На Темной Стороне - Никитин Юрий Александрович - Страница 79

Он указал на огромный армейский бульдозер, все невольно проследили за его рукой, Дмитрий видел, как Валентин сжал в кулаке взрыватель. В это же время Тарас, выскочив, открыл огонь из автомата.

Сухой треск выстрелов утонул в страшном грохоте. Здание подпрыгнуло, из всех окон вырвались струи огня и дыма, рамы вынесло с такой мощью, что пронесло через весь двор. Тарас метнулся к бульдозеру, Валентин – к замершим на стоянке легковым машинам администрации тюрьмы.

Тарас махнул Дмитрию, тот побежал к воротам. По ту сторону пусто, только по удаленному полотну дороги проносятся редкие автомобили. Дмитрий приготовился стрелять, сзади раздался грохот.

Бульдозер врезался в середину ворот. Лязг, грохот, огромные створки задрожали и рухнули на тяжелый щит, повисли. Бульдозер протащил вперед, с натугой развернулся, царапая асфальт железом, застыл. Тарас выпрыгнул, автомат уже в позиции для немедленной стрельбы.

Взвизгнули тормоза, сверкающий додж подлетел к зияющей дыре ворот. Тарас первым открыл дверцу и ввалился на заднее сиденье, только тогда Дмитрий стряхнул оцепенение и прыгнул на мягкое сиденье рядом с Тарасом.

Додж выметнулся на шоссе перед носом импортного фольксвагена, водитель посмотрел укоризненно на богатого лихача, не уступившего дорогу тому, кто едет по главной, но смолчал, а Тарас уже спешно переодевался. Валентин только сбросил маскировочный капюшон с головы, его светлые пшеничные волосы слегка шевелило залетающим в открытое окно ветерком.

– Едем до развилки, – предупредил он. – Там загоняю во двор. Если удастся пересесть, пересядем. Нет – добираемся поодиночке.

Тарас нервно оглянулся. Над административным зданием тюрьмы стремительно уносился вверх огромный черно-багровый столб дыма. Слышно было, как пронзительно воют сирены.

Не успели проехать и полмили, навстречу промчались полицейские машины, санитарные, несколько машин с затемненными стеклами, без всяких опознавательных знаков, но все чувствовали, что и эти спешат попасть в развороченный взрывом корпус.

– Не успеваем, – бросил Тарас.

– Успеем, – процедил Валентин.

– Не успеваем, – повторил Тарас настойчиво. – Сейчас они уже заезжают во двор… Тут же увидят, что додж угнан!

– С какой стати? – огрызнулся Валентин. – Директор тюрьмы сейчас под обломками. А до этого его разнес гранатой.

Тарас оглянулся, сказал с сожалением:

– В самом деле… Вон переулок, загони. Не люблю, когда меня убивают по дурости.

Валентин фыркнул, но через мгновение Дмитрия прижало к Тарасу. Едва-едва сбросив скорость, Валентин погнал машину по узкому переулку, свернул, а за спиной тревожно прокричали сирены.

Тарас оглянулся:

– Похоже, им уже передали искать серебристый додж.

Валентин молча ударил по тормозам. Их бросило ногами вперед. Он оглянулся рассерженный:

– Тогда вылезайте, черепахи!

Выскочили торопливо, Дмитрий оглядел товарищей. Тарас в своей прежней одежде скучающего туриста, Валентин вылез последним, на нем были новенькие джинсы, красиво обтягивающие его сухощавую фигуру, рубашка с короткими рукавами. Вместо сандалий, как у всех троих, элегантные летние кроссовки.

– Тарас, – сказал он ледяным тоном, – оставь оружие.

Тарас фыркнул, но послушно вытащил пистолет и кинул в окно машины. Валентин бросил в открытое окно горящий жгут, и все трое вбежали в парадное, пронеслись через пустынный вестибюль. Впереди замаячил выход во двор. Валентин сказал жестко:

– Искать будут троих крепких мужчин. Так что добираемся по одному. Дмитрий идет первым.

В бой последним, подумал Дмитрий со стыдом, а как отступать – первым. Все еще не человек, всего лишь стажер…

Ермаков перешел на упругий шаг профессионального военного. За квартал до зданий тюрьмы стояло двойное оцепление. Навстречу выбежал молоденький лейтенант, а еще двое уверенных в себе парней взяли Ермакова на прицел.

– Стоять! – крикнул лейтенант нервно. – Не двигаться!

