Откровение - Никитин Юрий Александрович - Страница 128

– А вы… уверовали? – спросил Ридван с надеждой.

Томас вспылил, открыл рот для гневной отповеди, а там будь что будет, за веру умереть достойно и почетно, но калика сказал многозначительно:

– Аллаху наперед видно, кто уверует… а кто из ранее уверовавших отшатнется в нечестии.

Ридван нервно сглотнул:

– Да-да. Вы проходите, ваши раны сейчас исцелятся. Я распоряжусь насчет гурий. Вас сейчас облекут в одежды из сундуса и парчи, украсят ожерельями из жемчуга. Там ваши чаши, в которых напиток чист и от которого не страдают головной болью и ослаблением… Вам будут прислуживать отроки юные. Когда узрите их, сочтете за рассыпанный жемчуг… Как и ко всем праведникам, к вам придут девы черноокие, большеглазые, которые будут принадлежать только вам. Скромноокие девственницы, которых еще не коснулся ни человек, ни джинн… На каждого из вас по десять тысяч гурий, которые к утру снова становятся девственницами…

Томас видел, как на глазах оживает калика, грудь расправляется, в глазах зажглись нескромные огоньки. Да и у самого, он ощутил с ужасом, потяжелело в чреслах, туда прилила горячая кровь, разбухло, в черепе быстро и хаотично пронеслись безобразные, но яркие и волнующие картинки, от которых вся кровь ушла туда вниз.

Он с трудом прочистил горло:

– Гм… гр-р-р… Э-э… сэр калика, это в тебе Сатана берет верх.

Олег обернулся, в зеленых глазах прежнее выражение медленно гасло. Вздохнул, повернулся к Ридвану:

– Благодарю. Но мы в пути. Нам еще рано.

– Уходите? – спросил Ридван радостным голосом.

– На то воля небес, – ответил Олег дипломатично. – Мы должны выполнить свое. Спасибо, что помогли отбиться от этих… пернатых. Здесь есть другой выход?

– Есть, но далеко, – ответил Ридван торопливо. – А чем этот нехорош?

– Могут присматривать за воротами.

– Разве? – изумился Ридван. – Да кто в здравом уме покинет джанну? Страну, где нет ни зимы, ни лета, где сады темно-зеленые, где реки из воды, что не портится, и реки из молока, вкус которого не меняется, и реки из вина, приятного для пьющих, и реки из меда очищенного?..

Олег вздохнул:

– Не упоминай хотя бы десять тысяч девственниц, а то мой друг и так слаб в коленках… Вишь, слюни потекли? Надо идти. А те, что нападают на нас, знают, что мы все равно до них доберемся. Потому будут ждать у входа.

– Тогда вы великие герои, – сказал Ридван с почтением. Он оглядел обоих уже без опаски. – Теперь я верю, что не останетесь… как один тут. Мерзавец редкий.

Он задумался, к нему подошел другой страж, пошептал на ухо, указывая глазами на пришельцев. Ридван кивнул, обратился к Томасу:

– Там в самом деле заметили двух. А дальше, похоже, целая стая. Растревожили! Из нашего рая выход, как и вход, только один. Но я слышал, что тот мерзавец, который проник сюда хитростью… словом, он что-то нашел еще. То ли нору, то ли сделал подкоп… Словом, если вам нужен совет, то вам лучше пройти в глубину джанны.

Томас пристально посмотрел на золотого гиганта. Тот недоговаривал, но намекнул достаточно ясно. Томас протянул длань, человек в халате с великой неохотой отдал меч. В темных глазах были злость и предостережение. Томас вложил меч в ножны, забросил перевязь за спину. Тело еще ныло от перенесенных ударов, но чувствовал, как спина горделиво распрямляется, а голос звучит звонко и мощно, как боевой рог, зовущий в битву:

– Олег, ты готов?

– Готов, – ответил Олег словами Томаса, – готовей не бывает.

До самого сада, роскошного и темно-зеленого, они ощущали почтительно-уважительные взгляды. Томаса они наполняли силой, он раздвигал плечи, шагал красиво и широко, показывая, как умеет держаться благородный рыцарь, исполненный величия и отваги. Скосив глаз, спросил вполголоса:

– А кто этот… в зеленом халате? На ангела рожей не вышел, но и с голыми бабами не валяется. Чуть услышал звон мечей, сразу примчался!

– Увейс?.. Увейс Карани, полководец и воитель. Как-то, помню, начал топтать сапожищами плащ, оставленный ему Мухаммадом. Народ пришел в ужас, остановили силой, а он сказал с раздражением, что зря это сделали, дурачье: он уже почти принудил Аллаха простить грехи всех мусульман.

– Ну-ну, – протянул Томас, мало что поняв, – а что у него с рожей? Ни одного зуба!

– Это с той битвы, где Мухаммаду выбили зуб… Увейс услышал, но не знал, какой именно зуб потерял любимый пророк, и… чтобы ничем не превосходить своего обожаемого вождя, выбил себе все зубы.

Прекрасны й сад поглотил их полностью, а изгиб реки вывел на роскошный песчаный берег.

Томас ахнул. Глаза широко распахнулись, а челюсть отвисла до кованного миланскими мастерами пояса. Олег всмотрелся, хмыкнул весело:

– Праведники развлекаются… Вишь, вино лакают, а при жизни было нельзя. Здесь, наверное, и свинину есть можно. А девок сколько! И все такие услужливые… Хотя, наверное, мне бы надоело быстро. Сказал бы: одевайся-ка ты, девка, и начинай сопротивляться…

Томас опомнился, выпрямился с горделивым достоинством. Не зная, что сказать, бросил напыщенно:

– Все-таки человек… если он человек, а не тварь животная, стремится к совершенству духа. А это все – от дьявола. Я не удивлюсь, если Сатана сюда тайком ходит.

– Гм…

Он придержал Томаса, наперерез шли девушки в полупрозрачных одеждах, ничуть не скрывающих их прелести. Впереди двигалась легкой танцующей походкой красавица, чьи длинные толстые косы ниспадали по прямой спине и касались пяток. Стройные ноги несли гордо, бедра двигались из стороны в сторону так широко, что Томас начал водить головой из стороны в сторону. Ее лицо было не просто милым, а прекрасным, женственным. Глаза смеялись, на полных губах играла беспечная улыбка. Грудь высока, обе чаши крупные и торчащие, красные ободки горят как розы. Глаза Томаса вылезли из орбит, не сразу рассмотрел, что на груди каждой женщины огнем полыхают знаки, которые он определил как буквы чужого языка.

– Что там написано? – спросил он шепотом.

– Да какая тебе разница?

– Ну… не знаю.

– Брось, твоего имени там нет.

Томас прошептал:

– Это имена?

– Да.

– А как зовут… вот эту?

– Это не их имена, а их владельцев.