Последняя крепость - Никитин Юрий Александрович - Страница 73

– Вашингтон, – сказал кто-то быстро.

– Нью-Йорк, – сказал второй голос.

Файтер поморщился.

– Если даже у них одна-единственная бомба, – сказал он, – которую они протащили через наши границы, то явно она в Вашингтоне или Нью-Йорке. Так что, отыскав эту бомбу, мы еще не получим доказательства, что таких бомб по стране много. Возможно, это блеф с единственной бомбой. Чтобы его исключить, нужно назвать город, каких много… Обычный, средний.

Гартвиг, не глядя на раздавленного Олмица, вывел на экран карту Соединенных Штатов. Еще одно движение пальцев, все города с населением больше полумиллиона, замигали красными огоньками.

– Господи, – прошептал Юмекс, – сколько их…

– Не может быть, – произнес Олмиц дрогнувшим голосом, – чтобы во всех…

– Это не обязательно, – сказал Файтер. – Некоторые города достаточно близко один к другому, чтобы радиоактивное облако тут же сожрало все живое и у соседа… Дай-ка города с населением свыше миллиона… Та-а-ак, а сейчас давайте выберем…

– Лос-Анджелес, – предложил Гартвиг.

– Детройт, – сказал Юмекс.

Послышались голоса из-за спины:

– Чикаго…

– Питсбург…

– Сиетл…

– Кливленд…

– В Кливленде самый лучший музей по истории США, – сказал госсекретарь.

– Ну и что? – спросил Гартвиг.

– Вряд ли они станут… – Бергманс запнулся, махнул рукой. – Да все верно, кому нужны наши ценности!

Файтер осмотрел карту, сказал негромко:

– Хьюстон. Пусть укажут, где у них бомба в Хьюстоне. Кстати, как удалось связаться? Я велел заблокировать все средства связи.

Олмиц сказал быстро:

– Один из наших офицеров вступил с МОССАДом в контакт. Помимо того, что он добавил и от себя дезы… нечаянно, правда, он поддерживает параллельный контакт… неофициально. Очень удобно как для нас, так и для МОССАДа.

– Хорошо, – сказал Файтер. Он ощутил, как при этой страшной новости мозг начал работать четко и быстро, ушла слабость, исчезли головные боли. – Передайте, что мы им не верим. Через наши границы атомный заряд провести невозможно! Однако даем им шанс доказать свою правоту, если они укажут, где спрятана бомба в Хьюстоне.

Олмиц отошел в сторону, быстро бросил несколько слов в мобильник, огромный из-за встроенных модулей индивидуальной криптозащиты.

Файтер смотрел, как он тяжело опустился на стол, и положил голову на кулаки.

– Грехем, – сказал он резко, – перестаньте! Никому не нужно, чтобы вы пустили себе пулю в голову. Когда все это закончится… забудем, потому что противник… такого противника еще не было.

Гартвиг поспешил к оперативному пульту, Юмекс метнулся следом. Файтер хмуро смотрел, как оба нажимают на все кнопки, останавливая невиданную по масштабам операцию.

Мелькали перекошенные лица генералов, Файтер отвернулся, не желая слушать их возражения и убеждения, что израильтяне блефуют, по лицам видно, что будут убеждать, криво улыбнулся Герцу.

– А ведь было предчувствие… что не все пойдет гладко…

– Господин президент, – простонал Герц, – это же и моя вина!..

– Перестаньте, – ответил Файтер, поморщившись. – Ничья это не вина. У нас такой противник. Особый. Специфический. В Соединенных Штатах евреев больше, чем в Израиле, вы не знали?

– Знаю, – буркнул Герц. – Потому и поддерживал проект Бульдинга насчет концлагерей. Всех, заподозренных в симпатиях и пособничестве, надо было интернировать перед началом военных действий! Как перед вступлением во Вторую мировую интернировали всех японцев, итальянцев, немцев, румын…

Файтер отмахнулся:

– Они эти бомбы начали затаскивать еще двадцать лет назад. И ни разу не прокололись! Разве ни о чем не говорит?

– Говорит, – ответил Герц. – Будь это не евреи, я бы сказал, что брехня. Конечно, евреи брешут больше всех, но все-таки могут протащить через границу и авианосец посуху. Причем так, что никто не заметит.

