На Темной Стороне - Никитин Юрий Александрович - Страница 97

За спиной толстого фермера, в кузове, застыли два молодых парня, настолько похожие, что любой назвал бы их братьями, а толстяка – их отцом.

Фигура в зеленом комбинезоне приподнялась, махала им руками, приказывая убираться. Но глава семейки фермеров лишь кивком велел девушке повернуть, чтобы не приближаться к опасным людям, но зато чтобы они услышали его вопли о правах граждан. Дмитрий снова не уловил слов, красная рожа фермера стала устрашающе багровой, он орал, летели слюни, размахивал руками, а толстое, как у коровы, брюхо колыхалось.

Машина пошла по дуге, медленно сбрасывая скорость. Дмитрий видел, как человек в зеленом кивнул своим людям, те взяли на изготовку карабины. Фермер замер с открытым ртом, потом, как мешок, плюхнулся на сиденье, толкнул девушку. Она послушно и с явным облегчением начала разворачивать машину.

Карабины опустились, Дмитрий почти слышал нервные смешки солдат. Теперь уже все снова смотрели в его сторону, террорист опаснее, только Дмитрий успел заметить, как джип развернулся, у ковбоистых парней в руках появились длинные широкие трубы. Почти тут же оттуда с грохотом вырвались струи огня.

Парней отшвырнуло на сиденье джипа. Огненно-дымные струи в считаные доли секунды дотянулись до укрытия уэнбэшников. Раздался тяжелый грохот, земля задвигалась. Взлетели камни, куски окровавленного мяса, одновременно поднялся столб земли, словно в окоп угодила авиационная бомба. Дмитрий видел, как третий сверкающий снаряд, оставляя дымный след, мгновенно пересек пространство и ударил в живот офицеру. Во все стороны брызнуло розовым, закрыв этой пленкой полмира. Да еще оторванная по локоть рука с зажатым пистолетом взлетела высоко вверх и упала в двух шагах от Дмитрия. Он отчетливо видел красивые ухоженные ногти, часы в дорогом браслете, но вместо локтя торчал грубо срезанный кусок красной пористой кости.

Фермер и девушка, стоя во весь рост, прицельно стреляли из тяжелых автоматов. Толстые стволы дергались, сверкающие на солнце гильзы красивым каскадом летели им на головы. Оба ковбоя выпустили еще по две ракеты и тут же, швырнув на землю гранатометы, выпрыгнули из джипа и побежали к Дмитрию.

Новые взрывы колыхнули землю. Дмитрий стискивал зубы, в ушах звон усиливался, а силуэты бегущих к нему парней расплывались, двоились, даже исчезали…

Он прокричал хрипло:

– Не приближаться!.. Стоит мне сдвинуть палец…

Как из тумана донесся торопливый голос на чистом русском языке:

– Не отнимай, держи. Но с минуты на минуту здесь будет вся их армия. Позволь только тебя перевезти…

Он смутно чувствовал, как мир колыхнулся, голову поддерживают сильные руки, на груди трещит рубашка, в руку кольнуло, затем укол посильнее в шею и еще один прямо в грудь.

Фред с туго перевязанными ногами полулежал в кресле. Он чувствовал мелкую тряску, хотя кузов поставлен на особые рессоры и подвески, управляемые мощным компьютером. В маленьком вагончике, где располагался его оперативный штаб, кроме него, были только майор Гаррисон и капитан Петерсон. Заменить ни одного не удавалось: в верхах заподозрили, что он дискриминирует сексуальные меньшинства, и оба бездари остались по распоряжению сверху. Теперь эти два ублюдка готовы совокупляться у него прямо на глазах, и ничего не оставалось делать, как отворачиваться.

Чтобы не видеть их слащавых взглядов, которые бросали друг на друга, а порой и на него, он неотрывно смотрел в монитор. Операцию с ядерной бомбой у него забрали в то время, когда он раскрыл все карты русских и уже собирался их дожать, теперь это в руках УНБ, а ему напомнили, что захваченный террористами танкер уже подошел к берегам Англии и остановился. Террористы чего-то ждут, но чего?

В сером пространстве моря и такого же серого неба подчеркнуто белый танкер выделялся, как аристократ в деревне. Фред ожидал, что он остановится посреди Ла-Манша, там выдвинет окончательные условия… или рванет, но случилось намного хуже, намного…

Танкер вошел не в Ла-Манш, а в залив Литтл-Минч. Он нагло и вызывающе остановился у берега прямо перед американскими военными базами, а их там только военно-морских – четыре и две военно-воздушные, под завязку напичканные новейшим оборудованием, по поводу которого гринписовцы уже ломают заборы…

Он стоял огромный настолько, что был заметен и без специального увеличения. Еще на экране светящиеся разноцветными точками подлодки, что окружили опасный груз на глубине, там коммандос все еще разрабатывают планы захвата.

– Обманули! – прорычал Фред. – Обманули, как… как не знаю кого! Они с самого начала собирались взорвать.

Вместо окон в передвижном штабе были многочисленные телеэкраны, сверхплоские, сейчас оттуда на него смотрели кто с ожиданием, кто с неприязнью, кто с надеждой – сам директор ФБР, директор ЦРУ, советник президента по национальной безопасности.

– Безумцы, – сказал Голдбрайт напыщенно, словно перед телекамерами. – Они не отделаются каторгой! Мы можем потребовать смертного приговора!

Фред покосился на него, вздохнул и промолчал. А Гольдшеккель, директор ЦРУ, сказал предостерегающе:

– Господа, рано поддаваться панике. Они блефуют. Если взорвут танкер, сами погибнут в озере горящей нефти. Они это знают. Нет, просто стараются выжать из нас побольше. Вот-вот запросят свой миллион долларов. Вот увидите!

Фред поморщился, тряску не чувствуют приборы, но ощущают его простреленные ноги, сказал с горечью:

– Они взорвут!

Голос его прозвучал неуместно громко. Гольдшеккель повернулся, морщась, поймал на себе взгляды, сказал резко:

– Вы готовы расстаться с погонами, если русские попросту блефуют?

Фред заколебался, но отступать поздно, смотрят со всех сторон, но все равно нужно бы отступить… Неожиданно перед внутренним взором встало лицо русского полковника, его суровые и вместе с тем отчаянные глаза, лица его спутников, что дышали отвагой и чем-то давно забытым, но странно тревожащим, как воспоминание крови о дальних морях и черных пиратских флагах.

– Кладу свои погоны, – ответил он неожиданно для себя, – и должность против одного вашего доллара! Они взорвут танкер, даже если пообещаете им золотые горы.

Во взглядах с экранов, бросаемых в его сторону украдкой, он видел опасение и непонятный страх. Они смотрят на него, понял он вдруг, так же как на этих страшных и непонятных русских.

А благожелательный директор ФБР, занявший эту должность благодаря общему с президентом любовнику, сказал обеспокоенно:

– У меня есть хороший психоаналитик. Могу порекомендовать.

– Да пошел он…

Фэбээровец покачал головой:

– С вами что-то происходит. Для цивилизованного человека вы слишком подвержены… риску. Обязательно покажитесь, пройдите психотерапию.

– И стать как все? – спросил Фред горько. – А если я прав?

Фэбээровец сказал обеспокоенно:

– Это значит лишь, что у вас мышление становится несколько… нецивилизованное. Если вы способны настолько хорошо понимать террористов… Нам лучше не опускаться до их дикости. Даже если это принесет некоторые временные преимущества! А так это чревато…

Не слушая журчащий голос, Фред сказал внезапно:

– Я даже могу сказать точно, когда они взорвут.

И почему, добавил про себя, Англия ударила по Ираку вместе с Империей. Все остальные союзники Империи сумели воздержаться, но Англия все же нанесла ракетно-бомбовый удар. И вот теперь ей напомнят, что игра ведется не в одни ворота.

А также напомнят, что русским нельзя отводить место у двери на коврике. Даже не на коврике, а на тряпочке.

На него посматривали с неприязнью, но никто не слушал. А он сам подумал, что его предположение слишком дико, чтобы высказывать вслух. Но если террористы все еще не взорвали танкер, значит, они чего-то ждут. Эти олухи все еще надеются, что террористы пытаются выторговать что-то еще. На самом деле они просто ждут, когда сменится ветер.

Он посмотрел на монитор, где постоянно шла сводка погоды. Вчера сильный ветер дул от берега, с утра задул вдоль пролива. А сейчас уже меняется, начинает дуть в сторону берега…