Ермаков остановился, в глазах недоумение и быстро разгорающаяся злость:

– Что случилось?

Его знаки различия полковника блестели в свете прожекторов. Лейтенант быстро козырнул:

– Простите, но за квартал отсюда… видите вон там южнее дым?.. только что был настоящий бой. Видите, сколько крови на асфальте? Позвольте ваши документы, сэр?

– Бой? – переспросил Ермаков гневно. – Они что, с ума посходили?.. Это «Знамя Магомета» или еще какая-то хренотень?

– Неизвестно, сэр.

Ермаков подал документы, в черепе застучали предостерегающие молоточки. Что-то слишком велик грузовичок маячит в сторонке. Документы в порядке, но если заподозрят и вздумают сделать полный анализ его отпечатков, слюны и крови, как теперь вводится для доступа к особо охраняемым объектам…

– Вы присутствовали?

Лейтенант ответил виновато, не отрывая глаз от его документов:

– Увы, сэр…

– Но террористы убиты? – продолжал настаивать Ермаков, он все время повышал голос, нетерпеливо оглядывался.

– Ушли, сэр. Странно, что вы не слышали. Это было передано даже по обычному радио.

Ермаков сказал, все больше повышая голос, подпустив раздражения:

– Если бы я добирался на своем служебном автомобиле! Но там орущая толпа этих панков, коммунистов и ниггеров запрудила всю улицу. А, черт, уже восемь?.. Быстрее открывайте, иначе я из-за тех сволочей еще и работу потеряю!

Лейтенант оторвал взгляд от документов, он явно колебался. Ермаков ощутил, как зависло все в зыбком равновесии, когда малейшая песчинка может потянуть чашу весов вниз.

Он сказал себе, что он – офицер при исполнении обязанностей, опоздал из-за этих проклятых панков, рассержен, но еще больше испуган, что взгреют за опоздание, только не хочет выказывать свой испуг перед простым лейтенантом… и с этими мыслями он взглянул в лицо младшего офицера.

Тот чуть улыбнулся краешком губ, отдал документы, козырнул и кивнул в сторону ограждения. Один из солдат отодвинул для полковника секцию, а когда Ермаков прошел вокруг оцепления, снова застыл и встал ноги на ширину плеч, ладони на автомате, а ствол угрожающе нацелен на проход между домами.

Ермаков на ходу быстро оглядел здания, третье справа второе по высоте и, главное, вплотную подходит к периметру тюрьмы. В вестибюле двое важных коротышек спесиво толкуют о курсе иены, огонек мигал, лифт двигался вниз с неспешностью тонущего «Титаника».

Наконец дверь распахнулась, он вошел вслед за чиновниками, они на него не смотрели, как и он на них, в лифтах это неприлично, на седьмом этаже вышли оба, а он ткнул в самую верхнюю кнопку.

Роскошный лифт полз едва-едва, а когда дверь наконец распахнулась, Ермаков заставил себя выйти спокойно и уверенно, с деловой задумчивостью на лице. Никого, в обе стороны коридор пуст. Мелькнула вдали юбка на длинных ногах, исчезла. Ермаков в мгновение ока метнулся к лестнице, железная дверь, но заперта на висячий замок, такой допотопный и огромно-амбарный, что повеяло родным Урюпинском, а в воздухе запахло свежим навозом.

На замок потратил шесть секунд, выскочил на крышу с опозданием в полминуты. К счастью, зевак нет, небо в тучах, на крыше солярий и сложенные стопкой легкие кресла, за невысокой решетчатой оградкой виднеются крыши домов.

Дверь за собой запер накрепко, а распахнуть чемодан и собрать из составляющих линемет – еще пятнадцать секунд. Он поднял ствол к плечу, быстро повел стволом, отыскивая цель. Здания казались совсем близко, усиленная оптика показывала каждую выбоинку на кирпичах.

Торопливо повернув трубу еще на три градуса, он поймал в прицел крышу здания, парапет, нажал на спусковой крючок. В плечо толкнуло, ракета вырвалась, почти не оставляя дымного следа, но глаза Ермакова с тревогой следили за шнуром, что разматывался бешено, ракета шла едва ли не зигзагами, тяжесть тонкого шнура пыталась отклонить ракету от курса, а в ракетах такого класса навигационные приборы для корректировки курса не предусмотрены…

Ракета шла по ниспадающей дуге, его сердце болезненно сжалось. По расчетам, должна бы пролететь на треть больше, к тому же отклонение от курса чересчур велико…