От группы высших военных чинов раздались яростные крики. Один из генералов вдруг ухватился за горло, захрипел. Его подхватили под руки, усадили, примчались врачи.

Файтер вскочил, тело требует действий, быстро прошелся взад-вперед вдоль стены. Олмиц следил за ним налитыми кровью глазами, свой мобильник держит возле уха, всякий раз поворачиваясь за президентом, как флюгер на ветру.

Гартвиг то и дело спрашивал, ну что, как, ну что нового, наконец замер, стараясь услышать, что говорят Олмицу. У того на дисплее появились координаты, где упрятан ядерный заряд.

Когда связь оборвалась, Олмиц болезненно охнул:

– Это же в самом центре! Если это правда…

Гартвиг быстро отдавал приказы, прижимая палец к уху:

– …да, мобильную группу «Дельта-2». Ближайшая на базе Айк-24. Перебрасывайте в квадрат… нет, сразу высаживайте в городе, для прессы замаскируйте под плановые учения десантных войск. Мол, в Тель-Авиве такие же кварталы, отрабатываете приемы на подобных…

Файтер дальше не слушал, хлопнул Олмица по плечу.

– Не казните себя, Грехем. Не казните! Это звучит, понимаю, нелепо, однако я… доволен работой ЦРУ. Когда в США евреев больше, чем в Израиле, то понятно, что здесь они могли многое из того, что не получилось бы у русских…

Олмиц простонал сквозь зубы:

– Но ядерные заряды в американских городах…

– Неожиданный поворот, – сказал Файтер. Олмиц в удивлении вскинул голову и не сводил с президента взгляда. – Но мы должны думать, что делать в этих… резко поменявшихся обстоятельствах.

Олмиц сказал раздавленно:

– А мы что-то можем?

– Наверное, – ответил Файтер. – Если отменим операцию «Эллинизация», иудаизм возьмет верх над человечеством… уже наверняка.

– Вы хотите сказать…

– Да, – ответил Файтер. – Думайте быстро. Бомбы они, конечно, все не выдадут. Даже когда, по сути, сдадимся им на любых условиях… часть бомб оставят. Это и понятно, Израиль восхочет гарантии. А какая гарантия может быть лучше спрятанных в наших городах бомб?

– И что…

Файтер снова сказал быстро, не дал Олмицу договорить:

– Следовательно, израильтяне играют беспроигрышно. Мы в любом случае прижаты к стене и должны принять их условия. Любые!

Олмиц вздохнул.

– Подождем результатов. Вдруг все-таки это блеф?

Файтер покачал головой:

– Сами знаете, не блеф. Блеф – когда сообщили бы о заложенной бомбе в Нью-Йорке. Сейчас надо действовать так, словно уже получили подтверждение, что бомба найдена в указанном месте. И что во всех крупных городах спрятано по атомной бомбе большой мощности, готовой превратить город в плазменное облако…

Олмиц ухватился за воротник, ослабил, но все равно дышал часто, с хрипами.

Прервались на обед, но никому кусок в горло не лез, Файтер видел вытянувшиеся бледные лица. Все-таки люди дисциплинированные и мужественные, мелькнула мысль. Трудно представить, как вели бы себя простые люди, узнай о том, что в их городе тикает готовая взорваться атомная бомба.

Через полчаса Гартвиг подбежал к столу Файтера, уже не бледный, а фиолетовый, Файтер увидел ответ в его глазах раньше, чем военный министр открыл рот.

– Подтвердилось, – сказал Файтер не своим голосом. – Значит, мы прижаты к стене. Тех людей, у которых в руках взрыватели, нам не отыскать. Даже если разбомбим Израиль, то все равно успевают нажать на кнопки, а во-вторых, эти люди наверняка намного ближе. Возможно, они здесь, в США. Или в Канаде.

Олмиц вскинул голову. В глазах промелькнула безумная надежда.

– Вы хотите сказать… что можно попытаться вычислить этих людей?

– Не за этот отрезок времени, – обрубил Файтер. – Тем более…

– Да, господин президент?

– Тем более что и это ничего не даст, – пояснил Файтер. – Такие функции обычно дублируются. Нет, нужен очень нестандартный ход…

– Какой?

– Если бы я знал.