Придон - Никитин Юрий Александрович - Страница 159

Дороги становились все хуже, пошли дожди, уже холодные, осенние, а мелкие болотца разрослись и преграждали дороги. Придон надеялся, что тяжелым куявским коням придется еще хуже, так и было, но его войску досаждали не столько тяжелая куявская конница, сколько мужицкие отряды. Уже не один из беров объявлял, что отпускает на волю всех рабов, взявшихся за оружие, прощает долги селянам, которые сражаются с артанами, так что по всем деревням крестьяне сбивались в ватаги и охотились за артанами, а потом притаскивали к порогу поместья бера отрубленные головы.

Эти отряды, действуя неумело и неслаженно, представляли ничтожную воинскую силу, однако постоянно держали артанское войско в напряжении, выли и кричали по ночам в кустах, звенели оружием и делали вид, что вот-вот нападут. Деревенские колдуны, глупые и необученные, умело напускали призраки, что рассеивались от одного прикосновения железа, но войско всякий раз трепетало и спешно строилось в боевые порядки, когда видело, как на них несется тяжелая куявская конница.

Куявы, направляемые опытной рукой, вели войско за Придоном, забегали вперед, и он часто находил на пути зверски изуродованные трупы насаженных на колья артан, иные еще жили и сыпали проклятиями, можно было и не спрашивать, кто это сделал: крестьяне воевали жестоко, не делали различия между знатными артанами и простыми ратниками.

Придон с войском засел в устье руки, положение стало тревожное, он посылал во все стороны гонцов, приказывая ближайшим гарнизонам прийти ему на помощь и привезти побольше продовольствия. Но немногие отряды пробивались к нему, запасы истощались, скоро придется есть конину, а какой из артанина воин, если нет коня? Почти куяв, если не хуже…

Все земли, от Полесья до гор, уже полыхали, как сухая трава, охваченная степным пожаром. К Придону пробились только крупные войска Белозерца и Плеска, а мелкие отряды уже не рисковали выйти из крепостей, их, как волки, стерегли мужицкие отряды, добывая себе таким образом свободу, а кое-кто и переходя в песиглавцы или даже в беричи, о чем другие говорили с восторгом и завистью и лезли вон из кожи, чтобы и самим добиться благородного звания.

Артане попробовали вместо жутких казней схваченных повстанцев попросту калечить: отпускали их с отрубленными руками и выколотыми глазами, но это вызвало вопль ярости, таких страдальцев провозглашали героями, их брали на общий прокорм, а те немногие куявские отряды, что все еще служили артанам, ночью перебили оказавшихся рядом артан и ушли.

В самой Куябе в эти дни было беспокойно, часть верных беров, пряча глаза, воспользовались отсутствием Придона и предпочли убраться из города, заодно увели с собой и отряды куявских конных латников.

Итания терзалась из-за отсутствия вестей, она снова оказалась практически в заточении, ее передвижение ограничили собственными покоями, ссылаясь на желание обеспечить ее безопасность, и, мол, иначе Придон всем головы посрывает, приставили к дверям усиленную стражу.

Однажды в дверь громко и требовательно постучали. Итания вскинула брови, но не сдвинулась с места. Гелия взглянула испуганно, съежилась.

– Открыть?

– Не надо, – ответила Итания.

Гелия вобрала голову в плечи. Итания говорила спокойно, но от каждого слова веяло холодом, словно от глыбы льда.

– Все равно войдут, – робко произнесла Гелия. – Они здесь хозяева…

– Вот и пусть входят сами, – ответила Итания. – По праву силы, а не потому, что мы им рады.

В дверь постучали снова. Итания не ответила, тогда стукнули еще, настойчивее, и тут же дверь распахнулась. На пороге стоял Родоп, он смерил Итанию недружелюбным взглядом.

– Принцесса, – сказал он громко, – повелитель Куявии доблестный Придон сейчас с войском далеко от города, но военный совет ждет вас в главном зале.

Она вскинула брови:

– Ждет?

– Да, – ответил Родоп. – Они сказали, что ждут.

Итания всмотрелась в его лицо. Артанину она не нравится, он по-прежнему видит в ней врага. Возможно, теперь еще больше. Он даже не скрывает, что она ему сильно не нравится. Как он выделил слова, что их военный совет только сказал, что ждет, вежливый, значит, а на самом деле велит…

– Я занята, – ответила она с холодком, – и не приду.

