творец, – добавил третий, – творил новый мир.

– Отделяя свет от тьмы, – сказал еще кто-то сзади.

Простучали копыта, из утреннего тумана вынырнул огромный конь. Вяземайт тут же спрыгнул, подбежал, обнял Придона. Руки волхва вздрагивали, он выдохнул с такой силой, словно удерживал воздух с момента, как выбрался из Куябы.

– Цел!.. Я уж натрясся…

Придон сказал громовым голосом: