На Темной Стороне - Никитин Юрий Александрович - Страница 100

Коломиец вспыхнул, благородное лицо пошло некрасивыми пятнами:

– Врать нехорошо! Все равно правду узнают…

Яузов фыркнул:

– Как? Признаемся, что шантажировали их бомбой? Не смешите. Наши демократы нас же закидают тухлыми помидорами.

Кречет прошелся по кабинету задумчивый и хмурый. В кабинет без стука вошел Забайкалов, усталый, с мешками под глазами, но со сдержанной улыбкой на морде старой мудрой жабы. Кречет развернулся к нему всем корпусом.

Забайкалов швырнул на стол папку. Выдвинулись бумаги с грифами высшей секретности.

– Проект утрясли окончательно, – сообщил он. – Долго мусолили. Я им все намекал, что технические советники на Байкале долго не удержатся, но мне не верили. Я сейчас, когда по Си-эн-эн шарахнули такое… гм… эти прожженные волки что-то учуяли. Чтоб Империя да вдруг отступила?.. Это не Гаити, откуда взять нечего. Словом, вот все подписи, чернила еще не высохли.

Коломиец спросил непонимающе:

– Что, уже договор?

– Проект договора, – поправился Забайкалов. – Из СНГ окончательно вышла Украина, зато присоединяются Иран, Ирак, Ливия, Югославия… А еще ряд стран изучают проект, прикидывают, колеблются.

В тесном кузове, кроме него, находились мужчина и женщина, он явно скандинавского типа, такими он представлял викингов, а женщина миниатюрная и рыжеволосая, на лице россыпь веснушек. Чем-то они похожи, Дмитрий все пытался понять, что же за странное чувство они у него вызывают, почему кажутся похожими настолько разные по внешности люди. Он сам не помнил, почему у него вырвалось:

– Моссад?.. Отряд «Кидон»?

Мужчина и женщина переглянулись, и только теперь Дмитрий сообразил, где он видел этого человека. Хоть мельком, в полутьме, но эти холодные голубые с льдинками глаза встретишь не часто. Мужчина ответил:

– Сам понимаешь, ответа не будет. Но хотя я не эмпат, вижу по твоему честному лицу все, что о нас думаешь. Но какие бы у нас ни были счеты… лучше оставить в прошлом. Теперь другой мир. В том, старом, где мы грызлись, еще не было Империи.

А девушка сказала негромко, но с ненавистью:

– И стена Тьмы еще не подступила так близко.

Дмитрий пробормотал, чувствуя, как под ним рушится земля:

– Черт… никогда бы не подумал, что буду вытаскивать из тюрьмы жида!

– Тебе сколько лет? – спросил мужчина покровительственно.

Дмитрий понял, отмахнулся:

– Неважно. Но все-таки… Империя – это ж ваша… ну, дойная корова!

– Пусть ею и остается, – ответил мужчина жестко. – Но когда это дойное, но бодливое животное придет в наши земли, Израиль не устоит. У нас тоже немало таких, кто с охотой отречется от строгих законов, кто уже ест свинину и трахается с животными. Им уже удалось отстранить Хайме Миллера, а он был вице-премьером! Жизнь имперцев – это наркота, которую стоит пару раз попробовать… Увы, мы… тоже не железные. Если Тьме отдать Байкал, завтра сама возьмет Сибирь, а послезавтра придет и к нам. Лучше остановить ее там, в России.

Девушка положила ладонь на лоб Дмитрию. Спасительно прохладная, она вбирала в себя жар. Кончиками пальцев попыталась надвинуть ему веки на глазные яблоки, но Дмитрий покачал головой.

– Спи, – сказала она тихо. – Ты очень слаб.

– Ни хрена, – ответил Дмитрий, он чувствовал, его тело живет не только благодаря уколам: на победителях даже тяжкие раны заживают быстрее царапин на побежденных. – А чемоданчик к рукам приберете? С евреями надо уши на макушке.

Девушка улыбнулась, а в глазах мужчины уловил сдержанное одобрение.

– Это твой рюкзак, – сказал он, называя бомбу юсовским термином. – Мы не Империя, на чужое рот не разеваем. А ты и сам распорядишься.

– Да уж как-нибудь, – пробормотал Дмитрий с огромным облегчением. Могли ж отнять бомбу… Что за евреи пошли. – Но раз уж вы такие лаптеватые… то могу и на вас рассчитывать как-нибудь при случае?

Мужчина скупо улыбнулся:

– При случае – можно.

Их глаза встретились. Оба понимали, что этих случаев будет немало.

Август 1999