Служанка ахнула, ее ладошка испуганно метнулась ко рту, остановившимися глазами смотрела на принцессу. Родоп злобно ухмыльнулся.

– Если военный совет сказал, что ждет, – сказал он громче, – то куявам надо бегом!

– Я не пойду, – ответила она.

Он шагнул к ней, глаза вспыхнули ненавистью.

– Тогда я поволоку тебя за волосы, – сказал он люто. – И никто меня не остановит!

Служанка вскрикнула громче. Итания покосилась на нее, губы тронула улыбка. Пусть дурочка видит, что с артанами нужно только так. Ничего добровольного. Пусть все берут только силой.

– Хорошо, – сказала она неожиданно. – Я пойду. Сила есть сила.

Артанин довольно улыбнулся, сразу растеряв гнев. Итания прошла мимо, Родоп вышел следом, служанка осталась в ее покоях.

В зале, кроме Краснотала, что остался вместо Придона из-за отсутствия Аснерда и Вяземайта, были Прий, Норник, Бачило, Канивец и Шульган. Прий и Канивец склонились над столом. Карта приколота по краям кинжалами, острия глубоко вонзились в драгоценное дерево из волшебных лесов Вантита. Итания заметила тонкие струи крови, что медленно вытекали из ран в столешнице и ползли, застывая, по ножкам стола. А артане даже не обращают внимания, что края карты окрашены свежей кровью.

При ее появлении перестали переговариваться, все шестеро подняли головы и уставились на нее. Она на миг замедлила шаг, но почти сразу уловила, что все смотрят с мрачным восторгом.

Страж за ее спиной закрыл дверь, он свою часть выполнил, дальше пусть ее обламывают сами члены военного совета. Итания сказала ровным голосом:

– Меня доставили сюда по вашему приказу. Что изволите приказать?

На нее смотрели с сильнейшим раздражением, даже привычный восторг отступил, на усталых лицах злость и недоумение, в глазах блещет опасное пламя.

Краснотал нахмурился, она ожидала, что начнет оправдываться или объяснять путано, что вовсе не хотел ее принуждать, что она не так все поняла, но он спросил все так же хмуро:

– Итания, мы понимаем, что это должен бы решать Придон… но он далеко в поле, связи с ним нет, а решать надо немедленно. Вы могли бы сказать раньше, что ваш отец обманул не только Придона, но и этого… как его, Ратшу!

– Ратшу? – переспросила она невольно. – А кто это?.. Впрочем, неважно. В чем мой отец мог обмануть этого Ратшу?

– В том, – прорычал он зло, – что и этому дураку пообещал вашу руку! И теперь этот Ратша потребовал переслать вас к нему!

Ее сердце забилось чаще, вражда ее окружает со всех сторон, даже всегда дружелюбный Бачило смотрит с откровенной неприязнью.

– Ратша, – повторила она. – Кто он все-таки? Разве у него достаточно сил?

Прий бросил из своего угла:

– Когда такая война, то появляются как герои, так и проходимцы, пророки, предсказатели, колдуны, мошенники, полководцы из простолюдья, воры и разбойники объявляют себя чудесно спасшимися тулеями, одерами, щерганами и сыновьями знатнейших князей… Кто этот Ратша, еще не знаем, но он сумел объединить разношерстные отряды этих трусоватых вояк в одну толпу.

Краснотал отмахнулся, как от назойливой мухи, прорычал яростно:

– Так ваша рука была обещана ему или нет?

– А это имеет значение? – ответила она уклончиво.

– Имеет!

Он это слово почти выплюнул, как дракон сгусток огня. В глазах сверкала ярость, лицо исказилось и потемнело.

– Почему?

– Потому что этот дурак… просто дурак!.. Он не понимает своей выгоды, а выгода в том, что надо было сидеть в своей норке тихонько, как мышь. Мы могли бы его и не заметить… И если уж так умен, то подбирал бы потихоньку то, что осталось без хозяев, стал бы богатейшим человеком в стране! Князем мог бы стать, у куявов это просто: чей мешок с золотом перетянет, тот и князь. Так нет же, захотелось и воинской славы, как же… Войско возглавил!