Придон - Никитин Юрий Александрович - Страница 84

Распоряжался носильщиками Рипей, старый знакомый. Аснерд поприветствовал дружески, после победы Придона готов был обниматься со всеми куявами, война окончена, столица взята, но Рипей скривился, сделал вид, что не заметил.

Аснерд сказал нетерпеливо:

– Рипей, не вороти рыло. Скажи там, пусть откроют ворота пошире. Мы уже имеем право заходить в город!

Рипей проворчал:

– Сперва должны показать Дуная. Тулей и его люди удостоверятся в его гибели, тогда скажут слово. А я всего лишь старшина дворцовых лучников.

– Так чего ты здесь?

– Дунай был моим другом, – ответил Рипей коротко.

Аснерд кивнул:

– Друзей надо чтить. Думаю, другие просто струсили выйти к нам. Неси и скажи… что мне жаль. Он был великим воином.

Двенадцать носильщиков взялись за толстые рукояти, закряхтели, плотная ткань, проложенная толстыми веревками, натянулась, заскрипела. Все двенадцать медленно пошли к воротам, сгибаясь под непомерной тяжестью, будто несли гору.

Рипей шел сзади, словно прикрывал их своим телом, но у ворот опередил, вошел первым. Аснерд отвернулся, встретился взглядом с Вяземайтом. Тот с Щецином смотрел вслед уходящему телу Дуная.

– Вот и закончилась война, – сказал он просто. – Кто бы поверил?

Щецин широко улыбнулся:

– Надеюсь, Придон уже подумал, что будем делать с городом? Не учинять разгромов, не убивать и не грабить, но кого-то повесить для острастки надо бы, верно? Иначе эти трусливые души нас уважать не станут. Они понимают только силу. Ку-явы…

Придон не слышал ликующих криков, Вяземайт врачевал его раны. Дважды заглядывал в шатер Аснерд, велел подготовить белого коня, в покоренный город принято на белом, это олицетворяет чистые намерения победителя, никаких черных замыслов, заодно заменили и цветную попону, по ту сторону тонкой шелковой стенки громко спорили, кто за кем поедет по улицам прекрасной Куябы.

Аснерд заглянул снова, брови сдвинулись у переносицы, сказал раздраженно:

– Что они тянут?.. Не ожил же Дунай!..

Придон лежал, сам распластанный, как рыба, Вяземайт прикладывал к ранам жгучее снадобье, пекло, будто прижигал огнем, Придон старался не шевельнуть даже бровью, не по-мужски чувствовать боль, руки, грудь и плечо плотно замотаны чистыми тряпицами, сквозь которые уже перестали проступать красные пятна.

– А вдруг у них чародеи и не такое могут?

Аснерд зло оскалил зубы.

– Чародеи могут многое, но воскрешать мертвых – запрещено, даже я знаю. Верно, Вяземайт?

Вяземайт молча накладывал жижу из перемолотых листьев на рану слева на голове, Придон стиснул зубы, побелел, боль жгучая, а когда выдохнул и заметно расслабил мышцы, Вяземайт буркнул:

– Верно-верно. В самом деле прошло уже многовато времени. Ты пошли кого-нибудь к воротам. Пусть покричат. Что у них там случилось?

Аснерд исчез. Придон повел плечами, поморщился. Больше дает знать о себе та рана, что не заживает, чем эти царапины. Тело уже медленно оживает, а вместе с заживающими ранами выпаривается усталость, от кончиков пальцев до пят наливается силой. Прекрасный лекарь Вяземайт, трудно поверить, что чистое лекарьство, без магии.

Он тряхнул головой, сел, прислушался к себе, поднялся, снова повел плечами. Вяземайт смотрел на него с удовольствием.

– Ты красив, Придон, – сказал он. – В самом деле… Ни одна женщина не отведет от тебя глаз. С каждым днем становишься все… значительнее, что ли? Когда въедешь в город, то…

По ту сторону тонкой ткани послышался конский топот, крики, звон оружия. Придон насторожился, полог вскоре распахнулся, ввалился Меклен, его с одной стороны поддерживал взбешенный Аснерд, с другой – Волог, тысячник. Лицо и грудь Меклена были залиты кровью.

– Придон! – вскричал Аснерд страшным голосом. – Эти сволочи… Эти сволочи…

– Что? – крикнул Придон. – Что сказали?

– Они… отказываются. Вот он был у самых ворот и говорил с их главным. Похоже, с самим Щажардом.

Придон ощутил, как будто тараном получил в солнечное сплетение. В глазах потемнело, он услышал тонкий комариный звон, это истончились голоса Аснерда и Вяземайта, потом из тьмы выплыли искаженные яростью лица.

Жаркая кровь бросилась в лицо, он спросил страшным хриплым голосом:

– Что?.. Как они это сказали?

Меклен повторил виноватым голосом:

– Что не откроют ворота. Что поединок был неправильным. Что артанские колдуны ослабили непобедимого Дуная. Что Дунай легко бы победил, если бы не артанские хитрости. И… Он умолк. Придон вскрикнул в бешенстве:

– Что? Что еще?

Меклен сказал тихо:

– Мне показалось, что они… не очень уж огорчены смертью их героя. Как будто сами принесли его в жертву.

Аснерд крякнул, шумно поскреб в затылке.

– Опять, опять эти непонятные куявские хитрости!

В мертвом молчании глухо рыкнул Вяземайт. Завозился и засопел Волог, но, когда все уставились на него, обычно говорливый Волог смолчал и уронил взгляд в застланный шкурами пол.

Полог откинулся, один за другим заходили военачальники. Лица встревоженные, кто-то уже знал, видели, как вели под руки раненого Меклена. Никто не проронил ни слова, даже не сел за стол, ведь пришли незвано, встали у стенки, переводили вопрошающие взоры с Придона на Вяземайта, на Аснерда и обратно на Придона.

Вяземайт заговорил медленно, лицо неподвижное, даже глаза потускнели:

– Давайте решать, что делать дальше.

Придон вскипел.

– Что делать? Нас разозлили!.. Теперь мы еще больше…

Вяземайт вскинул ладонь, и Придон послушно умолк.

– Я первым высказался за начало войны с Куявией, – напомнил Вяземайт. – Никто о ней еще не думал, а я уже раскачивал лодку. И как тебя подталкивал, помнишь? Теперь же я могу сказать… с чистой совестью и гордостью!.. сказать, честно глядя вам в глаза… что мы уже можем закончить поход! Да, закончить. Мы выполнили все, чего добивались. Даже больше, больше! Вспомните, мы затевали просто большой набег. Большой, с захватом двух-трех городов и многих сел. Вместо этого разгромили три главные куявские армии и захватили половину их страны! Наш поход потряс все страны. О нем будут слагать песни, старики будут рассказывать молодым с гордостью!

Аснерд нахмурился.

– И что ты предлагаешь? – Взглянуть на стены Куябы, – ответил Вяземайт, – трезво. Мы разобьемся о них, как волны разбиваются о скалистый берег. А до этого нам всюду сопутствовала удача. Что я предлагаю? Просто взять с Тулея богатый выкуп. Огромный!.. Мы ведь за добычей шли, не так ли?

Военачальники переглядывались, помалкивали, наконец Волог заговорил с соседом, и тогда заговорили все, на Придона никто не смотрел. Придон молчал, стиснув зубы так, что трещали кости черепа.

Аснерд после долгого молчания спросил медленно:

– Вяземайт… а ты сам что думаешь?

Вяземайт сказал сварливо:

– При чем тут я?

– Нет, ты скажи!

– Я говорю о необходимости, – ответил Вяземайт раздраженно. – Была необходимость в этом походе, была! Знаешь, что была. А сейчас мы все выполнили.

Аснерд спросил медленно:

– Все ли?

– Если смотреть…

– Нет, – прервал Аснерд, – давай без этих: с одной стороны, с другой… Все ли мы выполнили?

Вяземайт развел руками:

– Смотря как смотреть. Если с точки зрения войска…

– Нет, – обрубил Аснерд, – войско скажет само. А что скажешь ты?

– Что скажу я, – буркнул Вяземайт. – Я – волхв, забыл? Мы всегда дар богов ставим выше, чем такие дары земли, как золото, серебро, алмазы… Потому я за то, чтобы поход продолжать до тех пор, пока не добудем Итанию. Ведь добывает ее не Придон, добывает ее Артания!.. Но если с точки зрения вой-ска…

Аснерд грохнул кулаком по столу.

– Заткнись! – рявкнул он. – Я сказал, войско свое слово еще скажет. Да ты и сам сказал за войско.

– Когда?

– Ты сказал, что Итанию добывает не Придон, а вся Артания. А наша Артания – вся войско!.. И не за золотом мы шли, Вяземайт, сам знаешь.

Вяземайт неожиданно усмехнулся: